Там, где ты меня оставил

Октябрь

Лето стремительно подходило к концу, унося с собой вялую жару. И когда однажды пошел дождь, Кастиэль был ужасно этому рад, несмотря на то, что ему пришлось пройти несколько кварталов под проливным дождем, чтобы добраться до автобусной остановки. Дин же подвозил его почти каждый день, высаживая с поцелуем и тихим «люблю тебя». С этим становилось легче. Кас снова и снова повторял, что ему все равно, как часто Дин это говорит; он был бы рад слышать это раз в час, или раз в день, или раз в месяц. В любом случае, это проявлялось и другими способами — в утреннем кофе, поцелуях и объятиях, в том, как Дин несколько часов чинил душ, потому что Кас однажды пожаловался на него, и в молитвах, которые он шептал Касу на ухо каждый вечер перед сном. Наконец-то, спустя несколько месяцев после своего возвращения, Кас начал осваиваться в этом мире. Наконец-то у него было место, где он действительно чувствовал себя как дома — там, где, он был уверен, он никогда больше не будет. Их квартира была маленькой и не очень удобной, но ему здесь было самое место. Ему нравились их бугристый матрас и мягкое одеяло, разномастные стулья и подоконники, заставленные безделушками. Но больше всего ему нравилось приходить домой к Дину каждый вечер. Тот начал трудный процесс переезда из их с Ноа дома, так что вскоре шкаф заполнился его рубашками, а книги громоздились на прикроватном столике. Он даже принес комод из комнаты для гостей, и теперь их одежда перемешалась в глубоких ящиках, так что не было ничего удивительного, что в последнее время Кас носил рубашки Дина чаще, чем свои собственные. Их семья немного разрослась, когда однажды маленький серый полосатый котик последовал за Касом из переулка к входной двери и посмотрел на него такими большими глазами, что у Каса не осталось другого выбора, кроме как принести его домой. — Он манипулировал мной, — объяснил он Дину, аккуратно вытирая дождевую воду с кошачьей шерсти. — Ты полнейший слабак перед их жалостливыми глазками, — кивнул Дин в подтверждение. Поначалу он отнесся к коту настороженно, но Кас мог утверждать, что тот ему понравился по тому, как он давал ему десятки прозвищ: Вредитель, Кот, Кошак, Дымок, Жучара и, наконец, ласковое — Призрак. Это было связано с тем, что Призрак имел обыкновение открывать шкафы своими маленькими ловкими лапками и не закрывать их. Когда они впервые пришли домой и увидели кухню, полную открытых шкафчиков, это выглядело так, словно здесь похозяйничал полтергейст. С тех пор они стали закрывать шкафы с помощью защиты от детей. Однажды Призрак проявил такую решимость, что даже отодрал одну из ручек на шкафу и все равно проник внутрь, лазая по банкам. — Он развалит эту квартиру на части, — пожаловался Дин, приоткрыв один глаз и возвращаясь в мир после сиесты, чтобы глянуть на кухонную зону. И верно, Призрак что-то переворачивал в шкафу. — Все с ней в порядке, — бесстрастно заметил Кас. Ему было все равно, где жить, лишь бы его семья была рядом. Дин зевнул и натянул одеяло до груди. — Да, но разве тебе никогда не хотелось жить где-нибудь, где в душе не приходилось бы ждать десять минут теплую воду, а «Скорая» с сиренами не проезжала под окнами каждый час? Кас отложил книгу и перевел взгляд на Дина. — На самом деле я не рассматривал такой вариант. У меня не так уж много денег. — Да, но теперь нас двое, так что бюджет удваивается, — отметил Дин. Иметь дополнительный доход было приятно. Это значило, что Касу больше не нужно беспокоиться о том, хватит ли денег на аренду. — К тому же, я получу приличную долю, когда мы с Ноа продадим дом, и… — он замолчал. По выражению его лица было ясно, что он думал об этом немного больше, чем показывал. — Не знаю. Просто хочу сказать, что нам не обязательно оставаться здесь навсегда. — Я не хочу, чтобы Джек чувствовал себя брошенным, — осторожно начал Кас. — Но… было бы здорово выбраться из города. Я скучаю по деревьям, звездам и озеру. — А ты бы когда-нибудь… — Хотел жить в домике? — догадался Кас еще до того, как Дин успел произнести это вслух. Дин кивнул с некоторым сомнением, как будто это было его больной темой. Кас продолжал находить их — это было что-то вроде синяков, повреждений под кожей, которые заживут только со временем и при бережном обращении. — Мне бы этого хотелось, — медленно продолжил Кас, внимательно наблюдая за Дином. — А ты бы согласился? Он заметил, как Дин сглотнул, словно что-то вновь мешало ему говорить. — Да. Да, я бы хотел. — Хорошо, — и тишина, пока Кас обдумывал эту мысль, вглядываясь в лицо Дина. — Я рад, что ты рассказал мне, — для пущей убедительности добавил он. — Ты в порядке? Дин откинул голову на подушку и резко выдохнул через нос. — Что, если бы я захотел жить там, где тебе не нравится, например, в… Не знаю, в месте типа… — Типа Канзас-Сити? — Да, — он неуверенно усмехнулся. — Или… в бункере. — Тогда я бы научился любить бетон, — просто ответил Кас, хотя его чуть ли не бросило в дрожь от этой мысли. Вряд ли Дину нравится идея вернуться к воспоминаниям, которые они оставили в том месте. Кас был уверен, что нет. — Чего ты боишься? Что я тебя брошу? Дин моргнул, молча глядя на него. Это было почти смешно. — Ты думаешь, я бы тебя бросил? После всего, через что мы прошли, чтобы оказаться здесь? — Люди могут любить тебя и все равно бросить, — трезво заметил Дин. — Люди также могут любить тебя и остаться, — мягко напомнил ему Кас, проведя рукой по волосам. — Как Джек, Сэм и Эйлин. Как я. Ничто не сможет разлучить меня с тобой, Дин. Даже Пустота не смогла удержать меня надолго. Дин притянул руку Каса к своему лицу, прижимаясь щекой к его ладони. Все это гипотетически, пока дом не будет продан, но, в любом случае, это обозначило план пусть немного, но четче. Кас поймал себя на том, что мечтал об их будущем наяву. Он представлял, как развешивал вокруг всего дома кормушки для птиц, как пил вино на причале с Дином и приглашал Джека, Сэма и Эйлин к ним в отпуск. Призрак мог бы сидеть на подоконнике и нежиться на солнышке. Дин мог бы чинить машины на подъездной дорожке, строить скворечники и ремонтировать дом. И Кас бы… на самом деле, уверенности ему не доставало. Он привык смотреть на жизнь и видеть огромную, пугающую пустоту возможностей. Сначала это приводило его в ужас. Теперь это его возбуждало. Он хотел бы иметь свободное время и не хотел бы проводить пять дней в неделю на работе, выслушивая упреки от слишком уж эгоистичных клиентов. Перспектива оставить все это позади, мягко говоря, была заманчива, а будущее, открывающееся перед ним таким широким выбором, в кои-то веки ошеломляло.

