Забытое прошлое

1 глава скука Многие люди в потоке своего существования иногда слишком часто не обращают внимания на окружающие их мелочи. Когда жизнь начинает тянуть тебя камнем вниз, ты осознаешь, что нужно возвращаться к истокам. В деревню иногда я подумывал о этой слегка странной идее, но, видимо, другого выбора у меня сейчас нет. Я еле свожу концы с концами, и временами мне даже не удаётся поесть за день. Я живу в большом городе, где на каждом углу стоят здания, а дышать приходится грязным дымом от выхлопных машин. У меня нет семьи, и, видимо, не будет — в моём возрасте это уже непозволительная роскошь. Родственников у меня нет, так же как и друзей, даже самых плохих. Родители тоже отсутствуют — они погибли в автокатастрофе, когда мне едва исполнился год. Из близких у меня остались только бабушка и дедушка, которые живут в дряхлой деревушке, почти запущенной. Моим воспитанием они и занимались. Я закончил там школу, но для дальнейшего обучения пришлось уехать в город. С тех пор я их не видел. Я начал собирать свои немногие вещи, и через время закрыл дверь и пошёл вниз, ступенька за ступенькой. Я чувствовал, что моя жизнь скоро изменится. В то время я даже не имел малейшего понятия, на сколько. Через два часа ходьбы и с несколькими попутчиками я вышел из города. Шажок за шажком я чувствовал, что мои легкие наполняются чистым воздухом. У меня не было боли в ногах, наверное, потому что моя работа почти их атрофировала. Пейзажи открывались совершенно непривычные, не то что в городе. Почему-то, когда я шёл, я решил задаться вопросом: вся деревня была разделена на чистых христиан, а одна бабушка была язычницей. Её за это недолюбливали и относились с лёгким презрением. В детстве все эти загоны бабушки меня забавляли, но сейчас, через призму взросления, мне это кажется странным и слегка пугающим. В доме у нас всегда были какие-то травы и символы неизвестного мне происхождения. Она с дедом заставляла меня носить всякие обереги. Мне это не нравилось, но я не хотел расстраивать бабушку. И вот я прошёл ещё где-то часа два, когда встретил попутку — староватова мужчину лет сорока пяти. Он был одет в грязноватое пальто, у него были чёрные как ночь волосы. Меня это не смутило, и я сел к нему. Он с тоскливым видом спросил: «Куда мне?» Я ответил, что надо в деревню Кирово с трудом , вспомнив название. Мужчина ответил: «Конечно, мне как раз в ту сторону». Общение с этим слегка мрачным типом оказалось достаточно приятным. Он поведал, что уезжает в командировку на два года и ему придётся расстаться с семьёй, так как там связь не ловит. Я ему посочувствовал, и даже не заметил, как мои веки стали тяжёлые, и я заснул. С моей стороны это было неправильно — засыпать в чужой машине, но мне было всё равно. Только звук дороги меня успокаивал. «Приехали!» — с громким тоном сказал мужчина. Я, не желая открывать глаза, встал с сиденья и вышел из машины. «Если что, меня звать Андрей», — сказал он. Я одобрительно кивнул, и звук шин резко разбудил меня. Он уехал, покачиваясь. Я направился в сторону деревни. Уже стемнело, только яркий свет звёзд освещал мне дорогу, которая почти вся была повреждена. Я шагал, вспоминая по памяти, куда. Я был уставшим, мои ноги подкашивались, и вот, спустя непродолжительное время, я подошёл к калитке и постучался изо всех сил. Через минуты три дверь открыла моя бабушка Антонина Семёновна. Лицо её было напуганным, она ничего не сказала и с лёгкостью затянула меня внутрь. Мы очень быстро прошлись и зашли в дом. Внутри был мой дед. Он слегка улыбнулся и крепко пожал мне руку. — Сынок, а ты что тут делаешь? — пробормотал дед. — Да так, отдохнуть приехал, — ответил я. Когда этот разговор шёл, бабушка не могла найти себе место, перекладывая вещи с одного угла в другой, поглядывая в окно и снова носясь со своими оберегами. — Баб, ты что, опять за старое? Его боишься? — пробормотал дед. — Кого? — с удивлением спросил я. — Жир... — Тихо, не называй его, а то беду принесешь! Это опять нечисть какая-то, — сказал я. Она молча кивнула, дед улыбнулся и пошёл в спальню. Я понял, что он собирается спать. Я снял куртку, разулся и пошёл в свою дедовскую комнату. М-да, всё как раньше, ничего не изменилось. Как только я присел на кровать, меня сразу потянуло в сон, и я мигом провалился. Ночь была обычной, ничего такого — только шорохи за окном. Проснувшись, я сразу почувствовал запах блинов. Ко мне в комнату зашёл дед и сказал, что бабка блины приготовила, и пригласил меня к столу. С нехотением я открыл глаза, встал и пошёл на кухню. — Внучок, садись, отведай моих блинов, — с весельем сказала бабушка, подвинув стул. Я уселся и принялся есть блины, запивая чаем. Деду два раза говорить не надо, он тоже присоединился. — Баб, а что это вчера такое было? — спросил я. Лицо бабушки изменилось. — Жирдяй приходил! — Ха, только по твоим рассказам он весит не больше тридцати килограммов! — с весельем сказал дед. Бабушка отвесила ему подзатыльник, и он продолжил есть. — Жирдяй... Жирдяй — что-то такое припоминаю, — подумал я. — Ты, сынок, её не слушай, у неё старческий маразм. — Так ты, старый, сейчас без блинов останешься! — сказала баба. Мы молча доели. Она зачем-то налила молоко в тарелочку и ушла. — Дед, а это она для кого? — Для домового, кого ж ещё? — А кот? (У нас дома был кот по кличке Васька.) — Она скорее для выдуманного домового еду приготовит, чем для кота, — с усмешкой сказал дед. Я улыбнулся, и мы с дедом ещё какое-то непродолжительное время беседовали. Он рассказал мне, что все эти славянские загоны так и не прекратились, может, даже усилились. Людей становится всё меньше и меньше: некоторые пропадают без вести, некоторые уезжают. Бабка говорит, что их нежить забирает, но ты не верь в её бредни. — Ладно, дед, я пойду, пожалуй, мне по парам местам наведаться надо. Я встал со стула и медленно пошёл к выходу. Я решил наведаться к своему старому другу — в своё время мы были не разлей вода. Помню, он всю жизнь твердил, что будет полицейским, и так и случилось. Как рассказал мне дед, он сейчас работает в участке. Я к нему хотел наведаться не просто так, чтобы повидаться, но и по расспрашивать его про пропажи людей. Дорога была сломана и грязна, по ней было идти, мягко говоря, некомфортно, но, кое-как вспомнив место полицейского участка, я начал к нему.Ваш текст содержит несколько грамматических, пунктуационных и стилистических ошибок. Вот исправленный вариант с комментариями: На входе я сразу же заметил очень взбудораженных полицейских, которые что-то бурно обсуждали и не на секунду не замолкали. Я прервал их разговор своим вопросом: «Здравствуйте, где я могу найти Петра Ивановича?» Ближайший полицейский на меня посмотрел и сказал, что он у себя в кабинете разбирает преступление. Я двинулся вперёд, и они меня пропустили. Внутри почти никого не было, видимо, основная масса находилась снаружи. Я решил ни у кого не спрашивать и сам его найти, а искать долго мне не пришлось: заметил надпись над дверью «Пётр Иванович». Постучавшись, из кабинета донесся грубый голос: «Войдите немедленно». Я открыл дверь, за ней сидел мой старый друг. Когда он на меня обратил внимание, его лицо сразу же изменилось; из хмурого состояния он перешел в едва весёлое. Он молча пожал мне руку и сказал: «Садись за стул». «Ты что, мне не рад?» — хрипящим голосом ответил я. «Да рад-рад», — сказал он, — «только мне сейчас не до дружной беседы, делом вот занимаюсь». «Я вот про это и хотел спросить», — перебив его, сказал я, «что, собственно, происходит? Где все люди?» «Видимо, ты это уже знаешь», — пробормотал он. «Люди пропадают и не просто пропадают, а умирают: кого-то находят сухим на кладбище, кого-то повешенным на дереве. Честно, неописуемое зрелище!» «Как такое возможно?» — перебил я. «Да вот именно! Не как!» — громко крикнул он. «Я уже битый час сижу над этим и собираю частицы улик! И вообще, я тебе и так рассказал больше, чем надо. Ступай с богом и не мешай мне. Если хочешь поговорить, иди ко мне домой — живу я до сих пор в том доме». Хорошо, кивнув, сказал я, вставая со стула и удаляясь. Видимо, больше информации я не найду, придётся додумывать самому, — подумал я, выходя из участка. Делать мне было уже нечего, и я поспешил возвращаться домой. Дорога заняла не больше двадцати минут, и вот, стоя у калитки, я открываю её. Всё было как всегда: дед в поле работает, видимо, уже, а бабушка очередные травы собирает. Я пошёл в дом — бабушка даже не обратила на меня внимание. Я пошёл на кухню и начал готовить себе яичницу. По правде, это буквально единственное, что я могу готовить. Я поел и пошёл к себе в комнату. Усевшись на стул, на меня вдруг с необычайной скоростью нахлынули воспоминания о рассказах бабушки на про всяких тому подобных, про навей и так далее. Для меня это были просто сказки, как и для деда. Бабушка всегда неохотно поднимала эту тему, даже если её настойчиво просили. Ещё когда дед уходил работать на ночь, она всегда давала ему оберег и просила надолго ему там не оставаться. Я понимал, что долго сидеть на шее у них — это неправильно, и мне стало нужно поискать работу. Вот дед вернётся — тогда, может, и спрошу. Я уже хотел лечь, но на мой взор упала странная книга. Я подошёл к ней и взял с полки. Долго не вникая, я открыл случайную страницу. Это оказалась бабушкина книга. Страница, кстати, про домового. В книге говорилось, чтобы домовой тебя услышал, оставь ему молоко, а потом уже задавай вопрос. Я слегка улыбнулся и закрыл книгу. Вдруг на кухне что-то упало. Я пошел проверить.