Australia 2024

***

Мир спешит. Жизнь айдола никогда не стоит на месте: многочисленные съёмки, коллаборации, недельные шоу и премии — это жутко выматывало, забирая последние силы. Но сейчас, в канун нового года, когда «гонка за успех» отходит на второй план, мемберы наконец могут взять передышку от концертов. Как никогда хотелось окунуться в домашнюю атмосферу, расслабиться, отдыхать всей душой, телом. И хотя конец года ознаменовался национальным трауром, вследствие которого были отменены все развлекательные мероприятия, а деятельность групп приостановлена, они старались не унывать. Всё так же готовились к предстоящему празднику, лелея надежду на лучшее и борясь с тоской на сердце, какая бывает при мыслях о несправедливых горестях, выпавших на долю человека. Невозможно предугадать, когда беда постучится в дверь. Она приходит неожиданно, и в одно мгновение сердце пустеет, словно теряет ту часть, без которой уже немыслимо существование. Невозможно восполнить утрату, но принять её со временем и двигаться дальше — вполне. Пусть слёзы смоют горечь, останется лишь светлая память о близком человеке. В особенно трудные моменты, полные омрачающей меланхолии, мемберы всячески поддерживали словом, делом, не давая друг другу ощутить безысходность. Приятность моментов вне работы особенно ценилась ими: будь то беготня по магазинам в надежде ухватить тот самый подарок или просмотр праздничных фильмов на диване гостиной. Однако настало время ненадолго разлучиться. Некоторые уехали к своим семьям и друзьям на все праздники, другие решили остаться в общежитии, предпочитая уединение. Минхо любовался снежинками, медленно падающими наземь, обхватив пальцами тёплую кружку с какао. Нечто приятное растекалось по телу сладкой патокой, когда он думал об уходящем годе, и уголки его губ невольно приподнялись. Рядом Суни наслаждался вниманием, тихо мурча от методичных поглаживаний шерстки. Год был как никогда богат на события, ведь столько всего успело произойти. Мероприятия разного масштаба, награды, три выпущенных альбома и грандиозный мировой тур. Популярность группы растёт, всё чаще песни их исполнения появляются в чартах «Биллборд», а сами мемберы — на обложках топовых журналов. А вместе с тем рос стимул совершенствоваться. Хотелось показать стэй всю свою мощь и даже больше; хотелось приятно удивлять, не только сохраняя заданный из года в год уровень, но и стремиться за пределы идеала. Нет лучше награды, чем счастливые улыбки поклонников, горящие глаза, полные восхищения. Шум отвлекает от мыслей, Минхо невольно морщит нос, возвращаясь к реальности. Напугавшись внезапного хлопка входной двери, Суни спрыгивает с чужих колен и убегает в спальню, подальше от зимней прохлады и пришедшего мужчины, который, впрочем, не упустил момента провести рукой по кошачьей спинке. Минхо прерывает своё созерцание пейзажа за окном, чтобы пойти навстречу Чану, по пути отставив уже холодную кружку в сторону. Вид неизвестного существа, едва напоминающего человека, очень повеселил его. Супруг мог бы быть Сантой, имея вместо множества пакетов один большой мешок. Да только мешка он не имел, а прилипшие к одежде снежные хлопья делали его похожим скорее на снеговика. На губах заиграла довольная ухмылка, Минхо берёт несколько пакетов, прежде они оказываются забыты на полу. Чан успевает лишь снять обувь, как супруг кружит его в танце, напевая под нос «My snowman and me», и задорно смеётся, щуря свои глаза. Он подхватывает веселье, вторя чужому смеху, чувствуя себя абсолютно счастливым. Ласковое соприкосновение губ красивое завершает их детскую забаву, и Минхо отстраняется. Наконец, не без любопытства он заглядывает в один из оставленных пакетов, в тот, что украшенный праздничными пожеланиями и милой ёлочкой с ярким разнообразием игрушек на ней. Минхо осматривает содержимое. Он достаёт коробочку, перевязанную оливковой атласной лентой, крутит туда-сюда, пытаясь разгадать её секрет. Чан ловит его заинтересованный взгляд и с долей веселья кивает на другой пакет, стоявший у стены, который вовсе был забыт супругом после обнаружения коробочки. — Там подарки от ребят, я забрал их по пути. А тот, что ты держишь, от Хёнджина. Это