За секунду

В комнате веет холодом из-за открытого окна, но никто на это толком не обращает внимание, потому что, шампанское в крови уже начало разогревать тело, щеки раскраснелись, хочется говорить ещё и ещё, хотя куда больше. Вокруг, итак, стоит шум, да гам. Очако еле успевает перехватывать отрывки фраз от Ашидо и Тсую, параллельно ставя еду на стол. Запах мандаринов, смешивается с салатами, наполняя и заполняя собой пространство. Кода и Сато также помогают накрывать на стол. Самые громкие, как обычно, Бакуго и Каминари, громко с ним переговаривающийся, их несерьёзные споры только забавляют, придавая уют и комфорт. Киришима, сидящий между Кацуки и Денки, подхватывает, а точнее захватывает их в объятия, громко смеясь. Мидория смешно машет руками, когда разговор приходит необыкновенным образом к нему, старается отмахиваться, но только больше запинается в словах, почти падая. Минета прилипает к Яойорозу, за что Джиро, втыкает в него вилку, одновременно, успевая запихивать еду в рот. Аояма, как и всегда, блистает, хвастается украшениями и показывает пальцы, которые увешаны кольцами. Хагакуре ворует нарезку с тарелки, умудряясь быть незаметной. Оджиро увлеченно переговаривается о чём-то с Шинсо, видимо им обоим, комфортно! Серо безуспешно пытается шутить про себя, в роли подарка для Тодороки, но тот к сожалению, или к счастью, не особо понимает, в чём прикол, как и Иида, староста начинает объяснять: «Ты не сможешь! Подарок, — это то, что ты можешь отдать навсегда, материальное, чаще всего, себя преподнести так, ты не сможешь!». Тогда уже подключается Токоями, почти на пальцах объясняя. Шоджи со стороны только улыбается. Совсем скоро, кажется, должны ещё были прийти Всемогущий и учитель Айзава, приведя с собой класс «Б». Не все рады этому, например Изуку облегченно вздыхает, когда узнаёт, что Монома будет праздновать с родителями. Урарака и сама невольно чувствует спокойствие, что будет хоть немного тише. О, а ещё… Вокруг стола, между людей и тарелками, так и маячит Тога Химико. Все не может усесться, громко разговаривает, вертеться и жарко жестикулирует, улыбается, почти-почти, как ненормальная. Хотя ненормальная тут только Очако. Праздничные, яркие наряды, красивые причёски, широкие улыбки. Сама Урарака одета прекрасно, черное, блестящее платье в обтяжку подчёркивает спортивную, но изящную фигуру, открытая спина указывает на острые лопатки, юбка до колена, показывает утонченные ноги, босоножки на коротком каблуке соответствуют ей, удобно сидя на ноге. Когда включается какая-то новогодняя музыка, её пытаются заставить танцевать, но она неловко отмахивается от рук, сама того не замечая, отходит на несколько шагов. Девушка натыкается на кого-то спиной, поворачивая голову через плечо, её тело пронизывает мурашками. Глаза сразу натыкаются на широкую ухмылку, острые зубы, красные, потрескавшиеся губы, уже по ним можно понять, — кому принадлежит сладкий аромат с привкусом шампанского. Химико почти одного роста с ней, но из-за того, что Очако оперлась на неё, та смотрит сверху вниз. Её томные глаза многозначительно изучают нервное лицо, таинственно что-то выискивают там, а потом видимо найдя, Тога разворачивает к себе, беря руки с мозолями в свои. Они аккурат помещаются в её ладонях, словно они с ней статуя вычерченная профессионалом. Девушка ничего не понимает в искусстве, но думает, что не против, застыть вот так навсегда. Химико Тога, одета, как всегда, необычно. У неё объемные цветы на платье, украшающие плечи и юбку, это кажется, паучья лилия, — это то, что девушка успевает разглядеть на белой одёжке. Щеки стыдливо краснеют, румянец заливает её лицо, а кто-то сбоку наливает шампанское в бокалы. Химико