Ноябрь

К концу октября то приподнятое настроение у Дина, возникшее после развода, начало сходить на нет, переходя в мрачную меланхолию, которая всегда сгущалась, как только ноябрь вступал в силу. Дин прекрасно знал почему, но старался бежать от этих мыслей, как от чумы. В этом году все должно было быть по-другому. Предполагалось, что будет легче. Но как бы сильно он ни цеплялся за Каса, это чувство все равно охватывало его, стоило ему остаться одному на слишком долгое время. Кас был сегодня со своими коллегами на одном из тех вечеров викторин, на которые Дин пока не набрался смелости пойти (ему все еще было немного неловко находиться рядом с Джонатаном). Сегодня был Хэллоуин, и Дин в кои-то веки скучал по дому в пригороде. Ему всегда нравилось, когда к нему приходили за угощениями; маленькие дети в костюмах цеплялись за руки родителей или смеялись со своими друзьями. Это всегда помогало ему отвлечься от мыслей о предстоящей неделе. Но в этом году, здесь, в городе, в этой тихой квартире, Дин чувствовал себя еще более изолированным, чем когда-либо. Он попытался решить проблему хорошей едой и музыкой, а когда даже это не помогло, переключился на ноутбук. Но сегодняшняя ночь была не из тех, когда старые эпизоды «Скуби Ду» могли вытащить его на поверхность. Наконец-то в его жизни появился хоть какой-то порядок, но он все еще не мог трезво мыслить. Это выматывало. Настолько, что он просто лежал в постели и даже не мог сфокусировать взгляд, свет от экрана ноутбука все еще мелькал перед его глазами. Призрак немного помог, особенно когда свернулся прямо на груди. Винчестер почувствовал себя немного лучше, когда целый час потратил на то, чтобы смотреть в никуда. Как будто он делал это, чтобы не потревожить кошку, а не только потому, что был слишком подавлен, чтобы двигаться. Кас застал его в таком состоянии, когда вернулся домой: прошаркал за порог с кошачьими ушами на голове и с затуманенным, как у пьяного, взглядом. Первое, что он сделал, это сбросил ботинки и прижался к Дину, положив голову ему на живот и полностью расслабляясь. — Привет, — Дину удалось выдавить из себя. — Вы выиграли? — Мы стали третьими, — ответил Кас, а затем, словно почуяв неприятный запах, добавил: — Здесь как-то грустно. Конечно, он заметил. Всегда замечал. — Да, что ж, — к горлу подкатил ком. — Пришло время для моего ежегодного нервного срыва, — он сделал слабую попытку пошутить. Кас поднял голову и несколько минут пристально смотрел на него. Призрак, раздраженный тем, что его потревожили возней и разговором, спрыгнул с груди. Кас подполз выше, теперь кладя голову на нагретое место, все еще недоумевая. — Ежегодный, — повторил он. — Это из-за смерти Мэри? Дин всегда считал, что Чак обладал каким-то жестоким чувством юмора для столь неожиданно близкого совпадения дат смерти Мэри и Каса. Как будто он выбрал эти даты специально для того, чтобы у Дина была пара дней между, чтобы еще дольше переживать душевную боль. — Твоей, — просто поправил он. Прошло столько времени, и смерть матери отзывалась лишь тупой болью. Каса — ощущалась как открытая рана. — Ох. — Ты помнишь дату смерти моей мамы, но не свою? — Я был немного озабочен самой смертью, — мягко заметил Кас. Дин понимающе кивнул и положил руку на спину Кастиэля, чувствуя тепло его живого тела. — Пятое ноября. По крайней мере, у меня выходной. Ура! — Я тоже возьму выходной, — предложил Кас, снимая свои кошачьи ушки, как будто забыл, что они вообще были на нем, а затем протянул руку и надел их Дину на голову. — Ты, Джек и я можем провести этот день вместе. — С Днем смерти, — пошутил Дин, чувствуя себя нелепо в кошачьих ушах. — Я испеку тебе пирог. — С Днем не смерти, — поправил его Кас с ленивой улыбкой, — и я предпочитаю торт. Он был таким милым, когда был навеселе. Эта ангельская неловкость, как правило, исчезала под воздействием алкоголя, и он становился таким раскованным, глуповатым и мягким, что Дин улыбался даже сейчас, даже когда в голове у него все было покрыто туманом. — Чудненько. Я испеку для тебя праздничный торт, — согласился Дин, чувствуя, как его сердце понемногу начинало оттаивать. Предполагалось, что с возвращением Каса все будет проще, и его расстраивало, что он не вылечился так, как рассчитывал, но, по крайней мере, он был в процессе. По крайней мере, Кас был здесь. Это само по себе было гребаным чудом. Благодаря Касу туман немного рассеялся, и Дин пережил следующие несколько дней со всем оптимизмом, на какой только был способен. Он был более приставучим и знал это, каждый вечер цеплялся за Каса, словно осьминог, и слонялся по закусочной, пока Луиза его не прогоняла, но это помогало. По крайней мере, он не провел первую неделю ноября в отключке, напиваясь или находясь в такой депрессии, что не мог встать с постели. В этот день он занялся приготовлением торта. Это был не пирог, но и не абсолютное бесчинство, поскольку он изо всех сил старался сделать его вкусным. Кас пробовал глазурь прямо с его пальца, ощущая вкус сливочного крема на губах, и, пока Дин растекался маслом, уткнувшись в одеяло, ему думалось, что да, возможно, в этом году годовщина все еще отстойная, но в следующем году, возможно, будет больше поцелуев со сливочным кремом и дождливых выходных. Джек обещал прийти позже, и они втроем съедят ужин за общим столом на разномастных стульях, затем попробуют торт и, возможно, поиграют в настольную игру. Если Дин сможет рассчитывать на то же самое в следующем году, может быть, он справится и в этом.

