любимчик преподавателя

      Джейс вздохнул: среди рефератов одна из студенток опять подбросила любовную записку с номером и тремя сердечками — когда нечто подобное произошло впервые, Джейс паниковал, но теперь он просто комкал такие листики, выбрасывая в урну под столом; вообще-то милые рисунки, над которыми действительно старались, он сохранял как память, зато вот такие бесполезные вещи быстро оказывались забыты.       К тому же где-то поглубже должен был оставаться реферат на имя Гельмута Земо. Шутка, переросшая в нечто большее, и Джейс бы даже принял это за флирт, но проблема в том, что юные девушки, заигрывающие с ним, не хотят оставаться анонимными, а этот, м-м, персонаж — за неимением лучшего определения; Джейс всё ещё не был уверен в половой принадлежности — спустя две недели и пять домашних работ так и не пожелал раскрыть своё имя, хотя пару раз на лекциях Джейс пытался намекнуть, что шутку оценил и хотел бы узнать автора этих шедевров, но — увы. Джейс сверялся со списками студентов, однако, судя по всему, человек, писавший это, делал домашние задания в двух экземплярах: на собственное имя и на имя злодея Марвел, причём первая работа сдавалась в приличном виде, если исходить из того, что никто больше не подписывался никакими человеками-пауками или таносами, а из присутствующих на парах рефераты были у всех. В конце концов Джейс вёл физику, на которую либо не ходят вовсе, либо ходят самые преданные делу. Никаких золотых середин, только крайности.       Снова бегло оглядев записку, чтобы убедиться, что это не уважаемый Гельмут Земо решил дать свои контакты (хотя какого чёрта; этот человек был явно не из тех, что идут на такую простую концовку), Джейс забросил её и продолжил перебирать работы студентов, когда в аудиторию заглянул профессор Хеймердингер. Джейс спешно встал со своего места, неловко улыбаясь, будто его поймали за чем-то очень постыдным.       — Сиди-сиди, мальчик мой, — кивнул профессор, — ты не видел Виктора? Он обещал зайти ко мне пару недель назад, но с тех пор так и не заглянул.       — Что за Виктор? — поинтересовался Джейс, пряча внушительную стопку домашних заданий в ящик, чтобы проверить более подробно завтра.       — О, ты же не знаешь! Мой бывший выпускник. Такой талант, вы бы непременно подружились.       Джейс хмыкнул, представив почему-то человека ненамного младше самого профессора, и кивнул, решив, что действительно мог бы подружиться с этим Виктором, раз уж с профессором Хеймердингером у них сложились вполне неплохие приятельские взаимоотношения. В конце-то концов Джейс любил умных людей одного с собой уровня — или даже выше, — и кто же виноват, что зачастую такими оказываются, ну… Без разницы. Если Джейс снова начнёт думать о том, что его сверстники зачастую как минимум попросту не дотягивают (как минимум!), то впадёт в уныние, а это явно лишнее.       — Не припомню никакого Виктора, — вежливо сообщил Джейс, — но, если встречу, непременно дам вам знать.

***

      Кто-то может поспорить с подобными методами обучения, но факт в том, что если заставлять студентов думать, то они включаются в работу и становятся более старательными, — Джейс убедился в этом, когда случайно во время студенческой практики дал ребятишкам из местной средней школы экзаменационное задание. Джейс ни в коем случае не требовал верного ответа сейчас же — куда больше интересовал ход чужих мыслей: так можно было понять, где пробелы, а где знания усвоены на сто процентов.       И всё же Джейс совсем не ожидал, что спустя семь коротких минут один из самых тихих ребят поднимет руку и подаст голос:       — Достаточно лишь подставить в уравнение логарифм, упрощая переменные, а затем сократить и… Пять. Забавно. Даже без буквенных переменных, просто пять. Сейчас ведь физика, а не школьная математика, мистер Талис, сэр?       Студент сощурил глаза, опираясь бедром о парту, будто ему было тяжело стоять, но при этом вид его оставался уверенным, даже надменным, будто он знал побольше Джейса, и — что ж.       — Верно, — усмехнулся Джейс, — это было задание по высшей математике для второго курса, но переиначенное. Я слегка поменял условие, чтобы никто точно не смог воспользоваться интернетом. Не могли бы вы представиться?       — А… — студент вдруг завис, теряя всё самодовольство, и Джейс приподнял одну бровь в ожидании, хотя уже начал подозревать неладное. Остальные тоже затихли, будто перед драматичной сценой в театральной постановке. — А это разве имеет значение?       Джейс усмехнулся.       — Вы все здесь имеете значение, — мягко подтолкнул он к ответу, но пока не настаивал, хотя мог бы, — поэтому мне бы хотелось узнать ваше имя.       — Виктор Роставили, сэр, — ровно произнёс студент, вызывая смешки по аудитории.       — Хотите, чтобы я поверил в то, что у меня обучается глава русской мафии из киноклассики?       Виктор — уж пусть останется им, раз так хочет — пожал плечами, будто его совсем не волновало то, с какой лёгкостью он был раскрыт, но сейчас Джейс не собирался устраивать разборки, потому что у него уже был среди студентов очень умный незнакомец, имеющий привычку представляться чужим именем, и что-то подсказывало Джейсу, что Виктор Роставили — ох, ну и умора — и Гельмут Земо являются одним человеком.       — Останьтесь после пары, Виктор, — улыбаясь, попросил Джейс, и Виктор кивнул, присаживаясь обратно на своё место.