играет с ней, наклоняется вперёд, кивает, а Урарака без слов понимает, — мол, потанцуем? Рука в секунду оказывается на талии и только через несколько секунд, выходя из остолбенения, Очако следует правилам, — ошибка, наверное, — кладя руку на плечо, холодное плечо. Краем глаза, замечает как Ашидо присвистывает, чокаясь с «о-о-о» и «аля-ля» Тсую. Они не танцоры, поэтому, лишь слегка покачиваются и кружатся вплотную к друг другу. Немного неудобно, рука в таком положении затекает, но Урарака и не возражает. Не возражает, — неловко стукаться грудью об чужую, чувствовать дыхание, холодное тело, которое можно согревать рукой. А вот у Химико видимо, присутствуют некоторые недовольства: она любезно перекладывает руку на свою спину. И вот они уже в объятиях прижаты полностью, ни сантиметра между телами. Воздуха тоже будто меньше становится, горло распирает, живот тоже, от ощущений хочется то ли кричать, то ли отстраниться, но она делает что-то невообразимое. Сглатывает, а после начинает поглаживать спину, ходит рукой от лопаток, до поясницы. Тога Химико только насмехается, смешок с её уст долетает не только до ушей, но и лица, задевая ресницы и отдаваясь запахом спиртного в ноздрях. Очако сильнее вдыхает через нос, её безумно смущает, что находясь так близко, у неё просто нет сил отвернуться. — Ты такая горячая, – шепчет Химико, хотя обычно её крик так и слышен, то там, то здесь, — руки, просто кипяток… Конечно же, только руки, ничего больше. — Просто ты холодная, – смущенно поджимает губы, хлопает глазами, невинно и по-детски. Музыка выключается, переключаясь на другую, тогда Урарака, нехотя, отстраняется. Тога на её слова так и не отвечает, опять отводит взгляд, вновь начиная громко говорить, предлагая выпить ещё. Никто не возражает, пока есть возможность без учителей, а ещё без стыда, класс пользуется ей. В голову уже закрадываются сомнения, что они смогут их нормально встретить, наверное, один Мидория, да Иида, который от выпивки отказывается, пытаясь всех успокоить. Тогда Урарака их запивает. Свои мысли тоже, все льется и разливается где-то далеко. Даже не заедает почти, она смотрит на Кьёку, у которой набиты щёки и теперь девушка как хомячок, хихикает получая злостный взгляд. Это замечает Каминари, тогда он тоже начинает смеяться, Джиро грозит им вырезать глотки, но с щеками полной еды, это звучит только еще более смешно. Даже Бакуго улыбается, на чем его ловит Киришима, нарываясь на реальное выгрызание глотки. Так и проходит время, за алкоголем, едой и весельем. В какой-то момент до Нового года остаётся час, некоторые тарелки уже опустели и Очако вызывается их отнести на кухню. Кто-то предлагает свою помощь, но девушка вежливо отказывается. Голова немного кружится, когда она ставит грязную посуду в раковину, но внимание на это не обращает. Девушка упирается об столешницу, протяжно выдыхая. Химико тоже не обращает на её внимание. Такая аналогия заставляет усмехнуться, горько. Горькое понимание, что ты только секундное головокружение, на которое стараются не обращать внимание. На самом деле, Тога вообще, не должна была прийти. Праздник девушка должна была отмечать в своей компании, но почему-то, пришла к ним. В тот день, когда Очако узнала об этом, в сердце кольнуло что-то вроде надежды. В руки опять попал телефон, а в голове витали мысли. Урарака листала профиль, наполненный фотками, а иногда и видео. Химико снимала разное, фоткала тоже. А ещё, не для кого не было секретом, что девушка тактильная. Очако Урарака, тоже, всегда это знала, но видя фото, где Тога обнимается и её обнимает Бубайгавара, выронила ложку из рук, вызывая беспокойство у Яойорозу, которая делала вкусности на Новый год.

