Обычная жизнь

      Векс’алия привыкла к ней слишком быстро. Пугающе быстро. Быть может, так начинается старость. Или накопленная годами усталость наконец-то заполнила всю её суть. Дни сменялись неделями, недели — месяцами, спокойная размеренная жизнь не надоедала. Быть леди оказалось вполне приятно. Больше не нужно подвергать себя опасностям, чтобы прокормиться. Не нужно мерзнуть, мокнуть, изнывать от зноя в поисках крыши. Векс бродила по замку, рассматривала портреты, заглядывала в комнаты, одновременно пытаясь отвлечься и готовясь. А, казалось, единственной обязанностью стало иногда проверять, чтобы лорд де Роло, увлекшись, не разрушил часть замка или… своего тела.       Когда Векс’алия пыталась вспомнить, как именно она умудрилась влюбиться в этого молоденького аристократика в памяти мгновенно вспыхивала картинка: весь такой правильный мальчишка-дворянин одним выстрелом буквально взрывает голову противнику, не моргнув и не поморщившись. Да, пожалуй, так она и влюбилась, но ни за что бы себе не призналась. Тогда этот парнишка очевидно не просто повзрослевший, а постаревший за одну ночь, ей понравился. Ей нравилось его смущать. Ей нравилось с ним флиртовать. Ей нравилось слушать его размышления о том, чего она даже не пыталась понять. Ей он просто нравился.       В их первое утро, после его воскрешения. Она осторожно водила пальцами по шершавой щеке и улыбалась: у мертвецов ведь не растет щетина? Уголки его губ дернулись.       — Как ты себя чувствуешь?       — Живым, — просипел он, не открывая глаза.       — Ты слышал, что я говорила во время ритуала?       — Нет. — ответ слишком быстрый и уголки его губ снова дернулись. Врал Перси очень плохо.       — Я сказала, что люблю тебя. — ей не сложно повторить. Теперь.       — Стоило умереть, — пробормотал он, открывая глаза. — Знаешь, я ведь тоже понял, что люблю тебя, только когда ты умерла.       — Любовь из чувства вины, как это мило.       — Значит квиты.       — Скорее идиоты. — улыбнулась она, сдерживая слезы.       Когда-то размышляя о прошлом, Перси считал самым подходящим выражение: в тот день он умер. Это выражением ему даже нравилось. Пока он не умер по-настоящему. С тех пор думать в таком метафоричном плане казалось глупым.       Когда-то единственное, что поддерживало в нем жизнь, была месть. Но, отомстив жизнь, будто утратила смысл. Спасать мир конечно хорошее искупление вины, вот только и на этом пути оказалось много опасных ловушек.       Когда Векс’алия умерла из-за его… нет, не ошибки — любопытного самолюбия, он наконец-то понял, что не ценил то, что было всегда рядом так, как оно это заслуживало. Ему до сих пор казалось, что он не заслужил такого второго шанса.       А еще он осознал и то, что любить живых и настоящее все же лучше, чем мертвых и прошлое. В той другой жизни мысль о том, чтобы подойти к такой женщине, не то что заговорить, ввела бы в ступор, да, скорее всего, в той жизни он бы никогда не встретил такую женщину. Стоило ли прошлое настоящего, вопрос слишком сложный, поэтому он старался о нем не думать.       Но почему-то с каждым днем их спокойной жизни, ему сильнее казалось, что вот-вот Векс оседлает свою метлу, быть может, поцелует последний раз, попрощается и скроется за горизонтом. Но каждое утро они просыпались вместе.       — Ты не скучаешь? — спрашивал Перси.       — По чему?       — По прошлой жизни, полной приключений и опасностей.       — По крови, боли, голоду и холоду, вонючим тавернам, кроватям с клопами, — она зарылась пальцами в шелковые простыни, — конечно, дорогой, очень скучаю.       — Я серьезно.       — Быть может ты забыл, что я полукровка и моя вторая половина мечтает о гармонии, порядке и созерцании… я подумываю научиться играть на арфе.       Он ждал другого ответа, и не улыбнулся. Векс’алия вздохнула:       — Я счастлива Перси. Знаешь, бывает отдых отравленный ощущением чего-то неправильного, ожидания чего-то ужасного, сейчас этого нет. Я спокойна и если до конца жизни больше не будет угрозы жизни, наверное, я это переживу.       Он знал, что она врет, даже не ему, а самой себе. Она не говорила о Ваксе, и это громче любого крика, но если от этого ей становилось легче, он не возражал.       Векс’алия не скучала по прошлой жизни. Она скучала по Ваксу. Безумно. До дрожи в теле и невозможности кричать в голос. Она уверяла себя, что это просто ломка первых дней, недель, месяцев от почти тридцати неразлучных лет, и все скоро пройдет. Что нет никаких дурных предчувствий чего-то ужасного происходящего с Ваксом. Поэтому она не говорила о нем с Перси. Поэтому вдруг осознала, что если не займется каким-то делом, то сойдет с ума. Дела находились повсюду, и все это время она разрешала себе их не замечать. Векс’алии срочно нужно было поговорить с Кассандрой.             