***

      — Итак, — Джейс постучал стопкой листов из реферата Гельмута Земо, когда студенты понемногу начали вытекать из аудитории, оставляя их с Виктором наедине, — стало быть, вы фанат комиксов и фильмов, а?       — Ещё физики, математики и химии, — кивнул Виктор, — впрочем, физика — главная страсть.       Улыбка коснулась лица Джейса, когда он услышал непокорный и спокойный тон, который сразу давал понять, что стоящий перед ним человек не видел проблем в своей маленькой игре; это действительно было довольно невинное баловство, но университетский устав вряд ли позволял подобное в стенах заведения, да и они не играться здесь собрались, а изучать науку, поэтому Джейс был вправе обратиться в деканат и потребовать наказания для юродивого студента. И всё же забавно. Виктор выглядел серьёзным и собранным, от него в последнюю очередь можно было ожидать таких фокусов, но, возможно, дело в том, что Джейс знаком с этой группой всего несколько недель — они ведь первокурсники, свежая кровь и новые лица, а Джейс молод и этим внушает иллюзию беспечности.       — Позвольте узнать ваше настоящее имя, — попытался Джейс снова.       — Виктор. Не Роставили, конечно, но всё-таки Виктор.       — Надеюсь, псевдоним Гельмут Земо вы взяли не по той же логике? Или вы Виктор Земо?       — Неплохое имя для главного злодея какой-нибудь линейки комиксов, однако, к сожалению, нет. Так или иначе, вы вряд ли найдёте меня в списках обучающихся, мистер Талис, сэр.       — Правда? Почему же?       Виктор снова опёрся бедром о край стола, на этот раз преподавательского, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде лёгкого превосходства, будто он знал секрет, который Джейсу ещё предстоит открыть, и это заинтриговало. Теперь было очевидно, что Виктор действительно мало походил на остальной поток студентов — и дело даже не в том, насколько он холоден и тих, а в уверенности, какой ещё не было у восемнадцатилетних юнцов. Джейс всмотрелся в ровное бледное лицо: небольшие синяки под глазами хорошо прятали появляющиеся возрастные морщины.       Виктор, значит… Вот оно что.       Джейс усмехнулся.       — По ошибке спутали меня с профессором Хеймердингером? — спросил он и по мелькнувшей улыбке понял, что попал.       — Упаси боже. Раз уж карты вскрылись, можно на ты. Неловко как-то слышать, что сопляк обращается ко мне на вы с таким снисхождением в голосе.       — Что ж, у меня в голосе, у вас… — Виктор выгнул бровь. — У тебя — в глазах.       — Это не твоя вина, я всех держу за идиотов.       — Интересно, что сказал бы на это профессор Хеймердингер.       Виктор рассмеялся.       — Мне лишь любопытно, не соотносится ли ответ в сегодняшнем задании с вопросом, который я сформировал в прошлом реферате? — лукаво поинтересовался он, сохраняя улыбку. Самую красивую улыбку, какую видел Джейс, надо сказать.       — Забавно, что бывший студент этого заведения, один из лучших выпускников и такой талантливый человек, если судить по словам, м-м, примерно всех, — Джейс развернулся к Виктору спиной, чтобы не выдавать того, как покраснели щёки, и принялся стирать с доски решение, которое предоставил как альтернативный путь к ответу для той самой задачи, — уделил столько времени для того, чтобы прикинуть размер моего…       И всё же голос заметно дрогнул.       — Твоего?.. — Виктор мог стать отличным шпионом, потому что звуков его шагов не было слышно, но судя по приблизившемуся голосу, он всё-таки двинулся ближе к Джейсу и теперь стоял за его спиной.       — Хм. Полового члена.       Виктор снова засмеялся; захотелось развернуться обратно, чтобы просто ещё раз полюбоваться на то, как тонкие сухие губы растягиваются, лишь слегка обнажая ряд ровных зубов. Не белоснежных, нет: при таком тесном контакте ощущался аромат табака, так что, вероятно, Виктор курил не первый год, и Джейс невольно — или немного вольно — представил, как выдыхал бы дым ему прямо в губы перед поцелуем. Кажется, это называется цыганочка.       — Это не ответ на мой вопрос, — сказал Виктор.       — А тебе так хочется узнать?       — Просто не верится, что твой половой член пять дюймов в длину.       Джейс хохотнул.       Да, чёрт возьми, он специально переделал задачу так, чтобы ответ вышел пять без остатка — и всё из-за прошлого реферата Виктора, в котором он не поленился расписать в подробностях ход своих мыслей и догадки насчёт того, как выглядел (и ощущался) член Джейса.       — Значит, это ширина, — сделал вывод Джейс, когда доска перед ним снова стала чистой.       Примерно в этот же момент Виктор прижался к нему со спины, опираясь ладонью где-то рядом с головой Джейса. Аудитория открыта, следующая пара, если исходить из примерных расчётов, вот-вот должна начаться, а Джейс всё равно не попытался вразумить Виктора или хотя бы намекнуть, что ему не нравится происходящее, потому что — спойлер — происходящее ему нравилось, даже слишком нравилось.       — Тоже слабо верится, — прошептал Виктор ему в ухо.       — Кто-то может войти, — пробормотал Джейс.       — Ха.       — Это не был…       — Знаю, — Виктор резко отступил, и всё тепло от его тела растворилось, лишая Джейса опоры под ногами, он действительно едва не пошатнулся, когда понял, что никто больше не зажимает его у доски, — увидимся, мистер Талис, сэр.       Джейс рискнул обернуться лишь в тот момент, когда был уверен, что Виктор покинул аудиторию, потому что в противном случае он бы точно разглядел стояк — и понял бы три вещи: во-первых, пяти дюймов там нет ни в длину, ни в ширину; во-вторых, его теория относительно того, насколько у Джейса большой член, была практически на сто процентов верна; в-третьих, Джейса так легко завести.