Ваш текст нуждается в некоторых исправлениях, чтобы улучшить читаемость и убрать грамматические ошибки. Вот исправленный вариант: Придя на кухню, я заметил кота, который прижался к углу и жалобно мяукал. Рядом лежала разбитая тарелка, и, парируя Семёна, я принялся убирать осколки стекла. Собрав их и выбросив, я решил отправиться в дом своего друга. Вышел с запиской и направился к его дому. К тому моменту уже изрядно стемнело и похолодало. Я постучался к нему в калитку. Дверь мне открыла приятно ухоженная женщина. Мы поздоровались, и она представилась как Настасья, жена Петра. Рядом с домом стояли два кресла: на одном сидел Петр, а на другом — две жестяные банки из-под пива. Подойдя ближе, он протянул мне одну из них. Настасья к тому времени уже была в доме и, судя по звукам, что-то готовила. Неспеша он открыл банку и принялся поглощать напиток. Допив, он спросил: — Ну что, Константин, что ты хотел спросить? — Не мог бы ты получше рассказать о пропажах? — медленно произнес я. — Ну что тут и говорить, на самом деле особо нечего. Но сейчас расскажу. Ты же уже знаешь, что я в полиции работаю, и к этому времени всё было спокойно. Да, конечно, были разные драки и убийства, но в целом было относительно спокойно, не то что сейчас. Многие люди пропадают, а потом их находят убитыми. Кого-то в поле, кого-то на могиле. Некоторые просто сходят с ума и убивают себя. Многих в лесу находят по кусочкам. Если, конечно, они остаются у людей, которых находят с странным укусом, они, как правило, через непродолжительное время умирают. Жуть! — Перебил рассказ я, — не перебивай! — Хорошо. Мы вначале думали о маньяке, но такое количество жертв один человек не способен создать. Какое-то время мы еще говорили о жителях, допили пиво и разошлись. К тому времени уже изрядно стемнело. Я шел по совершенно затемненной улице, только свет ночных звёзд указывал мне дорогу. Пока я шёл, слышал странные завывания и крики. Смитнув это на собак, я дошёл до дома. Калитка была открыта, и без проблем зайдя внутрь, я постучался. Дверь мне открыл дед. — Внучок, а ты где, собственно, был? — пробормотал дед. — Я с другом беседовал. — А, ну тогда понятно. Ты бы хотя бы предупредил, — сказал дед. — Слушай, я вот у тебя хотел спросить: можешь ли ты меня пристроить к себе на работу? — Могу, конечно, через два дня, и ты уже работаешь. — Хорошо, — едва сказал я и поплелся к себе в комнату. Едва переодевшись, уснул. Проснувшись под пение петухов, к тому моменту солнце билось в окно, и временами его затемнила туча. Я встал и направился на кухню, поел и умылся. Дедушки и бабушки дома не было. Дед был на работе, а вот бабушка пропала. Я к такому привык ещё с детства: она часто уходила без предупреждения. «Надеюсь, она не вырезает на деревьях знаки», — мысленно усмехнулся я. Дед сказал, что у меня есть два дня. Я решил убраться в доме: бабушка и дед у меня не совсем уж грязнули хоть и пожилые, хотя по деду и не скажешь. 2 глава первое знакомство Убирался я часа четыре и, ещё успев посмотреть фильм и заняться кое-какими другими делами, к тому моменту уже стемнело. Усевшись на диване, я принялся усиленно читать газету. Почему именно газету — не знаю, просто с детства их люблю. Она в доме, ничего не загораживая, позволяет прекрасно видеть, что происходит снаружи. Дочитав страницу, я её перевернул. Вдруг совершенно неожиданно услышал пронзительный скрежет, как будто кто-то ножами по стеклу водит. Секунду замешкавшись, я глянул на стекло, но только белые кончики чего-то странного успели моргнуть в моём сознании. Я это проигнорировал, списав на то, что просто устал. Прочитав ещё страницу, скрежет повторился. На этот раз я точно понял, что мне не показалось. Я хотел подумать про кота, но Вася сидел у меня на коленках и, притом, не расслабленно, а как-то взволнованно, будто чего-то боялся. Я пошёл проверить другое окно — там ничего не было. Вернувшись в зал, я опешил: в окне виднелся силуэт человека, но не человека вообще — он был худой, а череп покрывал безумно тонкий слой кожи. Я видел его совершенно пустые, безжизненные, белые глаза. Он не подавал признаков враждебности. Я ещё смотрел на него около минуты, кот к тому моменту спрятался под диван и яростно шипел. Как только я пришёл в себя, мигом побежал к двери, закрыв ее на все щеколды. Я бросился к окнам и занавесил их. Осталось только это окно, оно продолжало на меня смотреть, как будто ожидая, чтобы я предпринял какие-либо действия. У бабушки была стопка каких-то деревяшек с символами. Я бросил, что есть, в это стекло. Существо только злорадно улыбнулось. Я увидел железный нож, который лежал неподалеку от амулетов, и, не заметив, подхватил его и спрятал подальше в карман. Вдруг простым движением это существо вдарило по стеклу — оно треснуло, а другая половина вообще с треском выпала. Другой рукой оно завершило дело и сломало стекло. Оно пыталось схватить меня, но я отпрыгнул. Оперевшись на эту руку, я вонзил нож в неё. Существо издало душераздирающий крик и мгновенно скрылось в темноте. Я думал, что мне теперь не сдобровать. Я стоял с ножом, как истукан, поглядывая в окна, но ничего не происходило. Через час, присев на диван, я стал дожидаться деда. В ту секунду я услышал, как дверь открывается. Усилив хватку ножа, я потом увидел, как бабушка заходит в зал. Её взгляд был опешивший, но по ощущениям она была к этому готова. Молча она села на диван, перед этим взяв ту самую книжку. Она начала хаотично перебирать страницы и, как мне казалось, смотреть на мою реакцию. Мне показалось, она дочитала до того существа. Замечая, что моя рука автоматически напряглась, она начала говорить: — Думаю, водить Вас за нос уже, видимо, не получится. В этом мире существуют не только наши существа, но и существа из Неви. Я чувствую, что для тебя это опустошительная информация, но если не обращать на них внимания, то и они не будут. Чем сильнее ты в них веришь, тем они сильнее. Просто усвой этот урок. — Это он в ту ночь приходил? — пробормотал я. — Да, — ответила бабушка. Я хотел еще задать вопрос про убийства, но, видимо, сам всё понял. Я обнял бабушку, и она пошла к себе. Всю ночь я ворочался и не мог уснуть: каждый скрежет и шорох казался мне пыткой. Но, постаравшись, я уснул. Утро прошло точно так же, как и обычно, только я начал собираться на работу, на которую меня добродушно устроил дед. Суть заключалась в том, чтобы косить пшеницу — ничего такого сложного. Прямо перед выходом меня остановила бабушка. В руках у неё была странного вида железная шкатулка. Она медленно начала её открывать. В самом центре какого-то символа находился медальон круглой формы, а по центру символа была то ли стекляшка, то ли кристалл. Медальон был прицеплен к изящной нити. Бабушка медленно взяла его и передала мне со словами: "Внучок, этот медальон убережет тебя. В случае чего, ты его всегда при себе носи, но ты им не злоупотребляй." Я взял медальон и одел его — ничего не произошло. Вышел за дверь, я выдвинулся в поле. По приходу на поле меня встретил дед и пару других мужчин. Я пожал руку каждому, и они начали представляться. Среднего веса мужик с чёрными волосами представился как Никита. Внешне он был похож на Андрея, я мысленно подумал об этом и быстро убрал такие мысли. Более увесистый мужчина сказал, что его зовут Вася. Представившись, мы взялись за косы. Мне рассказали, как собирать, и мы начали работать. Жара стояла невыносимая. Пока мы работали, ничего не происходило. Когда начался перерыв, мы решили отдохнуть. В беседке рядом с полем находилась крепкая деревянная беседка. Усевшись в ней, кто-то из парней незаметно достал закуску и, как я понял, самогон. "Ну что, парни, согреемся, а то ночь будет холодная!" — резко сказал он. Меня охватил ступор; я не мог пошевелиться. Мне казалось, что мои глаза темнеют. Отбросив мысли, я произнес: "В смысле, ночка? Да шучу я! Хотя нет, всё зависит от нас: быстрее справимся — быстрее уйдем!" Я с облегчением вздохнул, встал из-за стола и пошёл на выход. "А ты куда? У нас же перерыв!" — спросил Никита. "Просто побыстрее хочу закончить," — пробормотал я. "Ладно, твоё дело, не мне за тебя решать." Я пошёл к полю, а мужики ещё какое-то время отдыхали и тоже присоединились ко мне. Рассказывать, в общем, было нечего. Поработали мы, и, закончив, уже изрядно потемнело. Попрощавшись, мы отправились домой; я шёл тоже с дедом. Мне хотелось как можно быстрее прийти домой, и я чуть ли не бежал. Я хотел пожалеть деда, но по виду ему было нормально. Добежав до дома, я переоделся, принял душ и лёг спать. Конечно, с медальоном было спать некомфортно, но мне пришлось терпеть — уж слишком сильно повлияла та ситуация на меня. С этой мыслью я и уснул. Проснулся я под пение петухов. У меня был выходной. Сделав все свои обычные дела, я решил наведаться к своему другу в полицейский участок. Идти бесполезно, так как он там ровно ничего полезного не расскажет. Выйдя за калитку, я пошёл в магазин, взял два пива и выдвинулся к нему. Калитка мне повезло, была открыта, и я без особых проблем вошёл внутрь, постучавшись в дверь Ейё открыл сам Иван. Он произнес: «Привет! Давно не виделись!». Я молча вошел внутрь. Дом был точно таким же, каким я его помнил, только, наверное, с новым ремонтом. Настасьи тут не оказалось, видимо, на работе, — подумал я. Мы вошли в зал, я поставил пиво на стол, а Иван ушел на кухню за закуской. Когда он вернулся, мы начали