ещё не всё… Похоже, что не было нужно в дальней изъяснениях, ведь стоило ему услышать имя своего эксцентричного друга, как его интерес к предмету многократно возрос. Загадка в руках манит, и Минхо охотно поддаётся соблазну, развязывает ленту, небрежно разрывает крафт-бумагу, чтобы достать вытянутую картонную коробку. Чан с улыбкой наблюдает за ним, вешая куртку на крючок. Подарком оказывается чехол на телефон с принтом кошачьих мордочек. Похожий имелся у него прежде, но радости от того было не меньше. — Смотри, это же Суни и Дори, а этот похож на Дуни, — Минхо хвастается новым чехлом, ярко улыбаясь от, казалось бы, такой простой вещи, но коты и Хёнджин никогда не оставляют его по-настоящему равнодушным. В самом деле человеку для счастья нужно совсем немного. — И правда похоже, очень мило. Бедняга так долго не мог выбрать, а сколько споров было! Но я всё-таки ставил на этот вариант. Не прогадал же, — сложно подавить улыбку, замечая неоднозначную реакцию супруга. Он подхватывает пакеты с нелёгкой ношей и уходит на кухню, а Минхо плетётся за ним. — Так ты знал, Кристофер Бан? — Минхо притворно повышает свой голос, сверля взглядом. Нахмуренные брови и поджатые в недовольстве губы говорят сами за себя, кое-кто желает узнать все подробности. — Конечно, — кивает Чан, неспеша разбирая продукты. Затем мужчина забирает из рук супруга распакованный подарок, а вместо него вручает Минхо несколько упаковок любимого пудинга, вызывая немалое удивление. Лицо его озаряется, словно бы солнце выглянуло из-за туч в пасмурный день. — Он консультировался со мной, досконально подошёл к выбору, а я посоветовал этот, — указывая на чехол, лежащий на столе. — Но последний выбор был за Джинни, — Чан подмигивает ему, убирая упаковки с рамёном в верхний шкафчик кухонного гарнитура, и продолжает рутинный, довольно привычный ему процесс. — Зачем так много? Тут ещё и новые вкусы есть… — задумчиво произносит Минхо, внимательно рассматривая упаковку за упаковкой. — Я же захочу попробовать их все… — Много? — спрашивает мужчина, страдальчески заламывая брови. Хоть и выглядит он сейчас огорчённым, но голос выдаёт обратное. С характерной нежностью и долею хитринки, Чан как будто играется с ним, поддразнивая. — А я разве не могу это себе позволить? — продолжает он, убирая пустой пакет. А после, чуть погодя, добавляет тихим серьёзным голосом: — Ведь я люблю тебя, Лино-я, потому не скуплюсь. — Кристофер целует Минхо в щёчку и удаляется в гостиную вместе с пакетом с подарками, чтобы разложить их под небольшой ёлкой.

***

Суни мирно посапывал на мягком коврике, свернувшись калачиком. Лёжа под ёлкой, он словно был маленьким подарком, что не могло не умилять. Ещё утром, проводив Джисона до аэропорта, Минхо принялся украшать комнату к празднику. Коты принимали активное участие, разбрасывая повсюду мишуру и играясь с цветными игрушками, пока он сам распутывал гирлянду. Мужчина не был на них зол, наоборот, пушистые комочки радовали, не давая скучать, когда он вспоминал, что Чан занят. Но сейчас, когда они вновь вместе, нет причин для грусти. Стемнело. Гирлянда, развешанная по комнате, светилась ещё ярче, завлекая своими разноцветными огнями, создавая необходимый уют. Отложив свой телефон, Минхо потянулся и скинул со своих ног пушистый плед, неловко завалившись на Чана. Тот хмыкнул, сразу же сгрёб в свои медвежьи объятия, начав щекотать бока. В ходе небольшой перепалки они чуть ли не свалились с дивана, благо Чан попридержал рукой разыгравшегося супруга. Несмотря на не очень удобное положение, Минхо потянулся за телефоном, чтобы показать подходящие блюда для их небольшого праздничного вечера из приложения доставки. — Твенчжан чиге, — заявил Минхо, показывая мужчине аппетитное блюдо, украшенное семенами кунжута. — Всё в меру и не остро, специально для тебя. Что скажешь, Чанни-хён? — он прокручивает ленту сайта, параллельно зачитывая ингредиенты, которые есть в супе. — Мне нравится, звучит неплохо, — немного погодя отвечает чан, но поразмыслив, добавляет. — Что ещё? Может закажем курочку и кимпаб? — Хорошо, — отвечает Минхо, параллельно открывая приложение с доставкой. Он выбирает все предложенные блюда, добавляя от себя