***

      Джейс вежливо постучался перед тем, как войти, но застыл на месте, когда увидел, что на столе профессора Хеймердингера устроился Виктор, закинув одну ногу на другую, пока профессор преспокойно пил чай, сидя на стуле; в этом не было ничего необычного, тем более если профессор не возражал, однако Виктор одним своим существованием опошлял всё вокруг. Или, может, у Джейса слишком отчётливо стояла перед глазами картинка недавних событий.       И не только она.       Чёрт.       Виктор кивнул в знак приветствия, а профессор пригласил войти. Джейс чувствовал ухмылку Виктора.       — Мальчик мой! Знакомься, это Виктор, я тебе о нём рассказывал, — поразительно, что, пока Джейс лишался по одной нервных клеток, профессор Хеймердингер ничего не подозревал, выглядя даже наивно, а ведь Виктор не спешил убрать заигрывающую ухмылку.       — Добрый день, — кивнул Джейс, решая принять правила игры, в которой они не должны дать понять остальным о том, что происходит.       Или правила совершенно противоположные? А они вообще есть? Как же Джейсу было плевать на всё это. Ему просто хотелось снова оказаться наедине с Виктором, услышать властный голос и встать на колени, вымаливая похвалу.       — Вы не приболели, мистер Талис? — поинтересовался Виктор, качая носком ноги. — Щёки прямо горят.       — Верно, — обеспокоенно согласился профессор, — ты так часто выбегаешь покурить без верхней одежды.       — Негодник, — возмутился Виктор ровным тоном.       Одно шуточное слово прострелило прямо в позвоночник, Джейса бы выгнуло от этих нападок, не напомни он себе, что рядом по-прежнему был профессор, который, может, внешне и казался наивным, а всё-таки свои премии получил не за просто так.       — Уж кто бы говорил, Виктор, — осуждающе бросил профессор, — сам-то…       — Ну, всё-всё, хватит о курении, — взмолился Джейс, желая прекратить разговор не столько о курении, сколько о курящем Викторе, иначе был риск опозориться до конца дней своих.       Профессор поднялся со стула, отряхивая чистейшие брюки, и напоследок ещё раз кивнул им обоим, забирая кружку.       — Надеюсь, вы не разрушите мой кабинет, молодые люди, — лишь в шутку бросил он, но Джейс представил пару не самых удачных картин, как они могли бы разрушить этот кабинет.       Вряд ли уважаемый профессор Хеймердингер подразумевал под своим комментарием то, что вообразил себе Джейс, и всё же щёки всё равно запылали больше прежнего, а уж внимательный взгляд Виктора заставил обречённо застонать, когда они остались наедине. Ещё пару таких немых сцен — и Джейс соберёт вещи, чтобы переехать на другой конец планеты, неважно куда, лишь бы подальше от странных заигрываний Виктора, пока это не зашло слишком далеко.       — Вот чёрт, я же хотел спросить... — пробормотал Джейс себе под нос, когда осознал, что упустил профессора, к которому изначально-то и шёл.       — Можешь спросить у меня.       — А ты ответишь негоднику? — вернул Джейс недавнюю шпильку, даже попытался сделать тон тот же, но провалился, и чёрт с ним, Виктор всё равно повёл языком по губам, будто его это завело.       Странные вещи делал с ним Виктор, очень странные.       — Вы такой злопамятный, мистер Талис, сэр.       Джейс вздохнул, не сдержав короткого раздражённого «аргх», и провел ладонью по лицу в попытке вернуть здравый рассудок, но Виктор и его заигрывания — это нечто куда больше, чем могла бы вынести нервная система любого нормального человека, что уж говорить о Джейсе, который особой выдержкой не отличался.       — Ты бросил меня наедине со стояком, Виктор, — обвинительно сказал Джейс, наплевав на то, что выдаст маленькую (или не очень) тайну о том, как у него позорно быстро поднялся член в тот раз.       — Подойди ко мне, — приказал Виктор вместо ответа.       Было бы весьма уместно задать вопрос или возмутиться, и всё-таки голос у Виктора — строгий, безразличный, будто он обращался не к человеку, с которым заигрывал на протяжении нескольких недель, а к провинившемуся студенту, Джейс даже подумал, как было бы забавно, если бы они поменялись местами: вряд ли бы у него хватило смелости флиртовать с преподавателем, а Виктор кажется человеком правил, так что едва ли сунулся бы к студенту. И именно поэтому Джейс без лишних вопросов двинулся к Виктору, который показательно развёл бёдра, продолжая сидеть на преподавательском столе, — в другом мире, в другой вселенной, быть может, у них бы даже не было шанса на этот флирт.       Когда Джейс оказался достаточно близко, Виктор вытянул руку и дёрнул его за воротник рубашки — теперь Джейс чувствовал чужое дыхание и сердцебиение, с удовольствием отмечая, что, как бы внешне отстранён ни был Виктор, он тоже сходил с ума.       — Хороший мальчик, — почти ласково сказал Виктор, отпуская ткань воротника, чтобы переместить руки на плечи и осторожно погладить их, — такой послушный. Знаешь, ты можешь схватиться за меня. Тебе ведь это нужно, да? Слова, приказы и разрешения. Чёрт, я уверен, что ты будешь скулить, как щенок, если тебя почесать за ушком.       Джейс с тихим выдохом устроил руки на талии, отмечая, насколько же Виктор на самом деле меньше него; Виктор был хрупким, и это заставило Джейса толкнуться бёдрами вперёд, чтобы хоть как-то снять напряжение, возросшее при мысли о тонкой талии в собственных пальцах. Синяки, боже, там останутся синяки, если сжать достаточно крепко. Джейс уткнулся носом в шею, дурея от стойкого аромата одеколона и цитрусового геля для душа. Виктор в ответ вплёл пальцы в волосы на затылке, чуть оттягивая, но не отстраняя, и Джейс заскулил, глуша этот звук в коже Виктора.       Одной ногой Виктор обвил Джейса, прислоняя его ещё ближе, и теперь член без особых усилий тёрся о пах Виктора. Боже, у него тоже стояло.       — Виктор… — выдохнул Джейс. — Мне нравится твоё имя.       — Только оно?       — Ты идиот, — но это всё равно звучало как признание в любви, что пугало Джейса, потому что Виктор не давал узнать себя ближе, вместо этого предпочитая бессмысленные лапанья по пустым кабинетам и странный флирт.       Джейс хотел бы узнать его — целиком и полностью, не только физически; может, это и было той причиной, по которой он отлип — с трудом, но всё-таки — от Виктора, поправляя воротник и растрепавшиеся волосы. Отдаляться было почти физически больно, учитывая стояк и холод, появившийся после того, как тёплое тело оказалось дальше положенного, но Джейс чувствовал, что делает всё правильно: Виктор мог надумать, что происходящее между ними — только лишь вопрос физиологии, когда Джейс хотел получить нечто куда большее, чем обыкновенный секс, который и так весьма доступен с его внешностью.       От Виктора хотелось любви.       Джейс прокашлялся, краснея щеками на этот раз не от возбуждения, а от неловкости, которой не избежать, уж точно не после того, как они чуть не опорочили профессорский стол. Виктор выглядел не лучше: шальные горящие — ого! — глаза, блестящая влагой слюны шея — боже, Джейс в самом деле как собака — и сбившееся дыхание делали из него кого-то совершенно иного, вся иллюзия внешнего контроля слетала напрочь, показывая то, кем являлся Виктор на самом деле. Всего-то человек. И всё же Джейсу было ужасно лестно, что это он довёл Виктора до такого состояния.       — Это месть? — выгнув бровь, поинтересовался Виктор и тоже предпринял попытки (не то чтобы удачные) привести внешний вид к более приличному.       — Нет. Я бы очень хотел, Вик, правда, ты бы знал, сколько усилий пришлось приложить, чтобы отстраниться, но я…       — Так не отстранялся бы, — тон переменился с флиртующего на ледяной. Ауч.       — Дослушай, а. Я не сплю с кем попало, а уж тем более от тебя не хочу наутро получить вместо записки холодную подушку.       — Не думал идти на филологический? — продолжил язвить Виктор, осторожно слезая со столешницы и щуря глаза. Он явно воспринял это на свой счёт, ну и идиот.       — Вик…       — Мистер Талис, сэр.       — Оставь свой номер. А потом я куплю тебе кофе. Свожу на несколько свиданий. И только после этого…       — Ты усложняешь, — Виктор обошёл его, разворачиваясь спиной и касаясь ручки двери, но не спеша выходить, что уже радовало.       — А ты — нет? — Джейс медленно сократил дистанцию до такой, чтобы в голове снова не перемкнуло, иначе они действительно рисковали оставить пару неприличных пятен в стенах университета. — Ты не усложнял, когда две недели ходил на мои чёртовы лекции и подсовывал эти рефераты? Когда прижал, а после бросил, будто это ничего не значило? Когда сделал вид перед профессором, что мы не знакомы? Ты не усложнял всё это время, Виктор?       — Я просто пытался сделать так, чтобы ты заинтересовался, ладно? Если бы я просто подошёл, ты бы даже не взглянул дважды, потому что, — Виктор снова повернулся лицом к лицу, злостно тыча в грудь Джейса, — я вовсе не похож на куклу Кена, так что не могу соответствовать тебе. Все эти рефераты и весь этот флирт — только для того, чтобы ты обратил внимание. Но даже это не работает, что ж.       — Вик, нет же!..       Джейс схватил его за руку, желая одновременно вразумить и просто ощутить тёплую кожу под подушечками пальцев — в качестве напоминания о том, что Виктор всё ещё не сбежал, как в тот раз, но Виктор грубо вырвался, практически шипя дикой кошкой.       — Я понял, ты меня не хочешь. Не надо оправданий, это естественно. Я просто уйду.       Схватить снова не было никакого права — Виктор уже дал понять, что ему это не нравилось, поэтому Джейс только грустно смотрел, как быстро он покидает кабинет, лишая последней возможности объяснить ситуацию.

