Не хуже него

— …Разве не ты говорил, что слабые должны умереть, мм? Дазай казался как обычно невозмутимым, пытаясь создать впечатление, что сейчас он находится в самой безопасной ситуации и в любой момент будет способен себя защитить, однако это совсем не было так. Осаму занимал наиболее уязвимую позицию среди нас двоих. Он, в отличие от меня, был безоружен и вдобавок связан, а у меня в кармане лежал пистолет. Я даже на секунду задумался, хотя сегодня у меня вообще не было желания разглагольствовать о наших ужасных отношениях. Я много думал, очень много думал, у меня было на это предостаточно времени. Это было неизбежно — я пришел неким выводам. — По-моему это говорил ты, разве нет? — Я тоже был спокоен. Старался не казаться напряженным. Был ли я напряжен на самом деле? Неимоверно. — Я? Я говорил, что ты слаб. — Ты пытался убить меня за мою слабость. Осаму посмотрел куда-то вниз и издал тихий смешок, затем поднял голову и взглянул мне прямо в глаза, все еще ухмыляясь. — Хочешь поговорить, Акутагава? Когда мое имя говорил он, оно воспринималось совсем иначе. Мои уши резко перестали слышать все звуки, а каждая мышца тела замерла в том положении, в котором была. Мой мотив резко сменил направление… — Хочу. Да, хочу. …но я сам не ожидал этого. Я даже не знал, о чем именно я хочу поговорить. Дазай моментально уничтожил мою способность здраво мыслить. — Я даже не ожидал, что ты воспримешь все мои слованастолькосерьезно, что они будут вертеться в твоей голове годами. — Твои слова наметили мне путь в жизни. Я… — мне вдруг захотелось сказать, что я благодарен ему, но язык не повернулся. — Твоим путем в жизни не может быть попытка соответствия чьим-то стандартам о сильных и слабых. — Ты говоришь мне не слушать тебя? После всего этого? — А ты слушал? Я говорил тебе не бить сразу, а ты все еще бьешь без разбора. Говорил разнообразить атаки, а ты остаешься таким же предсказуемым. Твоя слабость в том, что желание быть сильным ограничивается одним лишь желанием, которое даже не принадлежит тебе. Никто не может знать меня лучше, чем Дазай. Каждый раз, когда я ошибаюсь, я ненароком думаю, что в такие моменты говорил мне он. Осаму заставил весь мой мир крутиться только вокруг него самого и теперь говорит, что я зря его слушаю. В целом, он как всегда прав. Казалось бы, его слов уже было достаточно, чтобы раздеть меня, чтобы обнажить то, что существовало только для него, но он решил продолжить, залезая туда, куда не нужно было. — Я говорил тебе, что Ацуши силен, и что ты сделал с этой информацией? Начал соперничать с ним. Завидовать ему. Ревновать. — Я не ревновал. Почему-то меня задели эти слова, и мне было жизненно необходимо отрицать их, но на деле так и было. Я ответил Дазаю неуверенно, но он будто и не слышал моих слов — спасибо и на этом. — И все это вместо того, чтобы начать сотрудничать. Я удивился, когда увидел, что ты, оказывается, умеешь работать в команде. У вас получается отличный дуэт. Я выдохнул. Сердце все еще колотилось, будто меня должны были вот-вот казнить. — Но если бы тебе не пришлось, ты бы никогда этого не сделал… Как сам думаешь, кто из вас сильнее? — Никто. Я ответил без раздумий. Это именно то, что он хотел от меня услышать. Это было правдой, но я не сильно верил. В моих глазах у Ацуши было величайшее преимущество — одобрение Дазая, и если бы оно было у меня, я бы точно считал себя сильнее, чем сейчас. — Если вы наравне, то почему ты считаешь себя хуже? — Ты сам знаешь. Конечно, он знает. Он не может не знать, потому что он и создал стереотип в моей голове. Кажется, этот стереотип такой стойкий, что его невозможно разрушить, и я буду мучиться до конца своих дней. Даже сейчас, смотря в сторону, я чувствую, как взгляд Дазая прожигает во мне дыру. Знаю, он хочет, чтобы я сам изменил свои установки, но я не могу. — Ты не хуже него. Если Дазай сказал, что я хуже всех, значит я хуже всех. Если Дазай сказал, что я слабый, значит это действительно так. Если Дазай говорит, что я не хуже того, кого он одобряет и уважает, значит… значит это так. Есть только один человек, которому я верю безоговорочно.