Декабрь

В декабре Кас уволился с работы. Это было не так драматично, как он всегда себе представлял. Он не сорвал с себя галстук-бабочку и не швырнул его на пол, и не выбежал из кафе после того, как клиент его обругал. Он отработал свои две недели, как и любой другой сотрудник, и хотя они все равно будут ходить на викторины каждую неделю, Джонатан приготовил ему прощальный торт. Это даже было немного грустно. Дин назвал это «концом эпохи». (Ему было грустно из-за того, что Кас расстался с бабочкой. Кас не мог согласиться с ним.) Это решение было продиктовано не желанием уволиться, а скорее необходимостью. Продав дом, Дин получил приличную сумму, а поскольку развод находился на завершающей стадии, они оба надеялись на некоторую свободу в новом году. Свободу не только от Ноа, но также и от сводящего с ума стресса от жизни от зарплаты до зарплаты. У них было достаточно средств, чтобы оплатить аренду в ближайшем будущем, а поскольку на горизонте маячила перспектива переезда в домик (без арендной платы), они рассчитывали на то, что уйдут на заслуженный отдых. Заслуженный отдых. Это заставило Каса усмехнуться, потому что за все время своего существования он проработал на обычной работе всего несколько месяцев, и, насколько ему удалось понять, большинство людей работали намного дольше. Но самым большим плюсом, безусловно, являлось то, что они наконец-то снова смогут посетить хижину. Входить через эту скрипучую дверь — все равно что возвращаться домой, даже несмотря на то, что там было пыльно и темно, а пауки начали восстанавливать свою паутину по углам. Приятно было иметь место, свободное от плохих воспоминаний. Возможно, он провел слишком много ночей, разваливаясь по кусочкам, в этой квартире, чтобы чувствовать себя в ней по-настоящему комфортно, даже в присутствии Дина, который помогал ему избавиться от воспоминаний. Там, однако, каждая скрипучая половица и побитое молью одеяло напоминали ему о чем-то хорошем: пробуждение от запаха завтрака, кофе-брейк на веранде, наблюдение за звездами на берегу озера. Он с нежностью вспоминал даже о том, как просыпался под заботливо включенную Дином пилу на рассвете. — Я люблю тебя, — пробормотал он, и воспоминания окутали его, будто теплое одеяло. Дин, который раскладывал продукты в холодильник, выпрямился, почувствовав мурашки на коже и негромко промычав, и моргнул, словно ожидая, что тот объяснит почему. Неужели он до сих пор не знал? Касу потребовались бы тысячелетия, чтобы перечислить причины. Проще было просто показать ему. — Еда… — попытался воспротивиться Дин, когда Кас прижал его к столу и с тихим рыком захлопнул холодильник. Еда могла подождать. А вот это ждать не могло. Он покрывал поцелуями шею Дина, оттягивая воротник его рубашки, чтобы открыть больше теплой кожи. Худшая часть зимы — множество слоев одежды на Дине, которую тот надевал для защиты от холода. — Джек и Дэв скоро приедут, — слабым голосом снова попытался Винчестер. — Тогда нам следует поторопиться, — проворчал на это Кас, отцепившись от рубашки и теперь опускаясь на колени прямо на кухне. Каким-то чудом к приходу Джека и Дэва они снова оказались одетыми, а лед в мини-холодильнике лишь немного подтаял. Дин аккуратно пригладил волосы Каса рукой и, прищурив глаза, улыбнулся так тепло, что это могло защитить от зимнего ветра, врывающегося в дверь. На ужин любящими руками Дина было приготовлено тушеное мясо, которое он подал с хлебом, только что вынутым из духовки. Они ели молча, каждый занятый своими мыслями. Кас собрал и помыл посуду, а когда наступила ночь, они все расселись в гостиной, сытые и счастливые. Джек и Дэв прислонились друг к другу на краю дивана, не сводя глаз с телефона Джека. В комнате воцарилась приятная тишина, пока Джек не нарушил молчание: — Срань господня. — Ммм? — встрепенулся Дин после полудремы. — Ноа и Алан справляют Рождество вместе, — выпалил Джек. Кас широко раскрыл глаза, глядя на Дина, боясь, что это нарушит их вновь обретенный покой. Но Дин не выглядел расстроенным. Он просто нахмурился. — Откуда ты вообще это знаешь? — Я подписан на Алана в Инстаграме. Смотри, — он развернул телефон экраном к Дину. Кас тоже наклонился к нему. У него были сомнения, но фотография почти убедила его в этом: Ноа и Алан сидели рядом, широко улыбаясь, как будто смеялись, их руки были переплетены, хотя это и не уличало их, но было определенно подозрительно. Кас снова бросил взгляд на Дина. — Ну, — пожал плечами Дин, — не