≈☆≈

Время идёт неумолимо быстро, вот уже пришли оставшиеся гости, создавая ещё больше шума, а до Нового года уже десять минут. Химико чувствует, она как время, неумолимо пьяна, а ещё растекается на диване. Тога видит у неё подавленное настроение, тогда острое желание или жжение играет в ней, стукаясь об стенки желудка, подойди, ну подойди. Улыбка сама по себе появляется на губах, когда она продолжает его игнорировать. Нежные касания, они до сих пор, горят на спине, руках, участках шеи, где она коснулась. «Куранты скоро», — подсказывает ей мозг, а ещё крики, чтобы все собрались. Тогу тоже подхватывают, вытягивают, давая в ладони бумажку. На радость, Очако оказывается с ней плечом к плечу. У неё тоже поплывший взгляд и тяжелое дыхание, волосы растрепались, ложась на глаза, иррациональную чесотку в ладонях, дабы поправить, Химико не замечает.

«Всегда с ней так. Приходится не замечать и игнорировать.»

— Десять! Пиши-пиши!

«Желание, вот оно что».

— Девять! Почти стройным хором, все пишут в бумажки слова, Урарака тоже согнулась над листом, что-то выписывая. Химико за ней смотрит, сжимая сильнее бумагу с ручкой. — Восемь! В голове одно. Глазами девушка проскальзывает по остальным. — Семь!

Шесть! —

— Пять! Химико наконец сгибается над бумагой, стаскивая колпачок зубами. С Очако они чуть-ли не сталкиваются плечами. — Четыре! Руки дрожат. Время словно замедляется, Химико еще раз осматривает милейший профиль, нос-курнос, карие глаза, как у щенка. — Три! Кратко выдыхая, Химико также кратка в своих желаниях. — Два!

«Очако-чан»

Сжигает бумажку, кидает в бокал, а потом закрывает глаза, поднимает его, после чего запрокидывая в себя разом. Бумага во рту ощущается легким теплом и сильной горечью, сглатывая все, она высовывает язык, а потом надрывая горло:

— С Новым годом! – кричит и со стуком, ставит свой стакан на уже не такую чистую, скатерть.

Глаза остаются закрыты, в ушах звучит собственное сердцебиение, находясь будто под водой, девушка пытается отдышаться от чего-то. — Х-химико?… – дрожащий голос отвлекает, глаза открывает, смотря на обладательницу сразу же. — А? — Химико… Ч-что с ними? – блестящими глазами Очако смотрит на неё, тогда, только тогда, до неё доходит, кроме неё никто ничего не сказал. Оглядывая всех присутствующих, её ноги неконтролируемо отступают на два шага натыкаясь на диван. Замершие фигуры выглядят устрашающее.