разговаривать обо всем, что вспоминали, и вот мы добрались до темы жертв. — Всё так же? — спросил я. — Да, всё абсолютно так же. Ничего не меняется. Только когда мы придумали версию про банду, улик стало еще меньше. Многие прохожие и понятые рассказывают, что видят какую-то нечисть: то маленькие черные шарики ходят, то черты на деревьях висят, — договорил Иван, усмехнувшись и допив пиво. В моей голове мгновенно накрыло флешбеками. Надо успокоиться: чем меньше ты в них веришь, тем они слабее, — мысленно проговорил я, успокаивая свои мысли. Я допил пиво, встал из-за стола, попрощался с другом и направился к выходу. Открыв дверь, я подумал: «Пойду домой». У меня появилась идея посмотреть бабушкину книгу — лишней эта информация точно не будет. Дойдя до дома, я открыл калитку, зашел внутрь и направился к дому. Дома опять никого не было. Я разулся и пошёл искать эту книгу. Найдя её, я открыл первую страницу и увидел заголовок: "Ырка". Я начал читать: это существо чрезвычайно опасно; оно обитает в полях пшеницы. Ходит легенда, что Ырка — это самоубийца; через год он пьет человеческую кровь, чтобы восполнить в себе то, что давно потерял, не умерев нормальной смертью. Охотится он только ночью. Самое главное — никогда не смотри ему в глаза, чтобы он не наделал беды. Я дочитал, и мои опасения были верны: в поле лучше не находиться ночью, иначе будет беда. Сам того не замечая, я ухватился за медальон. На долю секунды мне показалось, что в углу находится какая-то фигура ростом восемьдесят сантиметров. Как она быстро появилась, так быстро и пропала. Я вскочил, бросив книжку; в углу ничего не было, но я отчетливо это видел. Бегом прошерстив книжку, я обнаружил на одной из страниц иллюстрацию: маленький черный комочек с бородой сидит в углу. В книге говорилось, что они ростом восемьдесят сантиметров, и имя у него — домовой. Я ушел в другую комнату и продолжил читать. Домовые не агрессивны, если их не провоцировать; они следят за порядком в доме. Домовых можно задобрить, если налить им молока. Они могут говорить четкие предложения, но обычно выдают бессвязные слова. Дочитав, я мигом бросился на кухню и достал молоко. Налив его в стакан, я поставил на пол и молча ушёл из кухни. В голове я сделал цепочку: если я его смог увидеть, схватившись за амулет, то, возможно, смогу увидеть точнее или поговорить. Я схватил амулет и уже более точно увидел его. Он выглядел точно так же, как в книге: медленными шажками передвигался из моей спальни на кухню, при этом бормоча: «Молоко, человек, не пугать». Проследив за ним, я заметил, как он пьет молоко. Отпустив амулет, он сразу же пропал.Ваш текст интересный, но в нем есть несколько ошибок и мест, которые можно улучшить для лучшей читаемости. Вот исправленный вариант: Открыв снова книгу, я погрузился в изучение. Скоро должен был прийти дед с подработки, поэтому я отложил книгу и решил убрать то, что натворил в ту ночь. Положив всё на свои места, я успокоился. Осталось только починить стекло. К тому моменту должен был прийти дед, мысленно подумал я, и я был прав: дверь открылась, и пришёл дед. — Привет, внучок! — сказал он. — Кстати, мы завтра в поле до утра будем работать, так что поешь хорошо. Я молча кивнул и продолжил убираться. Убравшись до конца, я решил лечь спать. На утро меня опять разбудило пение петухов и грохотание деда. Я сделал все обычные дела и начал собираться. Дед тоже от меня не отставал. Я заметил на груди деда амулет, и улыбнулся. Дособравшись, я вышел на улицу. Погода была прекрасная: солнечная, лёгкое дуновение ветерка только улучшало её. С дедом мы быстро дошли на нужный участок, нас уже там встречали Никита и Вася. Мы долго не стали тратить время и начали работать. Всё шло хорошо, иногда были перерывы, и вот постепенно начало темнеть. Каждый шорох в тот момент казался для меня пыткой. Одна фраза из книги не давала мне покоя: «Ни за что не смотри на него, только ночью». Я заметил, что дед, когда шёл работать, всегда снимал амулет. Меня это, если честно, тревожило. Я решил у них спросить, когда мы спать будем, но только я был готов сказать, как тут же Вася говорит, что работаем час, потом спим час, и так до шести утра. Мне это очень не понравилось. У нас была одна чертовая лампа и больше ничего. Мы спокойно работали. Ну как «мы»? Я-то понимал, что это добром не кончится. Мои опасения подтвердились: какое-то время всё было хорошо, вдруг спереди я услышал какое-то урчание, которое напоминало рык. Я мгновенно напрягся и схватил косу. Смотреть поближе у меня не было малейшего желания, да и я бы ничего не услышал. Этот рык повторился ещё пару раз, и вдруг Василий сказал: — Вы тоже это слышали? Мы молча кивнули. Я заметил, что они тоже занервничали. Резко рыки прекратились, и всё стихло. Вдруг я услышал голос бабушки, которая звала меня и деда в поле. Дед какое-то время стоял, потом хотел пойти в поле. Я резко его остановил и закрыл дорогу косой. — Внучок, ты что делаешь? Это не бабушка! — громко крикнул я. — А кто, по твоему? — спросил дед. Не успев дед возразить, голос закончился. Вдруг резко лицо Никиты похолодело, на глазах его читался ужас и непонимание. Он резко бросился бежать к беседке. Я напрягся и громко крикнул: — Не смотрите ему в глаза! Я думал, что меня воспримут как дурака, но на моё удивление, они меня послушали и начали отходить от поля. Резко из колосков появилась белая костлявая рука, то ли нага, а потом и голова этого монстра. Я не мог его нормально увидеть: он был то ли размытым, то ли прозрачным. Схватившись за амулет, я увидел истинный облик. На полу, на четвереньках, стоял белокожий человек, но не человек. Он был покрыт язвами и был костлявым. Пасть у него висела, как будто вот-вот отвалится, и светились два белых. Он резким, быстрым движением запрыгнул на Василия. Тот пытался отбить эту тварь, но она схватила его мёртвой хваткой и не планировала отпускать. Долго раздумывать я не стал и сделал быстрый рывок косой — она просвистела над головой Ырки, но та успела спрятаться, быстро подобрав Васю. Мы побежали к беседке, из оружия у нас были только косы. Мы все были страшно напуганы, особенно дед. В детстве я думал, что если он встретит такое существо, то одним ботинком отпихнёт, но, видимо, тут сыграло то, что он всю жизнь не верил бабушкиным байкам. Только, подумав об этом, дед схватил оберег и надел его. Вдруг Никита громко крикнул: — Пацаны, надо сваливать отсюда, по добру, по здорову! — Да знаю я! — также громко сказал я. — Дело в том, что хрен мы с поля уйдём. Нам, как ни крути, придётся подойти к кустам. Я видел, как это существо бродит по полю и, видимо, собирается поймать наш взгляд. Времени у нас оставалось всё меньше, и оно уже начинало подходить. Вдруг дед сказал: — Мужики, бежим, пока ноги есть! В ту же секунду мы бросились бежать. Это существо, как будто почувствовав нас, начало бежать следом. Мы бежали, не смотря ни на что, даже Василий и дед не оставались позади, если не бежали сильнее. Осталось совсем чуть-чуть до выхода с поля, но вдруг я вижу, как оно уже поравнялось с нами и готовится наброситься. Я быстрым движением кинул косу. Это было сложно сделать, но я закинул и попал в него. Оно завопило непрекращающимся воплем и убежало в поле. Только след крови остался. По пути мы бежали ещё минуты три. Только когда полностью отошли от поля, мы замертво упали. Лежали мы так минут пять и не проронили ни одного слова. Дед начал потихоньку вставать, и первое, что он сказал, это было: — Что это за херня?! Только что была, дед, у меня не любил словить, но в данной ситуации это его не спасло. Никита продолжил: — Мужики, а Вы хотя бы видели, от чего мы убегали? — Костя, когда ты крикнул про глаза, я вообще их увидеть не мог. Я только едва руки видел. Дед и Вася кивнули, и через время я сказал: — Внук, я вижу, ты точно знаешь, — сказал дед. — Да Вы мне все равно не поверите после этого! — тихо сказал дед. — Ну вообще-то, как сказала бабушка, в нашем мире они не четкие. А если в них верить, то хоть что-то будешь верить. Никита промолчал пару секунд, а с испуганным выражением сказал: — В смысле... Их? — В прямом, — сказал я про амулет. Я не стал говорить, чтобы греха подальше. Вася сказал: — А кто это? Ты знаешь? — Ырка, — выдал я. Дед сразу зашевелился и сказал: — Кажется, я понял, а о ком ты... А откуда тут суициднику взяться? Мы одни тут что-то не понимаем, — почти одновременно сказали Вася и Никита. — Ладно, мужики, а то сейчас нас эта чупакабра догонит, и тогда не будет, чем говорить! После этих слов мы с мужиками медленно пошли и через время вошли в город. Каждый прошёл по своим домам, остались только мы с дедом. 