Отношения Перси и Кассандры даже на каплю не походили на их отношения с Ваксом. Когда чувство потери не сближало, а отталкивало, и годы разлуки становились настоящей пропастью. Но в этом имелись и положительные стороны. Кассандра не привязана к брату так сильно.       — Мы можем поговорить?       Касс смотрела внимательно, насторожено и с вызовом. Такой знакомый взгляд.       Векс’алия подмечала круги под глазами, бледность кожи, и сердце отвратительно защемило. Если Перси имел право избегать полноценного управления городом, что мешало ей помогать Кассандре?       — Скажи честно, ты не устала?       Девушка вздохнула:       — Это мой дом, мои люди я не имею право на усталость.       Векс’алия не обладала магической силой, чтобы успокаивать душевные раны, но знала другие способы:       — Но если на секунду представить, что миру ничего не угрожает, Уайтстоун стабилен и даже снова процветает, чего бы ты хотела?       Кассандра задумалась:       — Я не знаю.       — Ну же… неужели ты никогда не хотела посмотреть, что там за стенами города? — подсказывала Векс.        — Со стороны выглядит, будто ты хочешь захватить Уайтстоун, — нахмурилась девушка.       Векс’алия рассмеялась.       — Я хочу брать на себя такую ответственность еще меньше, чем твой брат.       — Да с ответственностью у Перси есть проблемы, — буркнула себе под нос Кассандра, а потом ее глаза сверкнули.       Персиваль сидел в мастерской, работая и пытаясь понять, что в его макете по сбору воды не так, когда без стука распахнулась дверь. На пороге стояла сестра. Очень недовольная.       — Твоя… — Кас на секунду запнулась, задумавшись, — Векс’алия хочет отправить меня отсюда.       — Уверен, она не так это сказала. — Перси снова уставился на макет.        — Да, она назвала это возможностью посмотреть мир, и наверное она и права, но как я оставлю город на наследника и его… кто она тебе, Перси, подружка, любовница? Наследник де Роло спит с женщиной без каких-либо обязательств? Что бы подумали родители.       Перси удивлено посмотрел на сестру, переваривая услышанное.       — Во-первых, что за тон.       Кассандра фыркнула, скрестив руки на груди.       — Во-вторых, есть проблема.       — Какая же?       Говорить об этом неприятно, но сестре озвучивать проблемы легко.       — Я не уверен, что она хочет того же.       — Перси, — сестра закатила глаза, — почему такие умные люди бывают такими глупыми? Она осталась здесь, она готова управлять городом. Почему тебе нужно объяснять очевидные вещи?       Персиваль хмыкнул. Сестра умела направлять его в нужное русло.       Этим теплым и солнечным днем они под руку медленно шли по городу. Отовсюду доносится звуки молотков по камню, крики и ругань рабочих, смех и визг детей, запахи свежего хлеба и жаренного мяса. Город восстанавливался.       — Тебе здесь нравится? — спросил Перси.       — Ты ведь знаешь ответ, — Векс пожала плечами.       — И ты бы могла провести здесь остаток дней?       Она молчала какое-то время наблюдая за прохожими, но не замечая их.       — У меня никогда не было места, которое я бы могла назвать домом, где я чувствовала себя счастливой и любимой. Куда бы хотела возвращаться. В Байродене не осталось ничего, кроме воспоминаний… и кладбища. В Сингорне на меня всегда будут смотреть свысока, как на полукровку. А здесь…       В этот момент к ним подбегает девочка.       — Леди Векс’алия это вам, — она протягивает цветок и хихикает. В ее косу вплетено перо.       Векс принимает подношение.       —…а здесь мной даже восхищаются.       Улочка выводит их к Древу Солнца.       — И если бы я попросил… прошу разделить мою жизнь, бремя правления, ты бы согласилась?        «Нет-нет-нет», — вдруг подает голос маленькая напуганная девочка, которая до сих пор боялась боли и разбитого сердца.        — Да, — спокойно ответила женщина, которая научилась быть счастливой.       Она притягивает Перси к себе, закрывает глаза и вдыхает запах. От него пахнет порохом, каменной пылью и каким-то парфюмом. В этом весь Перси. Определенно лучше трупного запаха, который, к сожалению, она тоже вряд ли когда-либо забудет.       А город, несколько раз умирающий и восстающий из руин, пропитанный кровью, болью, огнем, но не потерявший свою человечность, продолжает жить своей обычной жизнью. Они тоже научатся.