***

      Виктор не давал о себе знать пять дней: пять долгих дней, в течение которых Джейс отправлял по паре сообщений на выпрошенный у профессора Хеймердингера номер — Джейс, может, и был идиотом, но не настолько, чтобы с лёгкостью отпускать человека, который ему нравился; да и Виктор мог бы давно кинуть его в чёрный список, но ведь не делал этого. Сообщения читал, оставляя без ответа, и Джейс решил дать ему — и себе тоже — какое-то время. Он не стал бы ждать всю жизнь, ладно? Но и сдаваться не был намерен — не до тех пор, пока Виктор не давал чёткого отказа.       И это, наверное, принесло свои плоды. Хотя поди пойми, что там творится в голове Виктора и как сильно на его решение заглянуть к Джейсу повлияли несчастные — или просто жалкие — смски.       — Ты говорил что-то про кофе, — строго, будто ругая, сказал Виктор и поставил на стол перед Джейсом подставку с двумя стаканчиками, — извини, не был уверен, что тебе нравится, но взял на себя ответственность купить сладкую дрянь.       — Чёрт, неужели так очевидно, что я люблю послаще, — пробормотал Джейс, хватаясь за тот стакан, где вместо крышки была сливочная гора, посыпанная шоколадной крошкой, и лукаво посмотрел на губы Виктора. Да, он любил послаще. Это верно.       — Ну, я решил так: либо ты фанат сладкого, либо ночами грызёшь кости и спишь на коврике. Ставка на первое сыграла.       — Ты ненавидишь меня, — простонал Джейс, делая глоток.       Как же хорошо.       От удовольствия глаза закатились; Джейс чутка забыл о сне, будучи слишком увлечённым новой книгой, поэтому спасительный кофе с такой огромной дозой глюкозы оказался как нельзя кстати. Поначалу он даже принял Виктора за галлюцинацию от недосыпа.       — Нет, — просто ответил Виктор, осторожно присаживаясь на столешницу, как в последнюю их встречу; Джейс подозревал, что были какие-то травмы (ха-ха; не только физические), поэтому выяснил у профессора, что Виктор вообще-то должен ходить с чем-то, что помогло бы сбросить лишнее напряжение на одну ногу, но, видимо, он боялся, что Джейс посчитает костыль чем-то не слишком привлекательным. Слова Виктора в тот день всё больше обретали смысл. — В этом и проблема. Ты лишаешь меня здравого смысла и заставляешь вести себя нелогично.       — Я заметил, — пожал плечами Джейс.       — Да. Спасибо. Так вот. В тот раз я действительно подумал, что ты просто не хочешь меня, хотя все признаки физического возбуждения были налицо, но — опять же — одно твоё присутствие делает всё странным. Извини за то, что я накричал. Потом ты начал писать мне, а это не вяжется с отсутствием желания, ну и в конце концов я проанализировал сказанное тобою насчёт свиданий и всего такого. Вот почему я здесь и купил кофе. Это был твой первый пункт, верно?       Джейс кивнул.       — Хорошо. Дальше свидания. Даю тебе шанс пригласить меня, пока я не передумал и не сбежал снова, — и снова Виктор выглядел так, словно владел чёртовым миром, что никак не вязалось с его нервной речью и откровениями.       — Какой же ты великодушный. Сходишь со мной на свидание? У меня есть два билета в музей робототехники. Никто не хочет идти туда, представляешь? Да я и сам не хочу ни с кем, кроме тебя.       — Давно купил?       Джейс пожал плечами, вставая со стула, чтобы поставить стакан и встать между разведённых бёдер Виктора, прямо как в тот раз, но теперь без лишних пошлостей: он просто касался худых ног, разглядывая губы, и делал всё это осторожно, чтобы не спровоцировать очередную неловкую ситуацию, потому что видит бог, а ещё раз сил оторваться от Виктора у него не найдётся.       — Сегодня, — признался Джейс, — как чувствовал. Даты открытые, так что… Давай? Пожалуйста.       Виктор тоже оставил свой кофе и уложил ладони на плечи Джейса с едва заметной улыбкой.       — Давай, — выдохнул он и как раз потянулся для поцелуя, когда в аудиторию ворвалась толпа.       Джейс отпрыгнул как ошпаренный, а Виктор понимающе хмыкнул и осторожно слез со стола, профессионально игнорируя впившиеся в них взгляды студентов.       — Увидимся после пар, мистер Талис, сэр.       От очередного стояка спасло только напоминание самому себе о предстоящей лекции, которую проводить с твёрдым членом в штанах было не очень желательно, если не сказать больше. Под оставленной подставкой была бумажка: кривой рисунок двух шестерёнок, переговаривающихся между собой о дате и времени, и Джейс счёл это слишком милым, чтобы выкинуть.       Лишь к концу лекции, снова и снова бросая взгляд на рисунок, он осознал, что Виктор заранее подозревал, что разговор закончится назначенным свиданием, поэтому начиркал подсказку в диалоговом облаке. Невыносимый.

***

      Виктор пришёл с тростью.       Может, это какая-то девиация, но Джейсу показалось до ужаса соблазнительным то, как Вик опирался о неё; соблазнительным не только платонически, потому что Джейс вдруг представил, как подставляется, чтобы помочь сместить нагрузку на больную ногу, и как Виктор в знак благодарности целует его, называя хорошим мальчиком. А затем — негодником: за другие фантазии.       — Хей, — мягко поприветствовал Джейс, разнеженный от одного вида Виктора с тростью.       Виктор выгнул бровь, а затем опустил взгляд, видимо, осознавая, что вещь, которую он считал отвратительной, нравилась Джейсу не меньше, чем всё остальное. Может, через абсолютное обожание Джейсу удастся убедить Виктора в том, что он прекрасен — от макушки и до кончиков пальцев, не только внешне.       — Это цветы? — кивнул Вик на скромный букет герани, который немедленно перекочевал к нему в руки, когда Джейс вспомнил о том, что действительно решился на такой отчаянный шаг.       — Как видишь. Но! — Джейс потянул входную дверь на себя, пропуская Виктора вперёд, как настоящий джентльмен на свидании. — Это тебе не просто красивые цветочки, это герань, она выделяет фитонциды, которые, в свою очередь, убивают вредные бактерии. Ещё у неё небольшой седативный эффект.       — В какой момент ты заделался ботаником? — с улыбкой спросил Виктор, явно очарованный тем, что Джейс подобрал не какие-нибудь банальные розы.       — Если верить тому, что обо мне говорили в школе, ботаником я был всегда, — отшутился Джейс, стесняясь признаваться в том, что он подключил маму-флористку для того, чтобы букет не казался формальностью.       — В этом мы с тобой схожи, — Виктор зарылся носом в розовые бутоны.       Джейс не был уверен, что такое вообще возможно, но, кажется, только что он влюбился ещё сильнее, а это опасно близко к слову на букву «Л». Чёрт, лишь бы у Вика не было семерых злых бывших.