3 глава первая кровь Утро было абсолютно таким же, единственное, что отличало этот и прошлый день, — тучи. Позавтракав, я отправился на работу, пихая дробовик в портфель. Придя на поле, мы работали, не покладая рук. Все мы были немногословные, так как понимали, что хрен мы уйдем с поля — надо работать. Закончив работу, мы направились к беседке и начали есть. Никита спросил: "Что это у тебя в портфеле?" Я с серьезным лицом ответил: "Дробовик." Никиту это не удивило. Где-то из карманов он достал два тяжеленных ножа, а Вася, смотря на это, спокойно достал икону. У деда ничего не было, кроме оберега бабушки. Мы снова пошли работать. Работа прошла как ветер, и вскоре началась ночь, как ураган. Все мы понимали, что от нее надо уходить. Никита поделился оружием с дедом, и мы начали ждать, ходить по полю. У нас даже в мыслях не было, поэтому мы сидели в беседке. Всё было хорошо, пока лицо Никиты не похолодело, и он не повернулся к нам. Он ничего не сказал, и я понял, что он дал знак. Я вставил патроны в дробовик. После этого в поле начали мигать белые круглежки. "Каждый защищает друг другу спину", — сказал я. Никита поделился ножом с дедом. Без оружия остался только Вася, но всё время он безустанно молился. Вдруг из пшеницы начали доноситься звуки, а если быть точнее, то несколько звуков. Наша храбрость мигом пропала, и дед сказал: "Мужики, может, свалим отсюда, пока не поздно?" "У нас это уже слабо получится", — сказал я. Теперь стало две пары глаз, которые так и пытались поймать наш взгляд. Вася вспомнил про кассу, тут же её схватил. Резко звуки прекратились, и быстрым движением на меня мчался Ырка, его было еле видно — то ли из-за темноты, то ли из-за этой чертовой прозрачности. Как только он приблизился, я сделал два выстрела, которые оглушили нас всех. Существу было хоть бы хны. Вдруг из-за другой тонны выбежал второй. Он направлялся к Васе. Вася ударил косой по земле, но промазал. Оно отпрыгнуло и бросилось на него. Никита быстро воткнул нож в него. Оно завопило так, что птицы из леса вылетели. Нож был, как будто для него, обжигающим. К тому моменту первый очухался и побежал в поле. Вслед я сделал ещё один выстрел, но не попал. Второй отбросил Никиту и был готов напасть, но сзади дед ударил его ножом в спину. По ощущениям, почему-то этот удар оказался очень слабым для него. Я не стал церемониться и выстрелил прямиком в голову упыря — мясо и кровь разлетелись, забрызгав остальных. Первый даже и не думал высовываться. Мы отдышались, и я спросил у Никиты: "А из чего сделаны ножи?" Никита сказал, что первый — из железа, а второй — из нержавейки. "Ну, всё понятно, почему он так почувствовал первый нож, ведь вся нечисть железу боится". Они кивнули, и я посмотрел в поле — было ничего не видно. Я схватил медальон и сразу же увидел это отвратительное существо. Никита спросил: "Ну что, видишь?" Я ответил: "Да", и добавил, что у меня осталось два патрона, а остальных нет. Он кивнул, и мы смотрели вокруг — ничего там не было. Через непродолжительное время я не видел его. Мы стояли и ждали, а Вася опять начал молиться. Прошел час, но ничего не происходило. Я уже хотел спать, но ружьё в моих руках не давало мне заснуть. Мы стояли так и стояли, и в итоге все мы захотели спать. Дед сказал: «Мужики, может, по очереди будем сторожить, а остальные спать будут?» Мы кивнули. Первым был я. Они легли спать, а меня оставили с ружьём. От него не было ни слуху, ни духу, даже с амулетом. Я стоял, стоял и стоял, ничего не происходило, только спать хотелось всё сильнее. Мне оставалось минут пять от силы, и я уже просто потерялся во времени. Вдруг с поля начал доноситься голос — такой нежный, как будто очень знакомый. Он мне кого-то напоминал. «Мама!» — подумал я. Я медленным шагом пошёл к полю, голос звал меня. Когда я подошёл к кустам, медленно вылезли, вроде бы замыленные, руки, и я прямо перед своим лицом увидел эту рожу. Мгновенно меня сковал ужас — оно готово было выпить мою кровь. Вдруг резко из-за спины я услышал громкий крик: «Ложись!» Я быстро среагировал и наклонился, над моей головой пролетела пуля и попала прямиком в голову этому упырю. Кровь полилась рекой. Единственное, что я увидел — это как оно скрывается в пшенице. Меня быстро подобрал дед, и мы пошли к беседке. Там уже стояли проснувшиеся от выстрела Никита и Вася. Дед спросил: «Внучок, что это такое? А если бы я не успел?» «Прости», — произнёс я. Никита резко прервал эту идиллию и сказал: «Так, мужики, эта тварь всё-таки жива. Нам её надо добить, а то скоро рассвет». Я прервал: «Ну так оно просто так не выйдет, хотя есть у меня одна идея». Я взял дробовик у деда и пошёл в поле. Дед крикнул: «Ты это куда? Даже не думай!» Я ускорил шаг и почти прыгнул в поле. Я бежал в сторону леса. Какое-то время я ничего не слышал, но потом доносился рык из пшеницы. Я толком ничего не услышал, только ускорил шаг и словно напролом бежал в лес. Добежав до него, я выбежал из кустов и схватился за амулет. Увидев эту тварь, я отпрыгнул и нажал на спусковой крючок. Прогремел выстрел, но я промазал. Отбежав, я ждал, пока оно подойдёт, но почему-то дальше своего поля оно не шло, словно чего-то боялось. Отпустив амулет, я выстрелил ещё раз туда, где видел, раздался громкий крик и грохот. Схватив амулет, я увидел бездыханное тело упыря. Я вздохнул с облегчением и направился к беседке. К тому моменту уже всходило солнце, поле озаряли лучи света. Подойдя к беседке, я увидел грустных мужчин, и как только они меня увидели, сразу обрадовались. Подойдя, я положил дробовик в портфель, и, собрав свои вещи, мы пошли по домам. Спать хотелось жутко, но мы дошли без проблем. Зайдя в дом, нас встретила бабушка. Мы ей рассказали, что победили нечисть. Бабушка нас похвалила, но всё же решила усмехнуться над нами, сказав, что проще было бы закидать их металлом. Приняв душ, мы легли спать. Получается, день был странный, везде были шорохи, но это я списал на бабушку. Проснувшись часов в двенадцать, я пошёл на кухню. Там уже сидели дед и бабушка. Дед рассказывал бабушке, как мы отбили Ырку. Теперь и он в теме. Я мысленно усмехнулся — у меня выходной, работать не нужно. Сделав все свои дела, я решил сходить навещать своего друга. Выйдя за калитку, мне дорогу освещало яркое солнце, почти такое же, как и летом. Деревня будто начала оживать на моих глазах, но, к сожалению, это было не так. Дойдя до дома 45, я прошел через калитку и постучался в дверь, но мне никто не открыл, даже шороха не было. Зато сзади я увидел Ивана, сидящего в беседке и потягивающего пиво. Я поздоровался с ним и присел рядом. Его лицо было весёлым и жизнерадостным, особенно когда он смотрел на пиво. Он мне его протянул, и мы начали разговаривать обо всём, о чём только можно было вообразить. Только про поле я решил не рассказывать на всякий случай, а то примет меня ещё за сумасшедшего. Он рассказал мне про убийства, которые всё ещё не прекратились, но их стало больше. Самое главное — свидетельские показания: если кто-то что-то видел, то это было размытое, то ли полупрозрачное — хрен разберешь. Это сейчас для нас была самая главная новость для деревни, подумал Иван. — А Настасья где? — спросил я. — Да дома убирается, не покладая рук. — Понял, произнёс я. — А может, сходим на природу все вместе? — предложил Иван. У меня было хорошее настроение, и я согласился. Времени сегодня было много, и мы решили, что пойдем в два часа, встречаемся на перекрестке. Допив свое пиво, я поспешил уйти. Придя домой, деда не было, видимо, он был у себя в мастерской, а бабушка сидела на диване и вязала. Я её предупредил, что иду в лес на отдых. После этих слов её лицо резко изменилось: она с трепетом спросила, когда. Я сказал, что в два часа. Она встала с дивана и начала рыться по полкам, взяла пакет и какие-то вещи, положила их в пакет, а потом протянула мне этот пакет. Я открыл его и был сильно удивлён: в пакете лежали сигареты, причем не новые, а какие-то древние, ещё была груша и картошка. Странный набор, подумал я. Она начала говорить: — Как только придешь в лес, сразу же положи эти вещи в ближайшее дупло, а если поблизости нет — то под дерево. Я не стал ничего спрашивать. Времени оставалось немного, и я решил убрать только в других комнатах, потому что бабушка наотрез не хотела пускать меня к себе в комнату. Убравшись, я направился к перекрестку, где меня уже должны были ждать Иван и Настасья. Они сказали, что еду и всё остальное берут на себя, а я взял только портфель, в который положил пакет. В деревне было всё абсолютно так же, как и в моём детстве. Подходя к перекрестку, я увидел Ивана и Настасью. — Здравствуй, Костя, — вежливо произнесла Настасья. — Ну что, готов? — спросил Иван. — А мы, собственно, в какой лес идём? — спросил я. — Тот, который рядом с полем. Я слышал, что ты там работаешь, разве не так? — Я ответил "да". После его слов я немного насторожился, но, вспомнив прошлые события, мы направились в лес. Когда мы шли, я всё думал, почему Ырка не заходил в лес? Хотя я был почти безоружным. Когда я об этом думал, мы подходили к лесу. Лес был красивый и дремучий, его овевал туман. Когда я в него зашёл, мне сразу в нос ударил богатый спектр различных запахов: где-то мох, где-то мокрая древесина. Смотря в лес, я сразу же увидел дупло. Вспомнив слова бабушки, я мгновенно снял портфель и достал из пакета вещи, положив их туда. Ничего не произошло. Иван и Настасья странно на меня посмотрели. Иван спросил: "А зачем тебе это?" Я сказал, что так надо. Пройдя пару метров, мы нашли роскошную поляну. Иван снял портфель и медленно начал доставать вещи: скатерть и еду. В это время Настасья начала разводить огонь; она собрала пару веток и подожгла их. Огонь резко разгорелся и даже не дымил. Я сказал Ивану и Настасье, что пойду прогуляюсь по лесу. Я увидел ближайшую тропинку и начал идти. Птицы пели, едва живой ветерок продувал мою шею, а трава под ногами слегка поднималась. Пока я шёл, я заметил то самое место, где я отбивался от Ырки. Единственное, что я заметил, это засохшую кровь. Спустя какое-то время я заметил боковым зрением, как будто два сияющих белых глаза. Как только я обратил на них внимание, их уже не оказалось. Я не предал этому значения, но взял на заметку. Спустя какое-то время я шёл и случайно поскользнулся, упал прямо в