Давай мириться

       Одинокий и привлекательный мандарин лежал на красиво украшенном столе, источая приятный запах. Он же и стал причиной новой ссоры. Накинувшись на несчастный цитрус, Катя влетела в стол, отталкивая тот в сторону с жутким грохотом. Склянки с солью и перцем опрокинулись и стали новым украшением к празднику. Салфетница покачалась и потеряла два бумажных полотенца, улетевших куда-то под диван. Девочка громогласно объявила: «Мой!», но тут же замолчала, когда мандарин оказался в руках матери, которая подняла его над своей головой, не позволяя старшему сыну выхватить его и продолжить баталии с сестрой. Ярослава, мать двоих нерадивых детей, нахмурилась и злобно посмотрела на крутящихся возле стола детей. Ей казалось, что последняя нервная клетка уже стоит у обрыва и готова в любой момент совершить свой последний путь. Пробормотав что-то про неугомонность детей, она продолжила созерцать противостояние брата и сестры. — Это был мой мандарин, дура! — Сам ты дурак! Он валялся здесь неделю. Почему-то ты не хотел его, пока я не взяла!       Мать вздохнула и опустилась на старое кресло, накрытое тёплым пледом. Она сжала бедный мандарин в руках недостаточно сильно, чтобы повредить кожуру, но достаточно, чтобы суметь немного успокоиться, и объявила тихим голосом: — Поедете к бабушке на Новый год, — топот и трепыхания стихли, сменившись гробовым молчанием. Катенька грустно опустила взгляд в пол, где оказались рассыпаны зубочистки, а Коля злобно толкнул стол на место, окончательно свалив салфетницу. Пока никто не успел ей возразить, мать добавила: — Это не обсуждается. Я буду на работе.       Коля, старший сын, нахмурился и с громким сердитым топотом ушёл в свою комнату, закрыв дверь на удивление тихо. Мать бросила на дверь грустный усталый взгляд и снова вздохнула. Раньше дети не ссорились так часто, их не нужно было разнимать, они очень любили друг друга. Теперь, когда в семье не стало главного мужчины, материнские руки были заняты работой, голова — заботами, и только сердце беспокойно нуждалось в близости детей.       Дочка бросила на маму нечитаемый взгляд и, подняв с пола кинутого плюшевого зайца, забралась на материнские руки. Мать нежно приласкала голову дочурки и поднялась с нагретого места вместе с ней. — Мам, прости, — она уткнулась носом маме в шею и крепче обняла зайца. — Ты поможешь мне собрать вещи?