хвенсон и югву и заказав всё, возвращается в объятия мужа, который с интересом смотрел жуткий триллер. Минхо не особо вникал в его суть, что-то про Северную Корею, маньяка и его серию убийств, распространившуюся уже и на территории соседней Республики Кореи. Но было интересно так наблюдать за этим. Кто же выживет в итоге? Детектив или убийца, на чьей стороне деньги и власть? Загруженный работой, он не часто следил за выходящими новинками. А сейчас и вовсе было то самое настроение включить телевизор, чтобы наслаждаться случайным фильмом, который шёл на первом же включенном канале. Минхо мог думать о чём-то своём в один момент, погружаться в повествование и анализировать происходящее на экране в другой. Чан нередко комментировал те или иные вещи, вызывающие у него особенно яркие эмоции. Но чаще, чем нет, он засыпал во время просмотра, и никто не мог винить его, ведь усталость берёт над ним верх там, где заботы отходят на второй план. От просмотра мужчину отвлекло сообщение курьера о прибытии заказа. Мужчина, заметив суету супруга, решил разобраться с доставкой сам, давая досмотреть Минхо всё-таки заинтересовавшее его кино. Забрав пакеты, оставленные курьером у двери, Чан краем глаза заметил кое-что, тёплая улыбка тут же озарила его лицо. На самом видном месте внутри лежала симпатичная коробочка сладких югву разных цветов. Заинтересовавшись цветным лакомством, мужчина высвобождает коробку из упаковки, и, открыв её, в нос ударяет приятный запах, напоминающий сладость с лёгкой нотой алкоголя. Десерт оказался таким же, каким он его помнил: в меру приторный и хрустящий. В первый раз Чан попробовал югву на их с Минхо свадьбе. Кажется, что с того события прошло всего ничего, на деле же — несколько лет, даже побольше. Да только день празднества был далеко не самым простым, и волнение невольно скручивает желудок при воспоминании. Проснувшись в то утро, мужчина не ощутил привычной тяжести, которая неизменно была в моменты, когда они спали вместе и Минхо съезжал с подушки, лежа уже на его руке, переплетаясь конечностями. Поза не создавала неудобств, а, напротив, своей теснотой приносила успокоение. Сейчас ему особенно хотелось столько личной, даже интимной близости. Сердце неприятно кольнуло. Чан поворочался на кровати в поисках родного человека и его тепла, но никого не обнаружил. Тревога замаячила на подкорке сознания. Не то чтобы мужчина запаниковал. Хотя это он и сделал. Вмиг скинув с себя тёплое одеяло, он выпрыгнул из кровати в поисках супруга. Не мог же Минхо бросить его в такой важный день? Безусловно, ссоры у них были, как и у всех пар, но рано или поздно они приходили к компромиссу. Даже роспись состоялась чуть больше полугода назад, никаких предпосылок к внезапному расставанию не было. В груди предательски щемило, когда мужчина, осматривая каждую комнату, не обнаружил в их номере ни единой души. Он уже со страхом бросился к телефону, боясь увидеть заветное сообщение о расставании. Но никак сообщений в какао от Минхо не приходило, было лишь сообщение от Феликса, гласившее: «Хёнджин забрал Минхо. Не переживай, я прослежу за тем, чтобы он вернул его к назначенному времени. Лучше сам приготовься к самому значимому дню в своей жизни. Удачи тебе, Чанни-хён!» Чан нервно хмыкнул, упав на кровать звёздочкой. Минхо всего лишь выкрал этот пронырливый хорёк, прям перед его носом, в то время пока он крепко спал и никак не мог предугадать такое! Чан как минимум хотел сделать завтрак в постель, порадовать любимого с утра, понежиться вместе. Но его опередили! Что вообще такое могло случиться, чтобы забирать Минхо с самого утра? Это же Хёнджин, он не должен удивлять подобным его выходкам. Хорошо, что возлюбленный нашёлся, но что делать ему самому теперь — представления не было. Мероприятие было назначено на вторую половину дня, ближе к вечеру, а сейчас еле-еле доходило десять часов утра. Чан от бессилия закутался гусеницей в ещё тёплое одеяло и, уткнувшись в телефон, решил всё-таки дозвониться до кого-нибудь из ребят. Казалось бы, вспылил на ровном месте почти без повода. Всё же компания — это то, что ему сейчас необходимо, чтобы не мучить себя глупостями. Вскоре к нему приехала презабавная