грязь. "Черт!" — громко произнёс я. Когда я на секунду замешкался, я увидел где-то в стороне такие же два сияющих глаза. Только помимо этого я заметил какую-то зелёную уродливую руку. Я не на шутку перепугался и по рефлексу схватился за амулет. После этого я обомлел: неподалёку со мной находился какой-то монстр. Вместо ног у него были то ли оленьи копыта, то ли ноги. Туловище у него было, как будто в шерсти, на которой была неясная масса. Две руки были похожи на тело, только на одной из них были пара когтей. А голова меня удивила больше всего: вместо неё у него был оленьи череп, только зубы у него были острые, из головы торчали длинные рога, а в глазницах были два белых глаза. Он не подавал эмоций, хотя как он мог это сделать! Он стоял неподвижно, не подавая агрессии. Все это время я сидел в грязи. После этого, не отводя взгляд от него, я встал и отряхнулся. Едва сделав это действие, он начал мне махать рукой. После этих действий он пропал, и только тогда я отпустил амулет, но какое-то время я брал его несколько раз, и только через пару раз заметил, что амулет был в грязи. Я бережно его протер и очередной раз удивился: он был едва в какой-то ржавчине, и я отчётливо помнил, что до этого этого не было. Как будто он стал таким резко! Я подумал, что это надо будет спросить у бабушки. И вот я опять пришёл к нашему лагерю. Свежий запах мяса раздавался на всю поляну. "О, Костян, что, нагулялся?" — спросил Иван. Я пробормотал "да" и уселся на ближайшее бревно. Через некоторое время мне на тарелку попал кусок вкусного шашлыка. С большим аппетитом я начал его есть. За едой я поинтересовался: "Иван, а как Вы познакомились с Настасьей?" "Это очень интересная история. После твоего уезда из деревни я пошёл учиться на полицейского. Вдруг мне подвернулось выполнить дело — тогда это было только начало тех пропаж. Задание заключалось в выяснении, кто убил людей в лесу во время отдыха". После этих слов по моему телу пробежали мурашки. Приехав на место, мы встретили, а если быть точнее, нас встретили два трупа, которые были исцарапаны и разорваны. Вокруг потушенного костра находились бумажки и банки от пива. Взяв улики, мы решили пройтись по лесу. Каждый просматривал свой участок. Я ходил, ходил, уже собирался возвращаться, и вдруг услышал громкий крик, который приближался ко мне. Посмотрев назад, я увидел, как ко мне бежит Настасья. Вид её был испуганным, на лице был страх, а одежда была разодрана. Она бросилась ко мне в объятия и начала плакать. Я начал её успокаивать и допрашивать. Она рассказала, что кто-то убил её друзей и гонялся за ней. Я выслушал её, и мы направились в лагерь. После этого события мы начали общаться, а потом поженились. Настасья, после этого происшествия, стала ухоженной домохозяйкой, хотя до этого была довольно распущенной. Настасья слегка ударила Ивана, он улыбнулся, и я тоже. Какое-то время мы сидели и болтали, ничего особенного не происходило. Вдруг Иван спросил: "Костя, а что это у тебя за побрякушка?" Я схватился за амулет, чтобы показать его поближе, и обомлел. За Костей стояло это существо, оно было в двух метрах от него. Его глаза светились, и не было никаких признаков агрессии. Почему-то мне показалось, что если ничего не делать, то и ничего не произойдёт. Я рассказал Ивану про свой амулет, а существо всё ещё стояло сзади. Вдруг Иван, после моего рассказа, сказал: "Что за бред, сукин ты сын?" В этот момент существо подало признаки агрессии и замахнулось рукой. Иван, как будто почувствовав это, рефлекторно увернулся вниз. Рука пронеслась со свистом и едва не задела Настасью. "Что это такое?" — громко воскликнула она. Иван отпрыгнул, схватил рядом лежащую палку и хотел ударить, но существо пропало. "Что это такое?" — я толком его увидеть не смог, только глаза и отростки какие-то, — с явным удивлением произнесла Настасья. Иван всё ещё стоял с бревном как истукан. Я сказал, что пойду и найду его, а Ивану велел охранять Настасью. Я решил идти по тропинке, и к тому моменту уже изрядно стемнело, так что толком ничего не видел. Когда я решил возвращаться в лагерь, заметил его: он стоял без движения. Но через какое-то время начал идти в сторону лагеря. Я тоже медленно двинулся за ним. Мы дошли до лагеря. Иван тоже заметил это существо, которое остановилось и ничего не делало. Тогда Иван сказал: "Ну что, сукин ты сын, нападай!" В этот момент глаза монстра стали угрюмее, и он пропал. Я увидел, что он появился сзади и ударил с нечеловеческой силой Ивана. Тот отлетел и поперхнулся кровью, а палка отскочила в мою сторону. 4 глава отношение равно отношение Я быстрым движением подобрал её и замахнулся на него. Он резко пропал и появился рядом с Иваном. Он всё ещё не мог прийти в себя и в полу-приседе харкал кровью. Я крикнул Настасье, чтобы она бежала. Настасья быстрым движением побежала из леса; монстр на неё даже не посмотрел, хотя я уверен, что он понимает человеческий. Я схватил медальон в одну руку и палку в другую и набросился на него. Он опять пропал. Я помог встать Ивану, и мы направились на выход из леса. Пока мы шли, ничего не происходило. Выходя из леса, я посмотрел в то дупло — оно было пустое. Рядом с лесом я увидел очень напуганную Настасью, которая дрожала то ли от холода, то ли от страха. Пока мы шли, я обернулся и взял амулет. В лесу я увидел машущего мне рукой монстра. Придя в больницу, мы ждали Ивана, а Настасья пошла домой. Я тоже пошел туда. Придя домой, я увидел, как дед и бабушка смотрят телевизор с новостями. Бабушка посмотрела на меня и спросила: "Ты положил в дупло?" Я кивнул. Спрашивать про всё остальное, как по мне, было бесполезно. Вспомнив про домового, я налил молока и сел на кровать. Мой взгляд упал на книгу, которая была на полке. Я взял её и решил прочитать или хотя бы минимально пройтись глазами. Открыв первую страницу, я начал читать. Услышав шорохи, я взял амулет и увидел, как смешной маленький дедушка подходит ко мне и бормочет, повторяя одно и то же: "Знания — смерть, знания — смерть, знания — смерть". Он прошёлся по всем углам в моей комнате и потом пошёл на кухню. Я не придал этому значения и продолжил читать. Дойдя до определённой страницы, я на иллюстрации заметил кого-то похожего. Прочитав, я посмотрел на имя: "Леший". Все факты сходились, и в лесу это сто процентов был он. К тому моменту уже настало время ложиться спать, и я, отложив книгу, принялся погружаться в свои сновидения. Я видел темный туннель и направился в него. Меня встретил стол и куча портретов, а на столе был медальон. Вдруг резко раздался треск — медальон повредился, и я проснулся. Этот сон не был страшным, не весёлым, но что-то меня в нём очень сильно насторожило, и я не мог выгнать у себя из головы этот сон. Всю неделю Настасья передала мне, что Иван идёт быстро на поправку и скоро его должны будут выписать. Вспомнив про амулет, я в течение недели допрашивал бабушку, но она не поддавалась. Единственное, что она сказала: "Можно сходить к гадалке, которая может мне рассказать про это". А сейчас я наведаюсь к Ивану, которого должны с минуты на минуты выписать. Придя в больницу, я увидел, как Иван, хромая, выходит из неё. "О, Костя, привет!" — воскликнул он. "Как поживаешь?" "Потихоньку. Ну что, вижу, тебя выписали?" "Да," — сказал он и паменялся в лице. "Подойди-ка сюда," — сказал он. "Ты хоть знаешь, кто это был?" Я кивнул. "Ну ладно, уж допрашивать не буду, а то меня Настасья ждёт, уже весь телефон обзвонила." Я кивнул и решил на этот раз пойти к гадалке, которая живет на окраине деревни. Слухи говорят, что она ведьма, но я им не верю. Хотя, учитывая, что я пережил это, удивительно, что я им не верю. Идти надо было далеко, так что я морально подготовился; жалко, что не физически, потому что холод пронизывал меня до мозга костей, и мне хотелось как можно побыстрее закончить это. По дороге я встречал своих знакомых, которых очень долго не видел, и вот, дойдя до её, вроде бы, дома, я увидел золотой колокольчик, который будто говорил, что надо в него позвонить. Потянув за веревочку, дверь распахнулась, и я увидел то ли гадалку, то ли ведьму. Она выглядела вроде бы молодо, а вроде бы и нет; ей можно было дать хоть двадцать лет, хоть сорок. Одета она была в странную мантию, а на руках — чёрные перчатки. Она начала говорить: «Здравствуй, добрый путник! Рада тебя видеть. Что ли хочешь, покажу судьбу тебе». Голос ее звучал мягко и меланхолично. Я поздоровался и прошел внутрь. Двор был ухоженный и убранный; было пару цветков, которые будто были принесены из другого мира. Дверь была крепкой, но тоже деревянной; такое чувство, что сделана руками хозяйки дома. Она открыла дверь и сказала заходить внутрь. В доме было темно. Стояла печка, стол и много полок с книгами, а в углу стояла метла. Я сел на стул, а хозяйка села напротив и спросила: «Что ты хочешь от меня?» Вначале я немного затупил, засмотревшись на ее голубые глаза, и сказал, что мне нужна информация про медальон. Я его снял и положил на стол. Лицо девушки сразу же изменилось — то ли на радость, то ли на отвращение. Она сказала: «Где ты это взял? Это очень мощный притягиватель злой энергии». Я соврал, сказав, что нашел на чердаке. Она произнесла: «Дай мне его на день, я его почищу, а потом тебе отдам». Я кивнул. Она спросила: «Чай будешь?» Я кивнул. Она поставила чайник и сказала, что забыла представиться: «Меня зовут Иридай, но для друзей я Рида, можешь меня так называть». Я кивнул. Чайник закипел, и она налила его в