могу его осуждать. Я здесь, с тобой, — он посмотрел на ангела. На первый взгляд это выглядело как нечто обыденное, но Кас видел, как крутились шестеренки в его голове, как напряглись плечи. Это была просто неуловимая перемена в самой атмосфере в комнате, в его глазах появилась грусть. — Чья бы корова… ну, знаешь, — добавил Дин, заполняя тишину. — Не знаю, — признался Кас, как обычно, не понимая идиомы. Он и раньше подумывал о том, чтобы сделать шпаргалку, но так и не решился. Таких выражений было слишком много, чтобы уследить за ними, особенно когда Дин время от времени импровизировал. Вместо объяснений Дин просто отмахнулся от него, снова откинув голову на спинку стула и закрыв глаза. — Он имеет в виду, что это лицемерно, — услужливо подсказал Дэв. — Потому что вы двое… Ну, ты понял, — закончил мысль Джек. «Ты понял» — это замена ярлыка, которого нет в их отношениях и никогда не было. Кас просто кивнул, делая вид, что не чувствует мрачных эмоций, исходящих от Дина. С тех пор как Дин признался в своих чувствах, их отношения стали довольно спокойными, так что неудивительно, что они наконец-то достигли первой преграды. Просто она оказалась особенно неприятной. Он не ожидал, что это случится из-за Ноа. Казалось, что часть прошлого вернулась к ним. — Я собираюсь лечь спать, — наконец решил Дин, с трудом поднимаясь на ноги и направляясь на чердак. Даже то, как он поднимался по лестнице, говорило об усталости. Кас должен был последовать за ним, но что-то приковало его к месту, даже когда Джек и Дэв, наконец, отправились в постель. Он остался наедине с угасающим огнем и возрастающим чувством страха. Сидя там в одиночестве, он понимал, что, возможно, он ждал этого; чтобы Дин пришел в себя и понял, что было ошибкой оставлять Ноа. Не то чтобы Кас этого не понимал. Он был бы больше шокирован, если бы Дин бросил Ноа и не испытывал сожаления по этому поводу. Если подумать логически, это имеет смысл. Но какая-то болезненная часть его мозга просто страдала, даже если ревновать в этой ситуации было несправедливо. У него есть Дин. Не у Ноа. Дин любит его, он сам так говорит. Так почему же Кастиэль сомневался в этом сейчас? В конце концов, именно холод заставил его подняться наверх. Маленький камин и старые обогреватели не могли согреть хижину настолько, чтобы Кас мог не укрываться огромным одеялом на кровати наверху. Дин тоже был укутан в одеяло, и Кас не знал, как подобраться к нему поближе, не разбудив, поэтому прилег на своей половине кровати и закрыл глаза, пытаясь понять, как ему уснуть. Но Дин все равно проснулся, одеяло зашуршало от его движения, и Кас почувствовал, что за ним наблюдают. «Ты в порядке?» — хочет он спросить. Но вместо этого у него вырвалось: — Ты скучаешь по нему? — По Ноа? Кас кивнул, не открывая глаз. Долгое молчание. Затем: — Иногда. Что-то сжалось у него в груди. Он попытался выровнять дыхание, надеясь распутать этот узел под ребрами, прежде чем снова заговорит. Почему, почему ему все еще больно? Дин снова пошевелился, и матрас немного прогнулся под его весом. Кас приоткрыл один глаз и увидел, что Дин навис над ним, глядя сверху вниз, и в его взгляде не было ничего, кроме беспокойства. — Кас? — Мне жаль насчет Алана и Ноа, — пробормотал Кас, пытаясь отвлечь внимание от того, что, вероятно, являлось ничем иным, как его собственной ревностью. — Ты в порядке? — Дин проигнорировал его слова. — Речь не обо мне. — Вот упрямый. Что происходит? Тебе не нравится, что я скучаю по Ноа? — Дело не в этом. Конечно, ты скучаешь по нему, — спокойно ответил Кас. — Что тогда? Выкладывай, ангел. Ангел. Когда-то, в первые месяцы знакомства, Дин произносил это как оскорбление. Теперь эти слова стекали с его языка, словно мед. Кас больше не был ангелом, но Дин по-прежнему смотрел на него как на святого. Комок напряжения в горле Каса начал понемногу рассасываться, и, наконец, он задал волнующий его вопрос: — Тебе меня достаточно? Дин моргнул пару раз, его глаза блестели в слабом лунном свете. — Серьезно? — Ноа был таким… человечным. Таким теплым, разговорчивым, притягательным, — по крайней мере, до того, как ты по-настоящему узнаешь его. Это была всего лишь видимость, но она была прекрасна, и Дина это привлекало не просто так. — Я не совсем человек, даже сейчас, — продолжил Кастиэль. — Я не умею поддерживать светскую беседу, я не понимаю большинство ваших идиом или намеков, и я даже больше не ангел. Моя благодать исчезла. Все, что осталось, — это худшая часть того, что значит быть ангелом: социальная неприспособленность. Неловкость. Тот факт, что он все еще понятия не имел, как отвечать, когда люди спрашивают «Что новенького?» (Глупый вопрос, поскольку чаще всего человек, задавший этот вопрос, не знал ничего из «старенького».) Но Дин выдавил из себя улыбку, и в эту минуту он был более притягательным, чем Ноа когда-либо мог. — Мне нравится это все. Это очаровательно. И мне определенно наплевать, есть у тебя изящество или нет, главное, чтобы ты