группа поддержки: Чанбин, Джисон и Сынмин, сразу с праздничными костюмами наперевес, контейнерами хрустящей курочки и улыбками до ушей. Они радовались долгожданному событию не меньше него, раз с таким задором ворвались в гостиничный номер, стоило только открыть дверь. Время с мемберами пролетело незаметно. Конечно, не обошлось без подколов Сынмина и дружеских наставлений Чанбина. Но именно в этой обстановке было нечто особенно тёплое, такое родное, убаюкивающее его взволнованное нутро. На часах пробило три часа дня, когда мужчины начали собираться на празднество. Не обошлось и без жертв. Джинсон хотел выпрямить Чану волосы, сказав, что так он выглядит милее. И мужчина согласился, пусть он уже был знаком с родителями своего возлюбленного, но оставить такое же хорошее впечатление всё-таки хотелось произвести. Да к тому же там будет фотограф, чьи снимки пополнят их небольшой семейный альбом, подаренный им на роспись ещё тогда в Австралии. Чан прикрыл глаза, размышляя о скорой новой главе в его жизни, пока Хан колдовал с его кудрями и утюжком, а Чанбин с Сынмином спорили насчёт цвета галстука-бабочки в соседней комнате. — Ты не передержишь? — уточнил мужчина, не открывая глаз. Он, конечно, доверял Джисону, но пойти лысым на столь важное событие ему вовсе не хотелось. — У меня всё под контролем, — придирчиво осматривая температуру нагревания утюжка, заверил парень. Не то чтобы в руках никогда не держал утюжок для волос, просто практики было не так много, наверное, из-за этого он чуть ли не спалил пару прядей своего горячо любимого лидера. Извинившись за это, Хан продолжил ритуал, но теперь Чан смотрел в оба, следя за каждым движением. Сегодня должно быть всё идеально. В некоторой суматохе прошла большая часть подготовки, если не вся. И вот они все стояли у входа в номер, осматривая его на предмет забытых вещей. — Ничего не забыл? — спросил Чанбин, пробегаясь взглядом по заправленной постели. — Свои вещи, вещи Минхо? — Вроде всё взял, — осматривая пару сумок, что стоят в ногах, — Минхо забрал свои вещи ещё утром, — задумчиво ответил мужчина, посматривая на наручные часы. — Тогда вы спускайтесь, а я на ресепшен, — убедившись, что ничего не забыто, Чан вздохнул и открыл дверь ключ-картой.

***

Традиционный корейский банкетный зал был украшен россыпью пионов и разнообразными композициями из атласных лент, в купе вызывающих лишь неподдельный восторг. Гости уже расселись по своим местам, тихо переговариваясь между собой. Чан нетерпеливо ждал появления возлюбленного, изредка бросая нервный взгляд на стол, где сидели его мемберы, бурно обсуждая что-то и не обращая внимания ни на что, разве что, Чонин, отвлёкшись от разговора с хёнами, помахал ему ладонью. Чан улыбнулся парню кривой улыбкой, переминаясь с ноги на ногу, уж очень он волнуется. Спустя, как ему показалось, вечность из-за парадных дверей вышел Хёнджин и, проскользнув к остальным с лукавой улыбкой на лице, уселся за стол, посматривая на мужчину, всё больше испытывая его терпение. Лишь затем появился человек, чьё появление Чан так ждал. Походка Минхо быстрая, выверенная, но в то же время грациозная, завораживающая. Он мягко ступал по подиуму, приближаясь к своей цели, что так зачарованно глядела на него. Формально они расписались ещё полгода назад, но торжество хотелось провести, пусть и для такого небольшого круга лиц: мемберы, семья и самые близкие друзья. Люди, что всегда поддержат тебя и не дадут упасть. Возлюбленные торжественно клянутся друг другу в верности, обещании любить друг друга до гроба, быть опорой в счастье и в горе. А после по всем традициям они пьют из своих бокалов на брудершафт. На их лицах сияют счастливые улыбки, глаз блестят от непролитых слёз: они так долго ждали этого и мечта была как никогда реальна сейчас. События развивались так быстро, что Чан уже и не поспевал за всем. Сначала была небольшая фотосессия, потом наставления родителей, наказывающие пройти этот путь рука об руку от начала до конца. Теперь они одно целое, одна плоть и кровь. А позже они выслушивали тираду безудержной любви от своих мемберов, что хорошо постарались, устроив небольшое шоу и развеселив гостей пуще прежнего. В водовороте