кружку и поставила ко мне. Через время я выпил чай и понял, что начинаю в неё влюбляться всё сильнее и сильнее. Мне так не хотелось от неё уходить, что я оттягивал этот момент почти до конца дня, но пришло время прощаться. Я вышел, и она мне на прощанье подмигнула. Затем я направился в магазин купить хлеб. Придя к магазину, я увидел совершенно не привлекательную продавщицу, которая строила мне глазки. Я не повёлся и купил хлеб. По дороге домой я думал про Риду. Зайдя домой, я увидел, что бабушка спит, а дедушка смотрит телевизор. Посмотрев на эту картину, я лёг спать. Утром я мигом направился к своей ненаглядной Риде. Она живёт рядом с лесом, и мне кажется, что много про него знает. Надо будет её спросить про лес. Пока я думал о Риде, я уже пришёл к ней. Она встретила меня у входа; лицо её было ухоженным, а волосы — расчесаны. Сама она была одета в лёгкое платье, которое едва закрывало бёдра. Она мне подмигнула и открыла калитку, а я, Я с расслабленным и умиротворенным лицом вошел в дом, она открыла дверь и зашла первой. Я проследовал следом за ней. Комната была тёмной, несмотря на окна; стояла только одна на столе. Рина отодвинула стул и села. Я последовал её примеру. Она начала говорить: — Здравствуй, я почистила твоё украшение, как и обещала. Этот амулет имеет очень темную энергию, я посоветовала бы тебе поскорее от неё избавиться. Я хоть и почистила его, но в нём может ещё пробудиться тёмная аура. После этих слов она встала и лёгкой походкой подошла ко мне. Сам того не замечая, я тоже встал. Она элегантно ухватила меня и прижала к себе, готовясь поцеловать. Мой рассудок в этот момент был опустошен, всё казалось как в тумане. Мы подошли к кровати, и какой-то невиданный инстинкт заставил меня забрать с собой амулет. Она этого не заметила. Мы легли на неё, и вот уже поцеловали друг друга в страстном поцелуе, но рефлекторно я сжал кулак, в котором всё ещё находился амулет. Лицо Рины изменилось, она постарела на глазах, и было как будто не её. Я отбросил ее и вскочил с кровати. Тут явился её истинный облик — облик такой старый, но знакомый, облик бабы Яги. Лицо ее было старо, а чёрные как ночь волосы заменили собой седина. Мне казалось, что её глаза почернели. Из роскошной красавицы она превратилась в дряхлую старуху. Она завопила так, что меня чуть не оглушило. Она бросилась на меня, но я успел отступить. В этот момент я заметил, что и окружение другое: книги разбросаны, кое-как на печке были куски, возможно, человеческого мяса, а рядом были пальцы в банке. От этой картины меня чуть не стошнило, но я сдержался и бросился бежать изо всех сил. Старуха, такое чувство, что и не пыталась меня остановить. Повезло, был день, и я видел, куда бежать. Я бежал, не жалея своих ног, я бежал сильнее, даже при первой встрече с потусторонними. Я успокоился только тогда, когда начал подходить к своему дому. — Как же мне теперь людям доверять! — произнёс я, выдыхая и вдыхая свежий деревенский воздух. Чёрт! Выругавшись на ура, я пошёл домой. Остаток дня прошёл нормально: я помогал с работой и ходил к своим знакомым. Кстати, один знакомый устраивал вечеринку на купании в реке или болоте. Я, честно говоря, и не понял, что он имел в виду. Он очень хотел со мной поболтать и обсудить старое время. Он разрешил взять пару своих друзей, и в первую очередь я вспомнил про Ивана, но он человек занятой, и мне кажется, ближайшие три года на природу не пойдёт. Но с мыслями надежда умирает последней. Я ему позвонил. Иван взял трубку, и я сказал: — Алё, Иван, пойдёшь на речку? Он без замедлений сказал: — Да! Я слегка удивился, но сказал, что он уже забронирован. Мы определённое время поговорили, и я пошёл предаваться объятиям Морфея. Ночь по ощущениям была долгой, и когда я проснулся, мне совсем не хотелось идти на работу, но за это могли лишить денег, поэтому мне пришлось идти. Я сделал свои обычные дела и пошёл на работу. Я заметил, что солнце сияло. Очень сильно и даже не думал прекращать. Солнечные лучи впитывались в мою кожу, пока я дошёл до работы. Я очень сильно вспотел, настолько, что с мужиками мы работали без маек. После того случая, кстати, они перестали оставаться на ночь. Мы хоть и убили тех двух тварей, но мне кажется, что их больше. Работа шла легко, главной проблемой была жара. И только настало время перерыва, мы с дедом и Никитой пулей прибежали к беседке, но Вася продолжал работать. Дед крикнул: «Э, Вася! Ты что, отдыхать не идёшь?» Он крикнул: «Я быстрей хочу заработать, чтоб пожаре не работать!» Дед махнул рукой и пошёл к нам. Время близилось к двенадцати. Как же плохо было, что я не обратил на это внимание. Я смотрел в поле, наблюдал за Ваней, и вдруг раздался громкий, душераздирающий крик, который издалека напоминал слегка женский. В первые секунды я замедлил и ничего не увидел, только блеск серпа, который задел щеку Ивана. Он отпрыгнул, и тогда я окостенел. Рядом с Ваней стояло самое отвратительное чудовище, которое я видел. Одето оно было в платье, а верх был без одежды. Тело было худое, такое, что возникало чувство, вот-вот порвётся от костей. В обезвреженной руке виднелся серп, а лицо было отвратительное: худой череп с кожей, глаза чёрные, носа нет, заместо него две дырки, а рот был открыт до худой шеи и едва не касался груди. Из-за рта вываливался красный длинный язык. Я заметил жёлтые волосы, которые очень выделялись в этом полу сгнившем теле. Этот образ я узнал из книги «Полудница». Я громко крикнул Васе, чтоб он отбегал. Несмотря на глубокий порез, он отбежал. Я мигом среагировал и подбежал к ней, и замахнулся, но что-то меня остановило, так что я бросил косу. Она начала говорить мерзким голосом: «Ано есть, но не видно, но кончается моё время». Её становилось видно. Что это? Я чувствовал, что если правильно не отвечу, не сносить мне головы, и не спасут меня ноги. Пока я думал, дед и Никита уже подошли, и мне показалось, что они тоже усердно думали. Я знал по книге, что будут загадки, и поэтому был готов ко всему. Громко сказав, я ответил: «Звезда!» Полудница кивнула в знак правильного ответа. Вася всё ещё стоял в недоумении. Вдруг во всём моём теле раздался лёгкий ветерок, и она или оно исчезло. Мы с мужиками простояли так ещё где-то минуты три, и только потом прошли обратно в беседку, а Вася побежал. Мысленно усмехнулся. Я весь остаток дня прошёл также, и мы разошлись, пойдя все по своим домам. Когда я спал, в голове я прокручивал все эти моменты с моего приезда в деревню, и у меня затронулась идея: а может, вернуться в город? Я отбросил все мысли и заснул. И вот я уже с Иваном и моим старым приятелем Алексеем еду в машине на речку. Я смотрел в окно и видел проносящиеся деревья и, по-моему, даже зайца, который умело прыгал со стороны в сторону. Как я понял, Алексей и Иван виделись в первый раз, но они запросто нашли интерес друг к другу. Смотря на то, как они хорошо общались, у меня отлегло от сердца. Я смотрел в окно и вдруг вспомнил, что говорил домовой, когда я в очередной раз наливал ему стакан молока. В этот раз он выдал более связное предложение: "Водитька смерть, видитька смерть". Говоря всё это, пока пил молоко, вспомнив, куда я еду, у меня участилось сердцебиение. Но, вспомнив, что у меня лежит в портфеле, у меня отлегло. Перед походом на речку я сделал в дедушкиной каморке самодельные патроны, которые тоже были в портфеле. Думая о этих мыслях, я прижал к себе портфель. Мы почти приехали, и я увидел речку. Вода для реки была чистая, благородная. Рядом было пару деревьев, а в самой речке были большие камни, на которых могло поместиться до двух взрослых. Подъезжая, я увидел, что ни одного человека нет, хотя мы приехали в самый разгар. Погода стояла прекраснейшая, птицы пели, в воде я даже слышал бульканье рыб. Несмотря на то, что уже холодает, мы всё равно решили искупнуться. В моменте, когда я раскладывал вещи, в моей голове что-то щелкнуло, и я вспомнил про то, что не предупредил бабушку и деда. Я напрягся и начал надеяться, что ничего не произойдёт. Иван мне помогал это делать, и вдруг он достал травматический пистолет. Спрашивать "зачем?" и "откуда?" было бессмысленно, поэтому я промолчал. Мы разожгли костер, поставили палатки, сняли майки и пошли купаться. Плавал я хорошо с самого детства, еще когда со своими друзьями бегал на речку купаться. Аккуратно почувствовав холодную воду, я залез. Со мной был Алексей. Мы начали плавать и попутно разговаривать. Алексей заплыл куда-то за скалу, и я его перестал видеть. В момент моего движения меня за ногу что-то схватило. Я отполз с невероятной скоростью и посмотрел: как оказалось, это были обычные зелёные водоросли. Иван на берегу включил музыку и начал распивать алкоголь. Ну всё, подумал я, теперь ему в воду точно нельзя. Птицы пели свою чудесную мелодию, листья медленно, как пушинки, то падали, то опускались. Долгое время я не видел Алексея и решил его проверить. А этот оболтус взял с собой в воду бутылку вина и засел на камне, тихаря распивая вино. "Эй! Алексей, ты давай заканчивай и плыви на берег, пока можешь!" — крикнул я. Как мне показалось, он кивнул. Я выплыл из-за скалы и увидел, как Иван плавает. Говорить ему было бесполезно, поэтому я выбрался из воды и открыл банку пива. Опустошив её до дна, я аккуратно сложил её в кучу. Еда уже приготовилась, и я осторожно затушил костер и убрал все его остатки. Крикнув, что пойду прогуляюсь, встал и пошёл вдоль реки. Со стороны леса я отошёл достаточно далеко и непроизвольно глянул