***

      Бабушка София приехала забрать детей за день до праздника. И до её дома нужно было добираться на поезде около пяти часов, что показалось детям чуть ли не вечностью. Обняв маму на прощание, оба чада последовали за бабушкой в свой вагон. В очередной раз поссорившись из-за места возле окна, оказались подальше от него. Бабушка сама села там, заявив, что старшим нужно уступать. Даже так соперничество не утихало, и в итоге вся поездка прошла в злых переглядываниях между братом и сестрой и в бабушкином любовании лесными пейзажами.       Уже вечером этого дня, когда вещи были разобраны, дети были накормлены, а дела сделаны, бабушка предложила внукам выйти на прогулку, а сама включила какую-то передачу по телевизору и взялась за своё любимое занятие — вязание. Натянув одежду и выйдя на заснеженную улицу, они некоторое время помялись возле двери, а потом пошли рука об руку подальше от дома. И, несмотря на то, что шли они рядом, казалось, будто они бесконечно далеко друг от друга.       Свернув с улицы, Коля пошёл к лесу, не обращая внимания на беспокойное лицо сестры. Он прошёл по натоптанной тропинке и направился прямо в сугробы, прижавшись от попавшего в обувь снега. — Куда?! Баба Софа сказала, чтобы мы не ходили в лес, — Катя в сугроб за братом не полезла, остановившись в паре шагов от него. — Ага, а то бабайка утащит. Нет тут ничего страшного, тупица. Да и не лес это вовсе. Папа всегда говорил, что это око́лок.       Коля не стал больше ничего говорить сестре, пошёл дальше, не оборачиваясь, чтобы проверить, а идёт ли она за ним. Она шла. Потому что одной было страшно, и домой возвращаться не хотелось. Да и вообще, интересно же посмотреть, что там, в околоке этом!       Катя поторопилась последовать за братом, но стоило им войти в лесок, как тот резко остановился, и она врезалась в его спину, грохнувшись лицом в холодный сугроб. Коля сердито посмотрел на сестру, но промолчал, показав пальцем вперёд. Катя отряхнулась и проследовала взглядом в указанном направлении. Её глаза в удивлении, сменившемся восхищением, распахнулись шире.       Перед ними предстали не просто большие сугробы, а высоченные снежные стены, поблёскивающие на солнечных лучах, пробивающихся сквозь ветви деревьев. Стены расходились в разные стороны, а прямо перед детьми раскинулся величественный проход с красивой аркой. На ней высеченные рисунки изображали диких зверей. Из прохода этого дул слабый, но завывающий ветер, нагоняя мурашки на ребят. Там, за снежными стенами, раскинулись то ли обледеневшие деревья, то ли изначально сделанные изо льда. Атмосфера была немного гнетущей, но детская натура и любопытство сделали её завораживающей.       Коля подошёл к арке и заглянул за неё. Он быстро понял, что путей в этом лабиринте нескончаемое множество. Маленькие и большие проходы, тёмные и светлые. Откуда-то пыхало зловещим холодом, а куда-то тянуло, как магнитом. Это был настоящий лабиринт. — Жуть какая. Пошли домой? — Катя подкралась к брату незаметно и напугала своим шёпотом, отчего тот крупно вздрогнул и оттолкнул её от себя. — Чего пугаешь, дурная?! — Он прислонился спиной к арке и скрестил руки на груди. — Не хочу я домой. Я хочу посмотреть, что там. Не будем далеко уходить, а путь свой отметим полосой на снегу.       Он подошёл к ближайшему достаточно низкому дереву и оторвал от него ветку. Катя посмотрела на него осуждающе и указала пальцем на кучу других отломанных веток, валяющихся в снегу, на что он показал ей язык и вернулся к арке.       Катя внимательно проследила за тем, как её нерадивый брат скрылся за аркой, оставляя за собой полосу на снегу. Идея показалась Кате сомнительной, но она всё равно проследовала за ним. А что оставалось делать? Не ждать же глупца-брата у выхода и мёрзнуть.       Шли они медленно, но уверенно, не заходя туда, где было темно и холодно. Шли и снова ругались, потому что Катя тоже хотела отметить путь веткой, а Коля был против дать ей свою даже на пару минут. По близости деревья были высокие, красивые, с размашистыми кронами, покачивающимися на лёгком ветерке. И портить такую красоту Катя не хотела, а Коля не хотел лезть на эти несчастные деревья ради сестры. Всё дошло до того, что Коля психанул, сломал свою палку и закинул её за стену, лишь бы сестра перестала ныть. — Ну вот, ты, придурок, всё испортил! Теперь придётся возвращаться, — она надула свои маленькие губки, а в глазах блеснули небольшие кристаллики слёз. — Пфф, да лучше домой вернуться, чем с тобой возиться.       Путь обратно был намного стремительнее. Дети быстро оказались там, откуда начинали, только вот вспаханный веткой след теперь не выходил за арку, откуда они пришли, а упирался в такую же высокую, как и все здесь, стену. Катя ойкнула и с настоящим ужасом посмотрела на брата, который боялся не меньше своей младшей. — Как же так? Что теперь? — шёпотом затараторила девочка и присела напротив «выхода». — Бред какой-то, это ты ложные следы оставить решила?! Ты же так хотела путь нам отметить, нашла всё-таки свой способ?! — Коле повода не надо было, к ссоре с сестрой он был готов всегда. И стоило случиться поводу, сразу начинал кричать на неё. — Да не я это, дурак! Дурак! — она вытерла рукавом сопли со слезами и рванула обратно по тому же пути, откуда они пришли. И слышно было лишь эхом отдающиеся: «Дурак».       Катя сидела под раскидистым деревом уже очень долго. Она прошла, кажется, уже весь лабиринт и каждый раз возвращалась сюда. Все пути вели в одно место. Она сломала пополам палку, которую нашла, когда убежала от брата, и расстроенно вздохнула. Деревьев в лабиринте было намного меньше, чем за ним, все они были близко к стенам, но забраться… Забраться маленькому ребёнку на обледеневшее дерево, ветви и сучки которого начинаются намного выше — нереально. Она уже пыталась это сделать. Коля тоже. Он же сейчас стоял возле прохода и смотрел в небо. — Темнеет, — тихо сказал он и сел возле Кати. Она внимательно посмотрела на его пустое лицо и хотела уже сказать, что он сам виноват, что это он привёл их сюда. Но поняла, что теперь это не важно, и просто промолчала. Впервые за несколько лет они просто тихо сидели. Молча и почти мирно.       Когда совсем стемнело, лабиринт словно стал светиться. Ветер стих, и шелест листьев прекратился. Коля ещё очень долго ходил и пытался докричаться до кого-нибудь, но со временем его голос охрип, и он сдался. Они вдвоём смотрели на сверкающие звёзды, и каждый думал о своём, пока Катя не прервала тишину. — Рано или поздно нас всё равно найдут, — она уткнулась носом в коленки и сжалась сильней. Было не так уж холодно, но для детей, которые провели на улице уже несколько часов, даже такая температура была неприятна. — Не хотелось бы поздно, — она шмыгнула носом и скромно улыбнулась, но быстро вернула серьёзное лицо. — Прости, пожалуйста… Ну, за всё, я имею в виду. Мандарин правда был твой. И в прошлый раз это я сломала вешалку, я должна была признаться маме. Но место в поезде мог бы уступить, — она снова надула губки и отвернулась.       Коля удивлённо уставился на младшую сестру. Он прикусил губу и шёпотом извинился за всё, за что считал нужным. И за место у окна в поезде тоже, потому что вспомнил, что сидел у окна в прошлый раз и было бы справедливо уступить. Он извинялся дольше сестры и проговорил, кажется, каждую их ссору. В конечном итоге он признался: — Я люблю тебя, Кать. Мне жаль, что всё стало так. После того как папы не стало, я как будто… Не знаю, забыл о том, что у меня есть сестра, а я, вообще-то, старший брат. Да и вообще, теперь единственный мужчина в семье. Я должен быть тем, кто защищает тебя, а не стоит первым в очереди, чтобы оскорбить.       Катя придвинулась ближе и обняла брата, а он ответил ей тем же. Устроившись под деревом удобнее, они так и уснули. Они так и не увидели, как лабиринт засверкал в свете луны и растворился, будто его никогда и не было. Совсем скоро деревенские нашли детей и вернули домой, схватившейся за сердце от отчаяния бабушке.