происходящего Чан не сразу понял, как Минхо утянул его в небольшой закуток. Он притянул мужчину к себе за лацканы пиджака, губы его исказились в беззлобной ухмылке. Прижимаясь ближе, Чан всё ещё гадал, что же движет его супругом. Минхо ловко вытащил небольшой десерт с хрустящей обсыпкой из упаковки и протянул его Чану. Кажется, это была югва. Мужчина не стал противиться, поддался, напоследок поцеловав нежные ладони. Ему не хотелось торопить события, вновь идти к гостям, и, обняв Минхо за талию, он утянул его в томительный и нежный поцелуй. Пусть весь мир подождёт. — Чанни, там что-то случилось? — зовёт его Минхо, вырывая из пленительных воспоминаний, его лёгкий тон не скрывает беспокойства. — Всё хорошо, Хо-я. Я тут просто дегустирую, — отвечает Чан, шурша упаковкой. Напевая себе под нос, он вовсе не замечает, как из-за угла выбегает Дори, озираясь по сторонам. Кот подкрадывается к его ногам, ластясь. Мужчина удивлённо вскидывает брови, не понимая причину внезапной нежности по отношению к нему. Из-за соседней комнаты доносится протяжное, полное недовольства «Дори!». Вот оно что, нашкодил, сбежал, искал поддержки. Ясно. Закончив на кухне, мужчина взял два фужера и направился в комнату. Минхо, сидя на диване, собирал фотографии и наклейки, которыми они вместе хотели дополнить семейный альбом. Он ворчал себе что-то под нос, наверняка о нравах молодёжи, и хмурил брови. Чан незамедлительно присел рядом с ним, отставив игристое на журнальный столик, а кот, следовавший за ним, сразу же запрыгнул на диван, устроившись в ворохе из пледа и подушек, как в птичьем гнезде. Привычным движением мужчина приобнял супруга за талию, обращая его внимание на себя. Поворачиваясь к нему с поджатыми губами, Минхо смиренно произнёс: — Самая красивая испорчена, — его взгляд был нечитаем. Фотография много значила для них. Пусть её можно было оцифровать и распечатать вновь, но первые впечатления останутся самыми яркими. Чан взял глянцевый прямоугольник в руки, покрутил в стороны, один из краёв был погрызен. Некритично, но приятного мало. На снимке были они, их небольшая семья. Минхо, щуря глаза, смотрел на Чана, который в это время держал на руках Берри, поглаживая её кудрявую шёрстку. Пара сидела в тени дерева, прячась от палящего солнца. Вся эта картина вызывала ностальгичную улыбку, невольно заставляя вспомнить об чудесной осенней поездке.

***

Тогда их плановая поездка в Австралию в рамках тура воодушевила всех мемберов, особенно тех, кто скучал по Сиднею. Минхо ощущал предвкушение мужа на физическом уровне, видел, как под столом его нога подрагивала, и незаметно для всех послал ему улыбку. Несмотря на долгий перелёт, все они были полны сил, энергии. Иногда тело изнемогало от отсутствия сна, но при наличии оного, ещё и качественного, мемберы были готовы горы свернуть. Быть может, то было от чистого энтузиазма, который, впрочем, только закрепился при упоминании вкусной еды. Чан, конечно, и прежде упоминал, что эта поездка была спланирована им, не без участия Феликса, тщательнее обычного, но Минхо не мог представить, чтобы настолько. Во время предполагаемого завтрака прошли первые съемки, где позже объявили о планах. Шоу проходило бодро, с всеобщим восторгом от локации. Минхо не был впечатлён миссиями, которые достались каждому, но ради мемберов и, в общем-то, посредством вкусной еды был готов попробовать. Прогулка на яхте стала открытием. Хёнджин и Чонин сразу же стали изображать сцену из «Титаника». Минхо же улёгся на шезлонге, подставляя свои конечности яркому солнцу. Он наслаждался приятной слуху игрой на гитаре. Умиротворение наполнило каждую клеточку в теле. Песни, танцы, фотографии, а после даже азартные игры — таков был досуг, не докучавший никому из них. Каждый занимался своим делом, радуясь ветреной, но такой же прекрасной погоде и наслаждаясь компанией друг друга. Намеренно или нет Чан двигался ближе к нему. Минхо чувствовал робкое касание чужих пальцев на своей пояснице под кофтой. Этот человек явно хотел быть рядом, украсть с желанных губ поцелуй; желание окружало его ауру, но лишь камеры и непосредственная близость других участников останавливали мужчину. Он не мог не