на воду, в которой был камень, а на нём сидела красавица невиданной красоты: волосы светлые, как первые лучи солнца, глаза светлые, как кристаллы. Я начал подходить к ней и рефлекторно, как человек, который берётся за крестик, я взялся за амулет. И вдруг её лицо расплылось, на лице появилась гигантская улыбка с окровавленными зубами, глаза накатились чем-то черным, похожим на бензин или смолу. Я хотел отпрыгнуть, но не мог. Вдруг из-за моей спины раздался выстрел. Существо завопило, и то ли упало, то ли спрыгнуло в воду. За моё плечо меня схватил Иван, не дав мне упасть. Я тут же пришёл в себя. Иван сказал: «Сука, ещё одно, которому в глаза нельзя смотреть! Откуда Вы только берётесь?» Я, перебив, спросил: «В смысле, ещё одно?» Иван продолжил: «Так только не делай вид, что ты не знаешь. Сам знаешь больше моего». Я не стал спорить и кивнул. «Я знаком с Васей, он мне то и поведал про... как там его? Ырку?» Я кивнул. «Вот как ты мог своему лучшему другу не рассказать про то, что ты уже можешь идти на битву экстрасенсов? Ты же будешь там первым настоящим!» Я мысленно усмехнулся и сказал: «Так, сейчас не время отношения выяснять, давай уже нахер бежать отсюда». Он кивнул, и мы устремились к лагерю. Там стоял перепуганный и выпивший Андрей, у которого в руке был мой дробовик. Он сказал: «Ну нахер, мужики, я сваливаю!» и бросил мне в руки дробовик. Как только он сел в машину, я заметил одну деталь, и он в итоге тоже. Иван воскликнул: «Эти чувырлы колёса прокалывать умеют!» То ли восклицательно, а может, вопросительно. Он с пистолетом осматривался, и я последовал его примеру. Андрей схватил ближайшую палку и стоял с ней в воде. Мы увидели пузырьки, и Иван выстрелил туда два раза. Это прозвучало так громко, что у меня зазвенело в ушах. Иван от испуга выронил пистолет, он упал рядом с водой. Он к нему потянулся, и я крикнул: «Стой, не надо!» Он меня не послушал, и я увидел, как его схватила рука и потянула в воду. Он издал жалобный визг, и в воде появились волны. В самой дальней стороне от берега появились Иван и мутный силуэт. Я взял амулет и увидел монстра. Сам он был жирного зелёного цвета, весь в бородавках. Лицо его было еле разглядеть, потому что почти всё лицо закрывали чёрные волосы, а само лицо было точно таким же, как я понял, у той русалки, только более уродливым. Одну руку не было видно, а другой он мощными когтями держал голову Ивана, которому только и оставалось жалобно пищать. Мне казалось, что монстр вот-вот одним лёгким движением сможет проломить череп. Мне ничего не оставалось, и я нажал на спусковой крючок. Дробь с самодельной пули еле достали, но существо всё равно взвизгнуло и ушло под воду, и вышло в другом месте. Оно начало сильнее сжимать голову Ивана. Мне казалось, что его голова вот-вот превратится в кровавое месиво. Я заметил, что у монстра пошла кровь, и это ему явно не нравилось. Он не нападал, а как будто наслаждался страданиями Ивана. Мне казалось, что одного выстрела будет достаточно, чтобы он упал замертво в морскую пучину. Я нажал на крючок, и... выстрела не произошло. Патрон застрял. Я начал лихорадочно трясти оружие, но выстрела не было. Алексей крикнул: «Отходи!» Я отпрыгнул, и в монстра полетела криво брошенная палка. 5 глава мы тебе благодарны Чувырло бросила Ивана в скалу так сильно, что он остался на ней, а другой рукой схватила палку и, метнув, воткнула в Ивана, можно сказав, прикрепив его к скале. Оно тут же спряталось в воде. Я отпустил амулет, меня чуть не вырвало, но я сдержался. Иван превратился в кровавое месиво: его голова была разорвана так, что виднелся мозг, и полуголый скелет, а из тела поочередно выпадали органы и плюхались в воду, окрашивая её в красный цвет. Я спустился на колени и начал плакать. Андрей сказал: "Блять, побежали отсюда, пока оно с нами тоже самое не сделало". Он подал мне руку, и мы убежали оттуда как можно скорее, даже во второй раз не забрав свои вещи. Я бежал, не останавливаясь: моё сердце колотилось как бешеное, как будто оно хотело выпрыгнуть. Андрей тоже не отставал и едва меня обгонял. Когда мы уже давно отбежали от реки, только тогда мы сделали передышку. Во время данной передышки Андрей сказал: "Что это такое было?" Слушай, ты уже четвёртый, кто задаёт мне этот вопрос, — сказал я. Мы продолжили бежать, хоть сюда мы и на машине ехали, на самом деле пешком тут идти не так уж и много. Я бежал и всё никак не мог прийти в себя; по виду Костя тоже не мог оклематься. Я был хоть и сильно выпивший, но бежал быстрее трезвого Кости, хотя это не удивительно: в школе я был одним из лучших бегунов, а вот Костя не брезговал бегать только за школой, чтобы покурить, откуда-то взявшиеся сигареты. Но сейчас наши расположения поменялись: я начал потихоньку вливаться во взрослую жизнь, а вот Костя давно от этого отказался. Мы с Андреем добежали до деревни и решили пойти по домам. При Андрее я решил не подавать признаки слёз, но по пути домой их было не избежать. Но знаешь, тонут ведь не потому, что плавать не умеют. Тонут, когда нет сил оставаться на берегу. Доходя до дома, я увидел открытую калитку, которая то и дело скрипела. Заходя, я увидел деда, который разбирал завалы старых брёвен. Он заметил моё лицо и без каких-либо эмоций зашёл в дом и позвал меня за собой. Он сказал мне сесть, а сам достал водку и две рюмки, и мы выпили пару раз, обсуждая всё то, что со мной случилось. Так я и уснул. Ждать долго не пришлось, пока найдут тело Ивана, если от него хоть что-то осталось. Как мне рассказал дед, его нашла в воде девушка, которая ходила по грибы; она же и вызвала полицию. Тело всё ещё можно было описать, поэтому я рассказал всё, что знал, не считая только монстра. Как мне в итоге бабушка рассказала, это был водяной, хотя я и сам об этом догадывался. Похороны прошли тогда, когда доктора и как там их закончили свою работу. На похоронах был дед, бабушка, Настасья и ещё несколько незнакомых мне людей, а точно и стоящих неподалёку Никита и Вася. Все были одеты в черное, хотя так и должно быть. Я не плакал, мне было достаточно той ночи. Гроб был закрыт всегда до самого захоронения на кладбище под названием "Вечная память". После всех этих похорон я был опустошен: мне не хотелось ни пить, ни есть. С похорон Ивана прошло сорок дней. Костя всё так же работал и пытался наслаждаться жизнью. Каждые десять дней он с Настасией ходил на его могилу. На могиле красовался прославленный крест и надпись "Вечная память". И вот в один такой день мы с Настасьей пошли на кладбище. Оно выглядело жутким и неухоженным: забор, как стоял, так и едва не разваливался. Пока ты шёл к могиле, ты мог несколько раз наступить на чужую могилу из-за того, что она заросла, или же у неё просто-напросто не было никакого забора. Мы подошли к могиле Ивана, и меня мгновенно бросило в дрожь. Я начал трястись и лихорадочно схватился за амулет и, как умалишённый, начал смотреть во все стороны. Настасья тоже была удивлена увиденному, и мне показалось, что мои движения ей напомнили тот случай в лесу. Могила Ивана была вырыта не просто какой-нибудь машиной или лопатой, а руками, так неаккуратно и небережно. А крест, который до этого стоял по всем канонам, стал перевёрнутым. Когда Настасья увидела крест, она начала креститься. Я крикнул: "Это не поможет!" В голове у меня было: "Надо нахер сваливать, пока нас Иван не нашёл, или то, что от него осталось". Я посмотрел на небо, спокойно выдохнул и сказал: "Можно не беспокоиться, до ночи осталось". Я посмотрел на свои наручные часы: "В смысле, три часа? На улице день, светло". Настасья ещё сильнее начала ничего не понимать. Я повернулся и бросился бежать, позвав за собой Настасью. Я резко остановился так, что Настасья чуть в меня не врезалась. Я увидел высохший труп. У трупа не было крови, это было легко понять: его кожа напоминала выжатый лимон. И вдруг на небе появилось что-то чёрное, что сделало его тёмным. На небосводе появились звёзды, да и луна тоже не заставила себя особо долго ждать. Сзади я услышал громкий рев. Я повернулся и одновременно взял свой амулет. Передо мной стояло жалкое подобие Ивана: цвет кожи был неестественно белый, даже для трупа, глаза почернели, а на теле, которое было в костюме, виднелось характерное отверстие, которое ему оставил водяной. Во взгляде Ивана ничего не было видно: ни злобы, ни обиды. Но через долю секунды он бросился на меня с нескончаемыми воплями. Он прижал меня к земле. Падение на голую, слегка каменистую землю оказалось весьма неприятным. Он начал рвать мою одежду, и через доли секунды добрался до кожи. Я пытался его откинуть, но его сила была невообразима. Я чувствовал, как Иван, или уже Упырь, раздирал мою грудную клетку. Хоть эти действия и длились пару секунд, но для меня прошла целая вечность. Я надеялся на то, что Настасья мне поможет, но она только аккуратно стояла рядом и смотрела на меня с обезумевшей улыбкой. И вдруг Иван перестал меня рвать и просто прижал к земле так, что я не мог пошевелиться. И вдруг Настасья начала говорить: "Ну вот и прошли обещанные сорок дней. Сорок дней, которые я горевала от смерти мужа, но я знала, что есть способ его спасти — осквернить могилу. Если бы ты не позвал его на природу, то он остался бы жив! В голове у меня не носились мысли, как же она могла так поступить? Мы же с ней друзья. Нет, в голове у меня были только мысли, как побыстрее свалить отсюда, чтобы живым остаться. Мои мысли перебила Настасья. Она сказала: «А вот это тебе не