был счастлив, — Кас смотрел куда-то Дину в грудь, его напрягала даже сама перспектива зрительного контакта, но Дин поддел его подбородок пальцем, тем самым заставляя на себя посмотреть. — Я молился о твоем возвращении не потому, что хотел, чтобы рядом был ангел, я хотел, чтобы ты вернулся, потому что скучал по тебе. По тебе. Не переставая. Не по светским беседам, не… по Ноа. По тебе, Кас. Губы Каса растянулись в полуулыбке. — Ты единственный, с кем я могу находиться рядом двадцать четыре часа кряду, ты в курсе? С кем-нибудь еще я начинаю злиться, мне хочется больше времени для себя. Только не с тобой. Улыбка стала еще шире. — Серьезно, Кас, ты думал, я люблю тебя, потому что ты ангел? — Я не знаю, за что ты меня любишь. Радость на лице Дина исчезла, он опустил глаза, теребя пальцами одеяло. — Мне жаль. Я должен был сказать об этом подробнее. Кас просто пожал плечами. — Я знаю, тебе это тяжело дается. — Нет, я… Мне не сложно думать о таких вещах. Просто трудно произносить их вслух. — Все в порядке, — мягким голосом заверил его Кастиэль. — Все в порядке. — Это не так. Я исправлюсь, — пробормотал Дин, перевернувшись на спину и отыскав руку Каса под грудой одеял. Так они и заснули, слушая слабое потрескивание в камине, а когда между ними устроился Призрак, то и его мурлыкание.

***

Кас проснулся от тихих голосов в гостиной и соблазнительного запаха кофе. Именно этот запах манил его спуститься вниз, хотя его мозг по-прежнему чувствовал себя вялым, как и всегда по утрам. Дин поцеловал его в висок, наливая кофе, и Кас неохотно улыбнулся в свою кружку, все еще настроенный быть сварливым. Джек и Дэв, растянувшись на диване под парой покрывал, смотрели что-то по старому телевизору в углу. Кас устроился в кресле поудобнее, чтобы смотреть вместе с ними, пока туман в его голове не рассеется. Он выпил половину чашки, когда Дин положил ему на колени книгу «Глубже, чем океан». — Счастливого, эээ… не Рождества, но… — Зимнего солнцестояния, — предложил Джек, выглядывая из-за спинки дивана. — Верно. Зимнего солнцестояния, — согласился Дин. — Я уже читал ее. — Открой, — улыбнулся Дин и убежал обратно на кухню, как будто под обложкой могла быть спрятана бомба. Кас осторожно открыл книгу. Первые несколько страниц, изначально чистых, теперь сверху донизу были исписаны каракулями Дина. Было несколько мест, где слова были очень тесно прижаты друг к другу, как и буквы — ближе к краю, а были и такие, где Дин сдался и позволил словам спуститься ниже — параллельно краю. Там говорилось: «Дорогой Кас, Иногда я забываю, что ты не мог слышать мои молитвы все эти годы. Если бы ты мог, то знал бы о десяти тысячах причин, по которым я люблю тебя. Прости, что я не умею произносить это вслух. Я думаю, что с этим, как и со многим другим, станет проще. Но пока что, вот несколько причин, которые приходят мне на ум. Писать всегда было проще. • Ты заставляешь меня смеяться (я знаю, ты это уже знаешь). • С тобой легко разговаривать. Я мог бы не спать всю ночь, просто разговаривая с тобой. Мне плевать на светские беседы. • Ты абсолютный ботаник. Я мог бы часами слушать, как ты рассказываешь о космических телескопах. Это восхитительно, что ты так восхищаешься человечеством. • Ты единственный человек, который по-настоящему знает меня. • Ты так заботишься обо всем на свете. Даже о людях, которых ты никогда не встречал. Однажды ты назвал меня самым любящим человеком на земле — это неправда. Потому что это ты. • Люблю то, как морщится твое лицо, когда ты смеешься. • То, как ты смотришь на меня, когда я бужу тебя слишком рано. • То, как ты кладешь слишком много сахара в свой кофе • Я мог бы привести в этой книге все доводы, но ты скоро проснешься, и я должен позаботиться о том, чтобы ты выпил кофе Я люблю тебя Дин» Кас сморгнул выступившие на глазах слезы, ошеломленный радостью, внезапно пронзившей его изнутри. Он издал негромкий смешок, вскочил со стула и несколькими большими шагами дошел до кухни, поймал Дина и поцеловал. Именно Дин не позволил этому продолжаться слишком долго, нежно обняв его и кивнув в сторону дивана, где Джек и Дэв вежливо делали вид, что ничего не замечали. — Когда ты это сделал? — у Каса дрожал голос, чувствуя, как вся любовь в мире переполняет его. — Сегодня утром, когда ты был в постели, спящая красавица. На этот раз Кас понял намек, но предпочел думать, что Дин просто назвал его красавчиком. Он поддался этому чувству, улыбаясь так широко, что его лицу стало больно. — Ты… делаешь меня таким счастливым. Дин смущенно опустил голову, потирая затылок. — А, это пустяк. Просто то, что я в конце концов должен был сказать. Кас наклонил голову, встречаясь с ним взглядом. — Дин. Тот бросил на него быстрый взгляд. — Это прекрасно. Прими это. Со вздохом поражения Дин позволил себе расслабиться. — Думаю, у меня всегда неплохо получалось писать письма. — Если они все были такими, то я могу это подтвердить, — согласился Кас, притянув мужчину к себе для очередного поцелуя.