вздохнуть, разделяя грусть от упущенного момента. Водная гладь никогда не казалось ему привлекательной с практической точки зрения: мокро, холодно и глубоко. Но и отрицать красоту морских волн казалось глупо — то был по истине пугающий, оттого не менее завораживающий вид, сошедший с художественных полотен. В этом с Чаном они расходились во мнениях. Потому Минхо наблюдал за мужчиной с яхты. За тем, как он без особых усилий держался на плаву, при этом стараясь не испортить макияж, намочив лицо. За тем, как его мускулы не для красоты были задействованы против Хёнджина и Феликса, но даже так Чан всё равно поддался им. Минхо определённо находил привлекательным рельефное тело супруга, обтянутое мокрой одеждой. Его глаза прослеживали капельки воды, которые не уловило махровое полотенце. Чан наверняка заметил его пристальный взгляд и в ответ одарил не менее страстным, если бы только он предпочёл вернуться в каюту. День был незагруженным, поэтому Чан решил пригласить Минхо на свидание. Они вновь посетили музей, как и тогда, несколько лет назад. Им всё ещё было необходимо соблюдать некоторую анонимность, даже если на мгновение хотелось представилось, что никто не обратит внимание на двух мужчин, держащихся за руки. Так же нашлась минутка и для посещения семейной резиденции Бан. Встреча с семьей мужа была приятной: хотя Чан первым ринулся к семье, Минхо не остался без внимания. Теплые объятья Джессики, крепкое похлопывание по плечу от Джека, поддразнивания Ханны и скромная улыбка Лукаса. Обед в доме семьи Бан был наполнен приятными моментами. Джессика вновь запрягла детей накрывать на стол, из-за чего Минхо неоднократно слышал вымученные вздохи Ханны. Он определённо скучал за этим: будь то Джек, чинивший на заднем дворе газонокосилку, или Чан, который водился с Берри, раз за разом целуя собачку, когда она выполняла его команды. От этого веяло домом и приятным уютом, окутавшим Минхо. Было уже темно, когда вся группа наконец добралась до их дома, где они будут жить на протяжении нескольких дней. Дружно решив исследовать пространство, ребята ходили по комнатам, рассматривая разнообразие спален, пока Джисон и Феликс решали, кто будет готовить мясо, а кто рамён. Вдоволь находившись по этажам, Хёнджин решил устроить проверку холодильника на вкусности. К нему пристроился Минхо, нашёптывая всякие глупости. Задорно смеясь под очередную шутку, они переместились на веранду с парой баночек пива. — Я слышал черный перец хорошо сочетается с пивом, — сказал Минхо, жестами показывая, как молет перец в ручной мельнице над своим стаканом. — Стоит попробовать, — заговорчески ответил Хёнджин, когда друг ухватил мельницу с перцем прямо из рук Феликса. Он перчит напиток и пробует. Перец придаёт пиву необычный вкус, добавляя ему приятный аромат. Ему понравилось. Быть может веселье, стекающее по венам смягчает привередливость, может, дело совсем в другом. Даже позитивные мысли, возникающие в голове, а затем и на языке, удивляли его самого. Пока они обсуждали необычные сочетания вкусов, Феликс готовил говядину на гриле и, пританцовывая под музыку, переворачивал мясо на решётке. В скором времени его заменил Чан, который теперь жарил баранину по семейному рецепту. Он добавил в блюдо всю свою любовь, но Минхо не посчитал это настолько вкусным, ведь ранее попробовал мясо от самого Джека Бана. К мясу Хан готовил рамён, который они с нетерпением ждали, но, похоже, пяти литров воды было слишком много для него, он размок и не был таким вкусным. За что Хёнджин окрестил блюдо «рамёном из реки Хан», а Сынмин был не менее вежлив, назвав «худшим рамёном 2024 года». Но Чану блюдо понравилось, он ел его с удовольствием. После окончания съёмок в тот день участники разбрелись кто куда. Чан и Минхо предпочли вернуться в спальню. Джисон сказал, что он хочет ещё немного потусоваться с мемберами, и это была его неловкая попытка предоставить им личное пространство, которое было такой роскошью. Если была возможность, то они снимали номер на двоих, чтобы побыть наедине. Но даже в моменты, когда такой возможности не было, мемберы старались дать им уединение, за что они, безусловно, были благодарны. Есть нечто естественное в том, чтобы