понадобится», и потянулась к моему амулету. Вдруг амулет завибрировал, и возникла вспышка. Настасья издала характерный «ай», и я заметил, что эта вспышка была электрической. Ивану тоже хорошо досталось, и он отпрыгнул своим вялым телом. Я встал и бросился бежать. Каждую минуту я хотел остановиться, но, преодолев свои возможности, я отбежал на достаточное расстояние от кладбища. Вдруг чернота неба растворилась, и появилось солнце. Дальше бежать не было совершенно никакого смысла, и я шел пешком. Заодно у меня появилось время подумать над накопившимися за моё пребывание в деревне вопросами. Подходя к дому, я честно решил, что в деревне меня больше ничего не держит, и я отправляюсь обратно в город. Бросив неаккуратный взгляд, я увидел, что мой амулет почти полностью покрылся ржавчиной, а кристалл по центру вот-вот треснет. Я догадывался, из-за чего это: потому что бабушка не раз меня предупреждала, что злоупотреблять силой нельзя. И вдруг, удивительно, только раз третий, я увидел, как убили ещё одного человека. Вокруг была полиция и скорая, которые толпились и не давали пройти родственникам или друзьям погибшего. Я зашёл в дом, переоделся и сел за стол, решив, что отправлюсь завтра. Я начал собирать вещи. На улице стемнело. Бабушка была у соседки, а дед распивал божественные напитки в гараже с другом. Вдруг, когда я в очередной раз складывал футболку в сумку, я услышал скрежет, такой яркий, как будто кто-то по стеклу ногтями ходит. Вспомнив про тот случай, когда я первый раз повстречался с таинственными тварями, я мигом бросился к окну. Мои опасения подтвердились: за окном стоял Иван с красными глазами. Он не подавал никаких признаков агрессии, и я медленно, шаг за шагом, начал отходить от стекла. И как в тот раз, он начал медленно постукивать по стеклу, с каждым разом увеличивая силу. Я не стал ждать чуда и бросился к дедушкиной зажигалке. Намотав на веник тряпку, я поджог её, сделав импровизированный факел. Я подошёл к окну упыря, там не было. Бросившись к двери, в глазке я его увидел. Я открыл дверь и сжал амулет, как мне показалось, что это принесло боль Ивану. Сильным движением факела я ударил его так, что он упал с крыльца на землю, издав характерный звук. Пока он лежал на земле, я бросил в него факел. Огонь вспыхнул с неестественной силой. Упырь закричал, что есть силы. Этот крик, мне показалось, слышали все соседи. Через пару секунд от тела Ивана толком ничего не осталось, и его тело догорало, испепеляя последние его части. Я посмотрел на огонь и с тоской закрыл дверь. Всю ночь я не мог заснуть, но к четырём утра мне всё-таки удалось. Рассказав всё бабушке и сказав, что я возвращаюсь в город, перед моим уходом она наготовила кучу пирожков, а на память дед мне подарил дорогую зажигалку. И вот я уже стоял у автобуса, который вот-вот должен был захлопнуть свои двери. Я зашёл, сел на последнее место и начал смотреть в окно, как проносятся дома. Мой взор упал на амулет, который почти полностью покрылся ржавчиной, а кристалл синего цвета вот-вот должен был лопнуть. И вот, через пару часов, я стоял рядом с дверью своей старой квартиры, в которой всё было как всегда: тюль, как мне кажется, с пятисантиметровым слоем пыли, плесень на стене квартиры. Наверное, надо бы убраться, но нет, это всё будет тут. Убирай не убирай, в городе такая проблема с загрязнением воздуха, что мне страшно представить, что в более дешёвой квартире находилось бы. Надеюсь, что эти твари сюда ещё не добрались. Бабушка сказала, что все эти твари повылезали из Нави, как она сказала. Если во всём мире неспокойно, то и они это будут чувствовать и смогут проходить к нам. Интересно, есть ли какой-то способ закрыть этот проход? Я направился к телефону и позвонил бабушке. Через семь гудков она ответила: «Алё?» «Да, бабушка, это я». Она сказала: «О, милок, чего звонишь? Как добрался?» «Добрался я хорошо, только у меня есть один вопрос: есть ли способ как-то закрыть проход в Навь?» Её голос сразу же изменился на обеспокоенный. Она сказала: «Ох, зря я, наверное, это говорю, но остановить тебя некто не сможет. Как ты знаешь, Навь — это же мир мёртвых, а попасть туда могут только мёртвые. А закрыть можно. Я слышала, мечом. Одним ходят слухи, что этот меч находится у кота Баюна, или, по нашему, у кота Учёного». Она договорила и вздохнула. Я сказал: «Спасибо» и резко бросил трубку. Открыв свой телефон, я быстро нашёл нужные сайты про этого кота Учёного. Там говорилось, что кот знает, как попасть туда, при этом не умерев, и обитает он в лесу по соседству с Лешим. Набравшись информации, я мигом собрался и пошёл на остановку. На полпути я увидел самый тёмный лес, который только встречал, и крикнул: «Откройте дверь!» Водитель кивнул, и дверь распахнулась. Я вышел, автобус уехал. Шансы, что именно в этом лесу обитает кот Баюн, очень малы, но я должен попытаться. Перед тем как уехать, я выпил несколько кружек кофе и энергетиков, чтобы не уснуть от его песни, которой он всех убаюкивает, а потом сжирает. Я направился в лес. В самом лесу толком ничего не было видно, но пробивающиеся отблески солнца помогали хоть что-то разглядеть. Всю дорогу я держал амулет, чтобы его увидеть, и мне повезло: я заметил столб, который был оббит железом и гвоздями, на котором восседал серый кот с ярко зелёными глазами. Вокруг столба находилось множество костей и каких-то сгустков. Я начал подходить, а кот начал говорить первым: «Здравствуйте, добрый путник. Можешь отпустить свою побрякушку, она тебе не поможет. Ну, уговор. Ты знаешь, наверняка выставишь мои стихи или песни, как ты пожелаешь, то станешь здоровым и сильным». Я перебил, сказав: «Я это знаю, только у меня условие: ты силу меняй на секрет о том, как попасть в Навь, и здоровье на меч, который закроет портал». Он ответил: «Знаешь, толк как с монстром разговаривать. Ну, в принципе, ладно, я согласен. Расскажу-ка я тебе стих, который пару лет назад услышал. У Лукоморья дуб зелёный, вдруг мои веки начали тяжеле́ть. Златая цепь на дубе том, и днём и ночью кот учёный всё ходит по цепи кругом. В его голосе, что странно для кота, таилось что-то тёплое и расслабляющее. Мне казалось, что вот-вот и я засну. Идёт направо песнь, заводит налево сказку, говорит: там чудеса, там леший бродит, русалка на ветвях сидит. Там, на неведомых дорожках, следы невиданных зверей. Он закончил говорить, и мои глаза закрылись. Я резко ударил себя по лицу и вышел из транса. Он начал говорить: удивил, немногим удаётся выстоять мои стихи. Ну, как и договаривались, меч ты найдёшь за моим столбом, а в Навь можно попасть, утопившись в реке, и твоя побрякушка тебе поможет. Сожми её просто. А эта река находится рядом со мной, вон там. Он указал головой в сторону холма. Там, за холмом, и находится река. Ну, бывай. Я кивнул и подошел посмотреть, что находится за столбом. Кот и вправду сдержал обещание, и за его столбом находился серебряный меч с золотой рукояткой. Я его взял, на удивление, он оказался достаточно лёгким. И вот я уже стоял перед рекой: в одной руке у меня был меч, а в другой я держал медальон. Мне было страшно, но я сделал шаг и погрузился в воду. Вода была холодная, я сжимал амулет как мог. Вдруг амулет лопнул и разлетелся на десятки осколков. У меня потемнело в глазах, и я потерял сознание. То, что было до, я не помню. Открыв глаза и встав, я увидел темный лес, в котором, как мне показалось, находилось несколько миллионов деревьев. Небо здесь было темное, а трава серая. До чего я не дотрагивался, на ощупь было как картон. Деревья были особенно странными: листва была то ли серая, то ли черная, а стволы отличались не только цветом, но и формой и видом. Какие-то были с трещинами, какие-то с чёрными точками. Вдруг я увидел, как шевелится листва, и как будто что-то оттуда выходит, но мне просто показалось. Я ходил по этому странному лесу, не знаю сколько. Вдруг из-за куста смородины выбежал маленький чёрный комочек на ножках. Я поначалу удивился, но принял это. Я уже устал ходить с мечом, и мне хотелось его бросить в ближайший куст. Я, правда, и не знал, как закрыть проход, но, возможно, мне кто-то на него укажет, или же я сам должен догадаться. Резко у меня в глазах потемнело, а перед лицом начали ходить прозрачные люди, похожие на призраков, только они улыбались злорадно, улыбались как будто с насмешкой. Но одна душа мне показалась какой-то особенной: у нее не было злорадства на лице. Облик начал проявляться, и это оказался Иван, который звал меня куда-то. С каждой секундой его шаги ускорялись, и я побежал за ним. Бежали мы где-то минуты две, и я увидел большое дерево, только не серое, как другие, а обычное наше. В нем было отверстие для меча. Мне и слов не понадобилось, и я вставил меч в отверстие. Резко подул сильнейший ветер, который сбил меня с ног, а в голове я услышал множество криков. Были и те крики, которые я встречал. Посмотрев назад, я увидел тех же призраков, только с не злобной улыбкой, а с доброй, как будто благодарящей. Я попытался всеми силами выйти, но у меня не получилось. Иван закивал головой в противоположные стороны. Я внутри себя всё понял и тихо заплакал. Он пожал мне руку, и я пошёл за ним, а вслед нам смотрело множество людей. Как я то понял, тело моё нашли в воде. Полицейские сказали, что я утопился, но бабушка с дедом поняли всё без каких-либо объяснений. Мяу, легко же было его обмануть, но я свою часть сдержал, но на половину. Ну хотя бы теперь этих тварей не будет. Всегда меня бесили. Мяу.