Январь

Зима в этом году казалась еще холоднее, особенно когда двор был покрыт слоем белоснежного снега. Джек и Дэв уже давно уехали, чтобы вернуться в колледж, поэтому Дин и Кас переставили один из обогревателей наверх. Дин по-прежнему топил камин, и в доме всегда было тепло, даже если ему приходилось время от времени вставать по ночам, чтобы его разжечь. Он не особо возражал по этому поводу. Не то, чтобы он вставал рано постоянно, но если все же оставался у камина подремать, то Призрак непременно запрыгивал к нему на колени и сворачивался калачиком. Все было спокойно. Из-за отсутствия работы и надежного доступа в Интернет жизнь в течение последнего месяца была спокойной. Праздники пришли и прошли, и Дин проводил большую часть своего свободного времени в маленьком сарае, строя то одно, то другое, или распиливая дерево, упавшее поперек дороги во время шторма неделю назад. Он даже не мог сказать, что ему скучно. Да, он и так был почти уверен, что в один прекрасный день из леса на них набросится стая оборотней, но в последнее время этот страх все больше и больше заседал в его сознании. Однако сегодня был важный день, и ему не очень хотелось его праздновать. Он почти поверил, что Кас просто забудет об этом, и они смогут провести день как обычно. Но Кас этого не сделал. Когда ангел пробудился от своего вечного сна и спустился вниз, первое, что он сделал, — это обнял Дина теплыми руками и поздравил его с Днем рождения. — Пятьдесят два, — сонно пробормотал он на ухо Дину, и этого низкого утреннего рокота в его голосе было почти достаточно, чтобы поднять Дину настроение. — Ммм, — фыркнул Дин, изо всех сил вцепившись в чашку с кофе. — На самом деле я давно не отмечал. Последний раз, когда мне исполнилось пятьдесят, — и это были скорее похороны, чем празднование. Праздники были тяжелыми без Каса, в том числе и его дни рождения — как будто он просто отсчитывал еще один год без своего ангела. Теперь он мог начать считать по-другому: годы, проведенные с Касом, вернулись. Это положительный момент. — Я хотел бы отпраздновать. Я благодарен, что ты родился. Дин снова только хмыкнул. — Что не так? — Я просто не очень люблю дни рождения, и… мне пятьдесят два, — Дин поставил свой кофе на стол и решительно посмотрел на скворечник за окном. Кас обернулся и, прищурившись, тоже перевел на него взгляд. — Ты беспокоишься о том, что стареешь? — Нет. Я имею в виду… да. Немного. Не знаю. Честно говоря, я никогда не думал, что доживу до двадцати пяти, — он пожал плечами и облокотился на кухонную столешницу. — Но… эээ… моему отцу было пятьдесят два, когда он умер, — он замолчал, пытаясь справиться с комком в горле. Дни рождения — это отстой. Он был уверен, что слишком часто проводил их в одиночестве и страданиях, чтобы когда-либо радоваться этому снова. — Это просто странно — становиться старше его. Кас ничего не произнес — да и сказать особо было нечего. Он просто провел рукой по его волосам и поцеловал его в лоб. Это помогло. После этого день стал немного легче. Кас был твердо намерен испечь для Дина пирог, поэтому они осторожно ехали по заснеженной, продуваемой ветром лесной дороге до маленького продуктового магазинчика. Здесь было тихо, как бывало только после снегопада, и машин на дороге было мало (и на то были веские причины). Детка не была приспособлена к снегу и гололеду, поэтому поездка обещала быть долгой и неспешной, но не утомительной. Было спокойно. Кас, конечно, не был шеф-поваром, но он неплохо готовил с толикой какого-то своего перфекционизма. Он решил испечь пирог сам, поскольку именно у Дина был День рождения, поэтому тот просто болтался поблизости и наблюдал за процессом, стараясь не отходить на второй план. Трудно было молчать, когда Кас потратил почти целую минуту на то, чтобы размешать муку в чашке, но он держал свои мысли при себе, и в итоге у них получился вполне приличный пирог. (По скромному мнению Дина, плохого пирога не бывает). В любом случае, Кас был горд, именно это и имело значение.