угождать Минхо, потакать его прихотям без малейших возражений. Что тогда на террасе отеля «Гленмор», что сейчас на соревновании шеф-поваров Чан самолично кормил супруга. А уж на переглядки мемберов, их ухмылки он предпочитал не обращать внимания. Минхо приходилось открывать рот пошире, ведь крупные передние зубы стукались о ложку при кормлении. Но Чан никогда не беспокоился об этом во время минета. Чужой образ надолго отпечатался в памяти: полумрак комнаты, мужчина, стоящий на коленях, смотрел на него сквозь длинные ресницы и продолжал отсасывать. Розовые губы соблазнительно приоткрылись, меж них проскользнул кончик языка, слизавший солоноватый предэякулят. Неосознанно Чан задержал дыхание, лишь затем издал судорожный вздох и сглотнул вязкую слюну. Как же он любил ощущение плена губ супруга, тесноты, влажности его рта, давление зубов на своём члене. От перевозбуждения капелька пота скатилась по виску, рука Чана комкала простынь, кажется, что нутро горело. Ему хотелось оттянуть конец, иметь возможность насладиться моментом, но мог ли он сопротивляться чужому напору? Минхо был идеален в своей безжалостной манере, и мужчина не желал ничего другого. Оргазм настиг его стремительно, громкий стон вырвался наружу, даже несмотря на плотно сжатую челюсть. На мгновение Чан теряет сознание и, возвращаясь в реальность, затуманенным взглядом наблюдает за супругом. Его прищуренный взгляд искрит озорством, а улыбка лучится горделивым довольством. — Чанни-хён, куда же подевалась твоя хвалёная выдержка? — Перед тобой невозможно устоять, Ли Минхо. Быстрый душ, некоторые другие уходовые процедуры, пару украденных поцелуев. Вот они уже спали в обнимку. И если в ту ночь по возвращению Джисон лёг не с Чаном, как было оговорено, а на отдельную кровать, никто не возражал против этого. Безмятежные минутки вместе — это то немногое, что мемберы могут им предоставить. Минхо бормотал во сне, а Чан громко храпел, что слышали если не все, то многие в ту ночь. «Вот уж идеальная пара», — подумал Джисон, затыкая уши и накрываясь одеялом с головой. День рождения Минхо был праздничным днём, но это никак не избавило от привычного для тура распорядка. С утра съёмки, затем подготовка к концерту, само мероприятие и запланированный перелёт в Сеул. Палм-Бич встретил их лёгкой осенней прохладой, что, впрочем, не мешало местным жителям наслаждаться сегодняшним днём. Чан скучал по этому — по пляжу, чьи светлые песчинки неизменно попадают в обувь, по огромному, почти бескрайнему морю, уходящему за горизонт. Он вздохнул полной грудью, и влажный воздух проник глубоко, тотчас опьянив, настолько свежесть его вскружила голову. Глуповатая улыбка коснулась губ, мужчина опасно покачнулся, но шедший рядом Минхо не дал ему упасть, схватив под руку. Взгляд пронзительных глаз прошёлся по крепкому телу, чужие брови забавно нахмурились от замешательства. Возможно, блестящие глаза Чана сказали нечто такое, что не только успокоило, но и развеселило. Морщинка на лбу разгладилась, его супруг улыбнулся, прищурившись в удовольствии, как бывает при посещении его особенно занятных мыслей. Мемберы разделились на две группы, решив поиграть в пляжный волейбол. В одной: Хан, Минхо, Чан и Сынмин, в другой — Феликс, Чанбин, Ени и Хёнджин. Каждый старался выложиться на полную, принести своей команде победу. Хёнджин задорно смеялся, когда Хан пропускал мяч, но Минхо каждый раз его подбадривал, когда тот забивал. Подача за подачей, и счёт становится 11:9. Побеждает команда Чанбина. Позднее они решили искупаться. Минхо робко ступал в воду, держа свой круг и озираясь по сторонам, всё-таки ему было немного некомфортно, но, зная, что его группа поддержки поможет, а в первую очередь Чан, на сердце не было так тяжело. Его мужчина смотрел в оба, часто смеясь с того, как порой были неуклюжи мемберы в воде, но Минхо знал, что Чан в любой момент готов сорваться и помочь любому из них. Он вылез из воды, съёжившись от дуновения ветра. Море — вовсе не его стезя. Делиться впечатлениями о поездке, просматривать получившиеся за всё время фотографии — это, пожалуй, то, что они единодушно любили. Как бы не хотелось покидать Австралию, воспоминания о ней важны для