***

      — Не думал, что это рассчитано на дошкольную аудиторию, — вздохнул Виктор, когда они покинули музей, будучи одновременно абсолютно разочарованными и счастливыми. По крайней мере, Джейс хотел верить, что не один он насладился компанией, несмотря на то, какой детской оказалась выставка. — Но я рад.       — Да?       — Меня приглашали на свидания, но чаще всего это было что-то вроде кофейни, а потом мы либо расходились и я кидал его в чёрный список, либо ехали в мотель и после этого был чёрный список, — отвлечённо рассказывал Виктор, в одной руке держа букет, на который временами бросал долгие задумчивые взгляды, а другой опираясь на трость, — они были идиотами.       — Значит, я не идиот? Если в конце концов не оказался в чёрном списке, — с надеждой спросил Джейс так, будто не знал ответ, и теперь Виктор глянул на него, как на идиота, но с теплом. Хороший знак.       — Я просто рад, что ты в тот день заменял пару профессора Хеймердингера и что я увидел тебя. Знаешь, — Виктор снова заглянул в букет, словно там мог быть ответ на Главный Вопрос Жизни, Вселенной и Всего Такого, но ведь и дурак уже знает, что ответом служит число сорок два, — я подумал, что какой-то первокурсник-придурок балуется, пока на месте нет преподавателя, а затем ты попросил тишины в аудитории и начал лекцию. Я был восхищён. Тогда-то и придумал всю эту чушь с Гельмутом Земо.       — Ну а я, — Джейс замедлил шаг, дёргая Виктора на себя, чтобы он тоже прекратил так спешить и остановился на секунду, — просто рад, что ты придумал всю эту чушь с Гельмутом Земо. Думаю, я бы и без того заметил тебя, потому что профессор хотел нас познакомить, но ты разорвал все шаблоны. Я даже не знал, что такое бывает в жизни.       Джейс осторожно сократил между ними расстояние, задевая своим носом нос Виктора, что заставило его улыбнуться, и Джейс счёл это возможностью, а может, ему просто немного — в который раз — снесло крышу от чужой кошачьей улыбки, потому что он поцеловал Виктора. Вау.       Вау.       Это не было похоже ни на что другое в мире, потому что Виктор оказался абсолютно сбит с толку, но не выражал протеста — напротив: краем уха Джейс уловил звук, с которым упали букет и трость, а затем руки Виктора обвили его шею, зарываясь в волосы на затылке, в то же время они целовались без языков, обыкновенное прикосновение губ к губам, а ощущалось куда больше, чем Джейс мог бы себе представить, и он подхватил Виктора за талию, забираясь ладонями под полы расстёгнутого пальто, наплевав на то, сколько мимо них проходило людей, обращающих лишнее внимание на такой интимный момент.       — Может, второе свидание будет уже после того, как…       Джейс не дал ему договорить и снова прилип к губам, сцеловывая последнюю часть предложения перед тем, как ответить:       — Да. Да, ага, поехали.