Март

Весна — любимое время года Каса, и он учился ценить ее красоту здесь, в городе, хотя его сердце находилось на юге, у озера. Сегодня он встречался с Джеком в парке неподалеку от его новой работы. Он прошел немного вглубь парка и сел на краю искусственного озера, наблюдая, как утки плавают по периметру. Идеально уложенные камни обрамляли берег озера, образуя идеальные изгибы. Это немного раздражало, так как выглядело неестественно, но вода и окружающая трава все равно были достаточно красивы. Несколько деревьев, разбросанных по парку, создавали тень тут и там. Кас держался от них подальше, подставляя лицо солнцу. Джек довольно скоро нашел его, устроился рядом и потянулся через него за пакетом с едой. Кас достал сэндвич и протянул ему. — Тебе нравится работа? — Да, — ответил Джек с набитым ртом, проглатывая слишком большой кусок с почти страдальческим видом. — Я не все понимаю, поскольку почти не посещал уроки биологии, но, по крайней мере, у меня есть возможность пообщаться с рыбами. Мне нравится эта часть работы. — Коллеги хорошие? — Кас и от своего сэндвича откусил. — Мой босс немного грубоват. Он всегда опаздывает, но я ему нравлюсь. По какой-то причине он считает меня умным, — он пожал плечами, демонстрируя ненужное смирение. — Ты умный. Ты самый умный человек из всех, кого я знаю. — Я не умнее тебя. — Умнее. Ты знаешь гораздо больше, чем я, об автомобилях, расставаниях знаменитостей и о рыбах, — перечислял Кас, и это было только начало. Джек засмеялся, отщипнув кусочек салата-латука от сэндвича и бросив его уткам, которые тут же подплыли к нему полакомиться. — Не думаю, что расставания знаменитостей так уж важны. — Ну что ж… ты также знаешь, что утки любят листья салата. Я бы подумал, что они предпочитают хлеб, — задумчиво добавил Кас. — Хлеб для них вреден. Кас тоже бросил в воду лист салата и, прищурившись, наблюдал, как утки отчаянно барахтали лапками под поверхностью. Они всегда выглядели такими спокойными над водой. Дул ветер, вода плескалась о берег, и вокруг царило умиротворение. Не доев сэндвич, Кас завернул его, после чего отложил в сторону. Ему нужно было обсудить еще одну тему, именно из-за нее он слишком нервничал, чтобы нормально поесть. — Джек. Тот уже выглядел встревоженными, но в ответ только приподнял брови. — Мы с Дином подумывали о том, чтобы этим летом снова съездить в хижину, — Кас с трудом сдержался, чтобы не отвести взгляд, внимательно следя за эмоциями на лице парня. Но в основном тот казался только озадаченными. — Ага. Когда? Надолго? — В мае или июне. И… остальное зависит от обстоятельств. Джек удивленно поднял бровь. — … От каких? И это была самая сложная часть. Кас ухватился за завязку на своей толстовке, скручивая ее между большим и указательным пальцами. — Ну, я думаю, ты уже мог догадаться, что мы с Дином хотели бы переехать туда на постоянной основе. Но мы не хотим, чтобы ты чувствовал себя покинутым. Джек бросил в уток еще один лист салата. Рябь разошлась по воде, когда утки подплыли к еде. — Мне кажется, ты беспокоишься об этом из-за всей этой истории с Ноа и Канадой. — Ты был очень несчастен. Настолько, что выбежал из бара. Он улыбнулся и кивнул. — Да. Но если честно… Я хотел увидеть реакцию Дина. Я был расстроен, но… Не знаю. Я хотел, чтобы он расстроился из-за этого. Это плохо? — он смотрел на Каса широко раскрытыми невинными глазами. — Нет, — ответил Кас, на самом деле не зная, насколько это было правильно с моральной точки зрения. У него было такое чувство, что он останется на стороне Джека, независимо от ответа. — Иногда людям нужно объяснить, что они могут потерять. Особенно Дину. Но… Джек, ты был очень расстроен перспективой потерять Дина, тем, что он тебя бросил. Ты хочешь сказать, что тебя не беспокоил тот случай? Он задумался об этом на мгновение, когда ветер растрепал ему волосы, и ему пришлось убрать их за ухо. — Больше всего меня беспокоило, что он собирался уехать с Ноа. Например, я думаю, Ноа использовал бы это как предлог, чтобы держать Дина при себе, как он пытался делать… в общем, с тех пор, как я его знаю. Думаю, если бы Ноа поступил по-своему, я бы никогда больше не увидел Дина. К тому же, знаешь, это была бы пятнадцатичасовая поездка или очень дорогой перелет, так что я не мог бы просто так появиться на пороге его дома, как я делал все то время, что Дин жил с Ноа. Искра надежды согрела сердце Каса, сменяясь волной дурных предчувствий. — Значит, ты не почувствуешь себя брошенным, если мы с Дином переедем? — Я так не думаю. Честно говоря, было бы неплохо, если бы у меня было место, куда можно было бы сбежать на каникулы и иногда на выходные. И у Дэва тоже. Он никогда по-настоящему не ладил со своей семьей. — Семья — сложная штука. Мы были бы рады видеть его у себя. Но… мы не собираемся переезжать в ближайшее время. Я просто хотел узнать, что ты по этому поводу думаешь. Они еще немного задержались у уток, и Кас подавил вспышку грусти, которая грозила прожечь дыру в его груди. Однако это причиняло боль, и к тому времени, как они вернулись ко входу в парк и разошлись в разные стороны, он чувствовал, что вот-вот расплачется. К счастью, у него наконец-то была машина — старый пикап, который Дин назвал «древним, но с замечательной индивидуальностью — прямо как у