***

— Ешьте, ешьте, бедолажки мои, совсем промёрзли. Я же не просто так говорила в лес не ходить. Таки заблудились, — бабушка София качала головой, выражая своё негодование, она долила детям ещё манки и принесла ещё хлеба. — Пейте чай, пока не остыл. — Баб, ты не поверишь, но мы не заблудились. Там такое было! — Катя быстро выпила горячий сладкий чай и принялась за вторую порцию любимой каши, шмыгая простуженным носом.       Сорвавший голос Коля лишь согласно кивнул головой, морщась от боли при глотании. Бабушка сначала заинтересованно остановилась, слушая историю из внучкиных уст. Но потом как-то загадочно улыбнулась и продолжила причитать по поводу заболевших детей.       Неожиданно послышался щелчок в дверной скважине, и кто-то вошёл в дом. Катя и Коля переглянулись между собой, когда в комнату вошла их мама. — Ах, Слава! Милая, ты же сказала, что будешь работать и не сможешь приехать? — Бабушка обняла свою дочь, свалившуюся на неё, словно снег с неба.       Дети не стали сидеть просто так и наперегонки бросились обнимать маму. Они просили прощения у неё тоже. Долго обнимали и говорили то, что должны были говорить каждый день.       Этот Новый год маленькая семья провела в единстве друг с другом. Бабушка и мама готовили праздничные блюда на кухне, Катя весь день провела, украшая бабушкин дом, который та в виду возраста сама не успела украсить, а Коля в это время успел помочь с уборкой. Вечером они уместились на старом тесном диване и скромно, по всем старым традициям, но главное — всё же вместе, встретили Новый год, смотря сначала старые советские фильмы, ставшие классикой Нового года, а потом поздравление президента. И хоть ссоры не исчезли до конца, но отныне дети знали, что никакие колкости родственников их не расстроят. И даже спустя много лет они вспоминали волшебный лабиринт, задаваясь вопросом, была ли это их детская фантазия или всё же реальность.