***

      Джейс, откровенно говоря, даже не был уверен, что всё это не сон: они вызвали такси до его квартиры, и всё это время ехали в напряжённом молчании, соприкасаясь бёдрами, когда хотелось накинуться, и Джейс бы обязательно так и сделал, если бы подозревающий неладное водитель не глядел на них через зеркало, смущая ещё больше. К концу поездки Виктор начал дёргать здоровой ногой, так что Джейс осмелился осторожно уложить ладонь на колено, чтобы погладить в попытке успокоить — и это сработало, но затем они оказались в лифте наедине.       И.       И никто не посмел бы обвинить Джейса в том, что, едва двери закрылись, отрезая их от света подъезда, он тут же прижал Виктора к зеркалу, чтобы снова ощутить вкус чужих губ — крепкий американо (без сахара, конечно же, ну и извращение, но с губ Виктора это даже вкусно) и сухость после прохлады осени. Виктор поддался на поцелуй, на этот раз не роняя букет с тростью, что хорошо в каком-то смысле, и всё же Джейс не мог дождаться, когда же они окажутся в постели, где руки будут свободны, потому что ему слишком нравилось то, как властно Виктор тянет пальцами прядки и цепляется за шею, царапая кожу короткими ноготками.       Двери распахнулись; Джейс не успел среагировать, но по крайней мере никто не поджидал их на этаже, так что он быстро и без лишней неловкости отстранился, чтобы в спешке начать искать ключи, пока Виктор где-то позади упирался лбом в его спину, тяжело дыша.       — Если в ближайшую минуту мы не попадём в квартиру, Джейс, — начал он, приподнимаясь так, чтобы губы касались мочки уха, — без обид, но твои соседи будут вынуждены слышать — или даже видеть — то, что не должно принадлежать никому больше.       Джейс несколько раз промахнулся мимо замочной скважины, зато смог уложиться в минуту, которую дал Виктор, и они вдвоем ввалились за порог, принимаясь снова целоваться; герань предполагаемо оказалась на полу вместе с тростью, там же затесались пальто и парка, и Джейс едва не забыл закрыть дверь, но Вик не позволил таких проколов, указывая на лестничную клетку. Точно. Это не для чужих глаз и ушей.       Простейшие действия начали требовать огромных усилий, потому что всё, что было в голове Джейса — это Виктор: желание его поцеловать, потрогать, раздеть, обнять и довести до исступления, до той точки, когда он не сможет контролировать собственные эмоции, и Джейс был вполне уверен, что способен на это.       — Покажете, где у вас спальня, мистер Талис, сэр?       — Долго ты будешь продолжать? — пробормотал Джейс, подхватывая Виктора под бёдра, на что получил сдавленное ой и тычок куда-то под рёбра за чересчур грубое обращение. — Моя вина. Заглажу буквально через минуту.       — Уж поспеши, пока я не передумал, — Вик, противореча собственному болезненному шипению, обвил ногами Джейса и вцепился в плечи; теперь он смотрел прямо в глаза, не слишком стесняясь тереться пахом о живот Джейса, — вы же хороший мальчик, мистер Талис, сэр?       — Сценарий обычно несколько иной, — выцеловывая кожу шеи, ответил Джейс, но от похвалы у него стояло. От похвалы Виктора. Как же он делает это? Невероятно.       — К чёрту сценарии, — отозвался Виктор вместе со стоном.       Джейс не успел озвучить своё согласие, потому что толкнул-таки спиной дверь спальни и занёс Виктора, чтобы осторожно уложить на мягкую постель, не совершая той же ошибки и не травмируя лишний раз больную ногу; Виктор посмотрел сквозь ресницы — возбуждённо и благодарно, будто без слов снова сказал «хороший мальчик» — Джейс был рад являться таковым для Виктора. Он осторожно навис и склонился для поцелуя, но Виктор не дал этого сделать, резко дёрнув его на себя, чтобы перевернуть и оказаться наверху, седлая бёдра с чуть болезненным лицом. Джейс нежно погладил ногу.       — Уверен? Это не самая удачная…       — Заткнись, умник, — прошипел Вик в ответ и грубо прикусил челюсть с очевидным намерением оставить след на видном месте, будто Джейс мог принадлежать кому-то ещё, — я лучше знаю своё тело.       — Ты становишься таким ужасно грубым, когда требуешь чего-то, — недовольно заскулил Джейс, сдавшийся под напором чужих поцелуев.       — Как будто тебе это не нравится, — усмехнулся Виктор.       — Тушé.       А дальше было как-то и не до разговоров: Виктор отстранился, чтобы схватиться пальцами за края свитера и стянуть его, обнажая бледную кожу, по которой с правой стороны от спины тянулся послеоперационный — слишком ровный, чтобы быть полученным на улице — шрам; Джейс с вожделением повел пальцами по его краю, ощущая шероховатость рубца, на что Виктор замер, почти напуганный такой нежностью — и это читалось на его лице. Вик явно не привык обнажать раны прошлого, а уж тем более — акцентировать на них внимание, но Джейс осмелился повести дальше, за спину, чтобы наткнуться на длинный вертикальный рубец, оставленный, вероятно, после операции на спинном мозге.       Лишь слегка розоватые соски всё равно привлекали внимание Джейса, и второй рукой он принялся гладить грудь, задевая ореолы, из-за чего соски начинали набухать, приобретая более насыщенный цвет; Джейс приподнялся, чтобы взять один из них в рот, продолжая глядеть глаза в глаза Виктору, который совершенно позабыл о том, что у него был какой-то свой план, и теперь самозабвенно стонал в ответ на каждое незатейливое — пока что — действие Джейса. Его щёки красиво запылали, а зрачки затопили всю радужку, впрочем, вряд ли Джейс выглядел хоть немного приличнее.       Виктор слегка пришёл в себя, потому что с азартом принялся стягивать с Джейса одежду, и Джейс в ответ с удовольствием помогал: ему по-прежнему хотелось ощутить касания Виктора голой кожей, а не через слои ткани, — и желание было исполнено, когда к свитеру полетела толстовка. Виктор жадно изучал строго научным взглядом тело Джейса, это ощущалось: быть может, то же самое испытывали подопытные мыши, но Джейс не смел противиться, потому что вслед за взглядом пошли действия — Виктор перенёс опору на руку, упираясь в грудную клетку Джейса, а пальцами второй изучал ровные линии пресса, будто они были ещё одним Чудом света.       Меньшего Виктор не заслужил.       — Я хочу, чтобы ты трахнул меня, — заворожённо прошептал Виктор, проезжаясь бёдрами по его паху.       — Что угодно, — простонал Джейс в ответ, выгибая спину.       И он действительно готов был на что угодно, лишь бы Виктор продолжал смотреть так.       