тебя!». Он забрался внутрь, захлопнув скрипучую дверцу, и каким-то образом умудрился не расклеиться до того, как оказался дома. На самом деле, ему не удалось избавиться от этого болезненного чувства, пока он не устроился рядом с Дином, делая вид, что смотрит очередную серию «Аббатства Даунтон». — … как эти? — Кас уловил лишь окончание вопроса Дина. Он попытался вернуться к реальности, теряя ход мыслей. — Мм? — Ты жил в начале двадцатого века. Люди действительно были такими? — повторил Дин. — Как ты знаешь, меня в основном не волновали проблемы человечества, кроме поисков нефилимов, — ворчливо напомнил ему Кас. — Не говоря уже о глупости английской аристократии. — Боже. Ладно, ворчун. У тебя был плохой день или что? Кас виновато сжал губы в тонкую линию. Возможно, ему следовало упомянуть об этом раньше. — Я поговорил с Джеком. Дин поставил на паузу. — Насчет переезда? Он был в порядке? Может, мне ему позвонить? — Нет, кажется, его это устроило, — признал Кас, и даже он сам слышал неуверенность в своем тоне. — Хорошо, тогда… что случилось? Трудно было вытащить чувства на поверхность после того, как они так долго оставались где-то в недрах души. Кас не совсем понимал, как Дину все время это удавалось — он так сильно вдавливал их куда-то глубоко, что не мог ничего чувствовать, а потом каким-то образом находил способ вернуться к ним снова. Кас копался в памяти, пока не нашел подходящий ответ: — Я уже пропустил так много из его жизни. Я не хочу больше ничего упускать. Боюсь, если мы не будем так часто видеться, это только усугубит наше положение. — Ты думаешь, вы двое отдалитесь друг от друга? Кас кивнул, удивленный тем, что Дин этого не понимал. — Ты так хорошо его знаешь. Ты знаешь имена всех его однокашников и коллег, его любимые фильмы и рестораны. Ты научил его водить, пользоваться микроволновкой и стиральной машинкой… — Не думаю, что я когда-либо учил его пользоваться микроволновкой, — признался Дин. Возможно, это был Сэм. — В любом случае, все это уже в прошлом. Все прошло. Да, мы стали ближе, чем десять лет назад, и мы определенно сблизились, потеряв тебя, но… Я не знаю. Я пытался быть рядом с Джеком, но я никогда не понимал его так, как ты. Вы двое всегда были ближе. Я имею в виду, Джек выбрал тебя своим отцом. Четырехчасовая поездка этого не изменит. Кас уже знал об этом, но приятно, что ему об этом напомнили. Может, он и изменился, но по сути своей Кас тот же человек, которого Джек выбрал много лет назад. — Он сказал, что будет приезжать на праздники и каникулы, — с надеждой добавил он. — Я так и думал, что он согласится, — на мгновение Дин замолк, теребя ремешок своих часов. — Знаешь, нам совсем не обязательно переезжать. Мы можем выбрать что-то вблизи города. Я прожил в машине большую часть своей жизни. Я мог бы представить себе судьбу и похуже, чем жить с сексуальным ангелом в студии. Кас закатил глаза, но на мгновение порадовался комплименту. Раньше таких было немного. Теперь они изливались из Дина так, словно он не мог их контролировать. — Но я действительно хочу там жить. Я просто ненавижу прощаться. — Прощания — отстой, — согласился Дин. — Я никогда не был силен в них. Но… — теперь его глаза тоже стали чуть влажными, и он отвернулся, как делал всегда, когда собирался пустить слезу. — Концовки — самое худшее, что может быть, и они кажутся дерьмовыми. Но иногда они должны случаться, просто чтобы освободить место для нового дерьма в твоей жизни. — Это как переезд в домик, — закончил его мысль Кас. Дин кивнул и неуверенно улыбнулся. — Или… как расторгнуть брак, чтобы освободить место для чего-то другого.

Июнь

И вот книжные полки, некогда захламленные, были тщательно заполнены книгами и безделушками, редкие растения приютились на свободных местах. Крошечный телевизор был заменен на нечто более существенное для марафонов «Стартрека», а мягкие покрывала и неоправданно большая коллекция подушек перекочевали наверх, на большую кровать. Дин недавно вытащил лестницу и вымыл огромные окна на чердаке, так что теперь вид из них был ясный и идеально подходил для обозрения звездного неба. Почти каждый вечер он видел, как Кас запрокидывал голову и смотрел в небо, словно его мысли витали где-то далеко-далеко. Однако сегодня они снова были на берегу озера. Сейчас было начало июня, и весна все еще держалась изо всех сил, так что по воде пробегала прохладная рябь. Дин все равно погрузил ноги в чернильную тьму, и пальцы на ногах почти занемели от этого. Было приятно. Не давало ему уснуть. Он словно парил в каком-то головокружительном кайфе, только он ничего не принимал и не пил. Он просто чувствовал себя… хорошо. Кас устроился на пирсе рядом с ним и глядел на звезды — или, может быть, на него. Дин едва различал что-то в ночи. Он взял свечу, которую они принесли, достал из кармана зажигалку и поднес пламя к фитилю. В мерцающем свете он, наконец, понял, что был прав: Кас смотрел на него, а не на звезды. — Привет, — тихо позвал он. — Здравствуй, — так же тихо отозвался Кас. Они смотрели друг на друга, наслаждаясь этим моментом, этим безмолвным общением. Взгляд говорил о многом и в то же время ничего не говорил. Это был разговор без слов. В основном он означал «я люблю тебя», и, в конце концов, теперь это чувство обрело легкость.