≈☆≈

Время на часах тоже застыло. Страх накатывает с новой силой, Очако хочет опять подойти, проверить дыхание, ребят в целом. Они все зависли, будто на паузу поставили, у кого-то в руках так и остались не сожженые бумажки, кто-то застыл в улыбке, а возможно и в словах тоже, вокруг тишина и даже музыка, которая, как ни странно, продолжает играть, не разбавляет накаляющую атмосферу. — Очако-чан, ничего не изменится, если ты в пятнадцатый раз проверишь их, – говорит единственная не замершая девушка, заставляя вздрогнуть. — Сколько уже времени прошло? – сконфуженно, виновато спрашивает она. — Не знаю, часы же зависли, – Тога Химико берёт телефон стуча по дисплею. — Верно… Урарака ощущает, как ей жарко, а ещё то, что весь алкоголь из неё будто вышел, после того, как в округе все остолбенело, — это кстати, не шутка, даже на улице люди застыли, не доделывая шаг. — Блин, я получается, раньше желание загадала? – пальцем Химико изучает рельеф на диване, печально поджимая губы. Разговаривать о желаниях, в такой обстановке, наверное, — это плохо, но это то, что поможет отвлечься хоть на секунду. — Ты боишься, что не сбудется? Написала что-то важное? – шепчет Очако, двигаясь ближе. Только для того, чтобы её услышали, ничего большего. — Даже не представляешь, насколько, – отвечает ей в тон Тога, облизывая губы. Урарака кивает, находясь слегка в пространстве, не улавливая смысл слов. — А что… Будет, – сглатывает, рассматривает сверху-вниз, — если мы так и останемся вдвоём? Что если они так и останутся остолбеневшими? — Останемся вдвоём, – задумчиво, практически вкрадчиво, повторяет она. — Ага, что нам делать тогда? — Будем получается, жить только вдвоём, пока не кончится еда и вода? – легкомысленно ухмыляется Химико, но такой «план» поднимается на октаву-две-а то и три, в её голове. Заворачивается мыслью в водопаде, омутом остаётся там. — Как думаешь, почему именно мы вдвоём не застыли? — Не знаю, – пожимает плечами, убирает острые зубы обратно, поджимая губы, — похоже на какой-то фильм, где остаётся также несколько человек и им нужно понять, для чего судьба приготовила этот «подарок». — Кажется, я такое видела, только про возлюбленных, – говорит Очако, неосознанно, не вдумчиво. У неё в голове перечисление таких фильмов идёт, а потом, когда затянувшаяся тишина начинает давить на уши, девушка вдруг понимает. Открывает рот, но также быстро его закрывает, потому что, ни одной здравой мысли нет, ни одного оправдания и ноль слов. Она закрывает рот, боится поднять взгляд на собеседницу, краснеет, колени сильнее сводит, потому что, чертовски стыдно. Музыка прекращается и именно в этот момент, Тога в тишине комнаты переспрашивает: — Любовь значит, да? А потом Урарака оказывает в горизонтальном положение, прижатой к дивану, а ещё с раздвинутыми коленями. Ей просто приходится посмотреть на глаза, что так опасно блестят, на лицо, такое же раскрасневшиеся, как у неё, на губы, мокрые, на острые зубы, приходится чувствовать тяжелое, горячее дыхание, вес чужого тела, руки холодные на запястьях. Диван скрипит примирительно, мол, девочки вы по-аккуратней, — проблема только в том, что Тога Химико не знает таких слов. — Раз желание, все равно не сбудется, – глотает она, приближаясь ближе, — я тебе расскажу его. Урарака ощущает чужой нос на своей щеке, девушка не трется об неё, скорее нюхает, проходится носом, словно лакомство изучает. А потом, видимо, что-то все-таки унюхав, она приподнимается слегка, заводит своё колено между бедер Очако. — И что же ты загадала? – она слышит свой нетерпеливый голос, а потом своё сердце в бешеном ритме и кажется, сходит с ума от всего этого. Урарака итак ненормальная, но становится ещё больше, когда… когда красные губы, острые зубы, волосы, привычно собранные в два пучка, челка неровная, коротая щекочет кожу прямо сейчас, когда в руках дрожь мелкая, когда кроме лица перед собой ничего не остаётся. Когда Тога Химико. — Очаку-чан, – шепчет, хотя для Урараки это практически крик, прямо в губы, прямо в рот, прямо-прямо-прямо… И они целуются. Сначала только невесомо губами касаются, но это вводит в такой восторг, поднимает все в организме, а потом опускает, заставляет сердце забиться то сумасшедше быстро, то вообще прекратить. В первые секунды даже тяжело отвечать, но Очако отвечает, может быть с опозданием, не попадая по губам, она мажет по подбородку, но она отвечает, потому что это было тем, точнее, все что она могла хотеть, не могло сравниться с этим. Химико отпускает её руки, переходит на мягкие щеки, сжимает их. Острые зубы почти царапают губы; Урарака нежными касаниями гладит её спину. — Один! – кричит Каминари, а после все за ним начинают.

С Новым счастьем! —

— С Новым годом! Тога чуть ли не валится с дивана, все в комнате молчат, смотря на них, будто снова замерли, но нет, на этот раз это просто ошеломление. Урарака краснеет пуще прежнего, поднимается с кровати, задыхается практически, закашливается. Химико менее смущенно, облизывает рот, хлопая девушку по спине. Лица ребят описать невозможно, в настолько комичную ситуацию попасть ещё надо умудриться. — С Новым годом? – повторяет Тога, пока Очако прячет лицо в руках, от невозможного стыда и желания спрятать лицо.

Вот уж, не думала, что встречу праздник так, прижатой к кровати и с раздвинутыми коленями.