Длинные пальцы пробежались по прямой мышце, не забывая задевать наружные косые мышцы, чтобы нырнуть к ремню джинсов, забираясь под него, в чём не было практического смысла, но Виктор, кажется, просто хотел ощутить то, насколько горячей кожа была в этом месте, ведь мгновение спустя он отстранился и принялся торопливо — даже слишком — расстёгивать пряжку. Джейс приподнялся, чтобы Виктору было проще потянуть джинсы вниз, обнажая…       Чёрт.       Джейс не рассчитывал, что у него будет секс, ладно? А эти трусы — его счастливые.       Виктор так и застыл, глядя на красную ткань, расшитую символикой Человека-паука.       — Этого я не планировал, — попытался оправдаться Джейс.       — Всё нормально, — покачал головой Виктор и наконец-то стянул раздражающий деним, заодно избавляясь от носков. Ну, хоть они сегодня не какие-нибудь дурацкие. — Хочешь открою секрет? В первый день, когда я только-только увидел тебя и остался сидеть среди студентов, ты потянулся, чтобы написать своё имя на доске, помнишь?       О нет.       Джейс был слишком умён, чтобы не осознавать, к чему шла история.       — В общем… Я заметил их. Отчасти поэтому и Гельмут Земо, кстати. Был вариант стать Норманом Озборном, но я решил, что это слишком банально.       — Класс. Мы обсуждаем комиксы прямо во время прелюдий, — скептически пробормотал Джейс.       — М-м, не хочу разочаровывать, но у тебя вся комната в мерче. Эта тема неизбежна.       — Только не во время секса, бога ради, — взмолился Джейс.       И всё же смех Виктора заставил его тоже улыбнуться, сбрасывая напряжение; хорошо, Вик не осуждал. Более того — Вику нравилось. Джейс, вероятно, был огромным счастливчиком, если ему удалось заполучить такой лакомый кусочек.       — Надеюсь, ты не возражаешь, если я смещу Питера Паркера?       — Я сейчас уйду. Клянусь. Встану и уйду.       Виктор снова рассмеялся, дёргая трусы вниз и обнажая член, который тут же влажно шлёпнулся на живот Джейса, истекая смазкой, и это могло бы быть позорным, но хуже трусов с Человеком-пауком не могло быть ничего, так что Джейс смирился со своей позорной судьбой и просто краснел, наблюдая, как Вик с интересом первооткрывателя коснулся крупной головки лишь кончиками пальцев, заставляя всё тело напрячься и вздрогнуть.       — Тут точно не пять дюймов, — пробормотал он, а затем опустился так, чтобы губы опаляли дыханием нежную плоть, — около семи с половиной, я думаю. Вау. Он очень красивый, кстати. Брился недавно, наверное, вчера… Даже не колется ничего. Удивительно, что ты побрился, но всё равно надел эти трусы. Твоя гордость?       — Я тебе не подопытная крыса, — попытался сохранить лицо Джейс, хотя ему нравились все эти комплименты.       — Что ты. Скорее собака Павлова, — Виктор взялся за основание, осторожно водя рукой по всей длине и с искренним любопытством наблюдая, как член дёргается от таких движений, — ты ведь такой хороший мальчик.       Джейс против воли задрожал, вцепляясь в плечо Виктора, будто это бы его спасло, но затем все лишние мысли покинули голову: Виктор склонился ещё ниже и широко мазнул языком по головке, собирая смазку, чтобы облизнуться и с задумчивым видом повторить движение.       — Мы ведь так и не перекусили, — отстранённо заметил он, — накормишь меня?       Ответить или даже просто обработать поступившую информацию Вик не дал, заглатывая член сразу на добрую половину; губы при этом пошло растянулись по плоти, мягко скользя от смазки вперемешку со слюной и начиная блестеть от этого. Джейс схватился за волосы Виктора, не смея дёргать его, — просто нужна была опора, очень нужна, иначе он рисковал сойти с ума или кончить сию же секунду.       Это могло быть плохим опытом, но Виктор сам попросил накормить, что при других обстоятельствах определённо звучало бы мерзко, но то, каким голосом приказал Виктор, то, с какими глазами сделал это, — нет, такое невозможно было оставить без внимания, так что Джейс толкнулся бёдрами в тесный рот, в ответ получая вибрацию от мычания. Виктор прикрыл глаза и расслабил глотку, пропуская член туда, где было ещё горячее, и Джейс откинул голову на подушки, не в силах поверить, что это в самом деле происходит. Он мог бы оттрахать рот Виктора, однако вместо этого Джейс осторожно собрал влажные от выступившего пота прядки волосы и отодвинул в сторону, чтобы привлечь внимание Виктора.       — Я хороший мальчик, Вик, — прошептал Джейс, — и поэтому я хочу, чтобы контроль был у тебя.       Виктор снова застонал, но быстро принял новые правила и вцепился в тазовую кость, чтобы не дать Джейсу двигаться, а затем задвигал головой — быстро и ритмично, втягивая щёки и работая языком, как чёртов профи. Джейс стиснул простыни, чтобы не начать толкаться, и в отчаянии захныкал, ощущая себя очень жалким — в самом лучшем смысле. Виктор, даже находясь в таком положении, умело сохранял бразды правления, будто был создан для этого, или, может, он был создан для Джейса, по крайней мере, его тугой рот точно идеально подходил члену Джейса.       Это выше его сил. Выше сил кого угодно, раз уж на то пошло.       — Виктор… Вик… Я-я сейчас… Постой же!       Но Виктор и не думал останавливаться: он упорно делал вид, что не замечает, как Джейс медленно сходит с ума, и продолжал работать ртом, своим чертовски умелым ртом, пока в конце концов Джейс не ощутил, как оргазм накатывает резкими толчками — сперма заполнила рот Виктора, не пожелавшего отстраняться, и белые капли потекли изо рта, когда он выпустил начавший обмякать член.       Джейс на грани сознания проследил за тем, как дёргается чужой кадык и как меняется лицо при сглатывании.       — Вкусно, — вынес вердикт Виктор.       Почти приговор.       Джейс торопливо потянул его на себя, чтобы заткнуть этот невыносимый болтливый рот поцелуем и ощутить собственный привкус на губах; Виктор заполз на него, двигая бёдрами, так что не осталось ничего, кроме как спешно расстегнуть пуговицу на брюках и забраться в нижнее бельё, принимаясь дрочить без особой техники. Просто грубые толчки, которые, впрочем, всё равно удовлетворили Виктора, потому что ещё пару минут спустя кончил и он, наполняя кулак Джейса.       Маленький план мести зародился в тот же миг, и Джейс медленно поднёс испачканную руку к лицу, проведя языком от запястья до кончика среднего пальца. Горько, и немного солоновато, но, как и сказал Виктор, вкусно.       — Извращенец, — оседая на тело Джейса, пробормотал Виктор, — мы примем душ перед тем, как спать. Понял?       — В душе сможем повторить, — пообещал Джейс.