каждого из них. — …если что-то случится, Банчан справа от меня и Хёнджин слева помогут мне, — неожиданно завершил свою речь Минхо, когда его спросили о сегодняшнем плавание, и особенно ласково улыбнулся в камеру. Легкий румянец был виден на лице Чана даже сквозь макияж. Минхо не был склонен к откровенному выражению своих чувств словами на публике, но мужчина ценил те немногие моменты, когда он не чурался делать это с очаровательной искренностью. Из Австралии группа возвращались неполным составом: их лидер остался в Сиднее из-за личного расписания. Крепко обнявшись, Чан пожелал им удачного пути, и они расстались, не прощаясь. Минхо знал, что супруг только рад побыть с семьей чуть дольше, несмотря на дела, но сердце предательски тосковало вдали от него. Быть может, Кристофер Бан знает это, угадывает во взгляде, и потому не удивительно, что посреди его вещей нашлось место и для рубашки Чана. Её аромат был ни с чем не сравним; его чуткий нос улавливает нотки туалетной воды от версаче, чего-то такого, что напоминает ему мужа — вот он, запах дома, безопасности. Недолго думая, он надел рубашку поверх пижамы. По приезде домой Джисон, не спавший в самолёте, едва ли переоделся, прежде чем отключиться в ту же минуту, как голова коснулась подушки. Было около полуночи, когда Минхо лежал без сна, ворочаясь на смятых простынях. Мужчина почувствовал вибрацию телефона, на экране которого тут же высветилось «Чанни-хён», и, не медля, ответил: — Опять не спишь, чаги-я? — спрашивает Минхо, подавляя зевок. — Ты уже вернулся домой, малыш? — Чан не очень ловко уворачивается от темы его работы по ночам. Они оба знают в такие дни, полные беспокойств, просто не может не работать. Был разговор, в ходе которого решили, что Чан пообещает меньше работать, памятуя о здоровье. — Да, а ты чего звонишь? Шорох одеяла, наверняка ему стало жарко. Некоторое время он молчит, затем вздыхает и грубым хриплым голосом отвечает: — Я работал некоторое время и перед сном мне захотелось услышать твой голос. Минхо издает одобрительный звук. Ему нравилось, когда мужчина рассказывал ему о тех или иных вещах, пусть даже не сразу. В отношения важно уметь не столько слушать, сколько говорить о волнующих вещах. Он не давил на супруга, некоторое время просто болтая о проделках непоседливых котов, о новой хореографии, которую ему не терпелось показать и так до тех пор, пока Чан сам не свернулся разговор в более хрупкое русло. Его реальные беспокойства смешивались с шутками, курьёзными случая из жизни, которые не раз уже были им рассказаны. Но постепенно голос Чана смягчался, словно бы он отпускал себя и проблемы, прежде он вновь замолчал. Прислушиваясь к мерному дыханию возлюбленного, Чан не мог не улыбнуться, чувствуя облегчение. Камень упал с души. — Ты, наверное, уже спишь. Спокойной ночи, любовь моя. Тепло окутало дремлющего Минхо не только снаружи, но и внутри.

***

Вновь улыбнувшись от нахлынувших воспоминаний, Чан притянул Минхо ближе к себе, обнимая. Кажется, сейчас он был готов положить весь мир к его ногам. Нежные поцелуи касаются шеи, где кое-кто хотел оставить засос. Как тогда осенью, когда Чан оставил свою шалость и невольно взбудоражил Твиттер. — Мы что-нибудь с этим придумаем, Хо-я, — проговорил Чан, целуя за ушком. Минхо лишь вздохнул, облокотившись на грудь мужа и устроив увесистый альбом на своих коленях, мужчина неспеша листал страницы. Некоторые моменты забываются, но Минхо предпочитал сохранять их, если не в памяти, то на снимках с камеры Полароида, которые затем отбираются и отправляются в их семейный альбом. Они тихо переговаривались, обсуждая уже сделанные фотографии, пока Чан не притих. Минхо некоторое время глядел на супруга, прежде чем аккуратно отложить альбом в сторону, не тревожа ни котов, ни Чана. Он гладил мужчину по голове, и, прикрыв глаза, Минхо сам не заметил, как уснул. Фужеры с игристым так и остались на журнальном столике в гостиной, огни ёлки мерно поблёскивали, создавая тёплый свет. Коты мурлыкали, окружив мужчин. Телефоны обоих разрывали от поздравлений, звонков и сообщений. Но пока они выкроили время для себя, весь мир подождёт. А пока мир спешит, они наслаждаюся своим мигом счастья.