Нет тех, что хуже тебя

Хюррем расхаживала по своим покоям на грани истерики. Боль пронизывала сердце, каждой клеточкой своего тела она чувствовала это печаль, эту горесть. Ей казалось всё ненастоящим, все глупым и бессмысленным. Что же так пронизывало ее, что же словно кинжал вонзалось ей в душу? Фирузе. Ах, эта Фирузе. Прекрасная наложница, умница, добрейшей души молодая девушка. Как жаль, что она оказалась подлой змеёй. Сколько же времени она была рядом с Хасеки, сколько она успела услышать? А не сказала ли Хюррем чего лишнего? То, что Хатун сможет использовать против нее. Сердце колотилось уже и от страха. Ну как же от нее избавиться? Возможно ли это? Сулейман влюблен по уши. Так влюблён, как никогда ранее. В голову врезались и слова Хатидже... Слова о том, что Хюррем мать пятерых детей, слова о том, что она стареет. Это приносило жгучую боль где-то в груди. Неужели она проиграла? Проиграла Махидевран, Хатидже, Фирузе... Ибрагиму. И ей ведь самой было непонятно, кто из них самый главный ее враг. Мысли кружились вокруг госпожи, вызывая сильную головную боль. Яд, что славянка всегда носила с собой так и манил своим существованием, чтобы та приняла его. Чтобы закончились эти страдания, эти страсти и драмы. Но что-то держало. Может быть, для нее еще не все потеряно? Быть может всё же удастся убрать со своего пути соперницу? Радовало лишь то, что она могла спокойно находиться в своих покоях. И практически никто не тревожил ее, не давил на мозг и не пускал вслед язвительные комментарии. Та старалась следить за собой настолько, насколько это было возможным. Но легко ли оставлять себя красавицей, если плачешь каждый Божий день? Нет, нет, совсем не легко. Но она справлялась, она пыталась. Подойдя к зеркалу госпожа принялась разглядывать свое отражение. Но уже и сама не понимала, красива ли она. Когда ей это вообще в последний раз говорили? Но если забивать свою голову дурными мыслями, то и разума никакого не останется. Госпожа это знала не по наслышке, а потому всегда держалась сильной и независимой. Отойдя от зеркала она призадумалась о другом. Хатидже и Ибрагим. Все близилось к разводу, но от него было решено отказаться. Конечно, это вероятно было сделано чтобы позлить Хюррем... Она также слышала, что у них все налаживается. Что Хатидже по немногу прощает Ибрагиму все его "проступки", что он примерный и хороший семьянин. Это было по душе ещё сильнее, было ещё больнее. Казалось, поражение вот вот ее настигнет. Но нужно было держаться. Пробежала и следующая мысль: Быть может стоит сходить к Сулейману, рассказать о своих чувствах вновь и хоть чего нибудь добиться. Сомнений больше не было. Выбрав самое лучшее из своих платьев и украшений, та выдвинулась к покоям Сулеймана. Она шла уверенно, но ощущая внутреннее давление и волнение, что старалась подавлять. Но как только та почти подошла к заветным дверям ей на встречу показался Ибрагим Паша. О горе, только не это, только не он. Натянув на лицо маску бесстрастности и бесстрашия та улыбнулась, а скорее даже оскалилась. В ответ же получила расслабленную и высокомерную улыбку. – Ах, Хюррем султан... Как я счастлив Вас видеть. Куда же вы так спешите? – они оба знали, что каждый их диалог начинается на Вы, но буквально через пару мгновений можно было ожидать отношения на ты. Только вот в их случае это было не от того, что они больно близки. – А вы не можете справиться без этих лживых, миловидных приветствий? Достаточно притворства. Я прекрасно знаю, что ты, Ибрагим, затеваешь что-то за моей спиной. Так продолжается уже много лет. И поверь, я не намерена отступать ни на шаг. – Ну к чему же это? Я кажется задал вам вопрос. – Тот рассмеялся – Куда вы так уверенно идете? Неужто к Сулейману? Боюсь, что он сейчас гостей не примет. – Он с Фирузе? С этой змеей, верно? Ох, клянусь Аллахом, я сравняю ее с землей... И тебя следом за ней! – прошипела девушка готовая вцепиться в Пашу. – Все верно. – Тот рассмеялся вновь... Ничего его так не забавляло, как смотреть на разозленную от ревности Хюррем. Это было слишком пылко. Он даже ловил себя на мысли, что... Он тоже хочет, чтобы его так ревновали. Ох, а его ревновали. Но не та, кого он хотел. Ибрагим снова перевел взгляд на Хюррем. – Вам пора смириться. – Только после твоей смерти моя душа обретёт достойный и заслуженный покой. – Хюррем чувствовала, как хотелось разрыдаться. Она ненавидела его, ненавидела больше всех. – Взаимно, Хюррем. – Сам себя не слушая тот провёл рукой по ее прядям огненных волос, высказывающих на лицо. – Ты что творишь? – та схватила его за руку и оттолкнула от себя. – Больной. – стараясь не придавать этому жесту особого значения она направилась обратно в покои. Может так он просто хотел позлить, побесить ее? Да какая уж разница. Это точно было сделано не от большой любви.