Багряная нить

      На площади царило то особое безумие, что приходит в город лишь с большими праздниками. Древние стены, почерневшие от времени и копоти факелов, нависали над толпой молчаливыми стражами. Горгульи, притаившиеся под карнизами, скалились каменными пастями, словно насмехаясь над суетой внизу. А воздух, пропитанный запахом жареного мяса, медовых пирогов и горящих факелов, дрожал от гула толпы и звона клинков: рыцарский турнир в честь лорда Кима, был в самом разгаре.       Небо затянули низкие серые тучи, придавая происходящему оттенок нереальности. Вороны, привлечённые шумом и запахом крови, кружили над ареной, где два закованных в броню всадника в очередной раз разъезжались для решающего удара. Их доспехи, начищенные до блеска, тускло отражали хмурое небо. Лошади, украшенные яркими попонами с геральдическими символами, нервно перебирали ногами, чувствуя напряжение седоков.       Тэодор, облаченный в простую кожаную куртку и потертые штаны, наблюдал за происходящим, прислонившись к деревянному столбу. Его утончённые черты и бледная кожа слишком странно выглядели в сочетании с грубой одеждой, но в толпе, опьяненной зрелищем и элем, никто не обращал внимания на это. Его губы изогнулись в едва заметной усмешке, когда один из рыцарей с громким лязгом рухнул с коня. Длинное копьё пробило наплечник, и теперь из-под металла сочилась тонкая струйка крови.       Минхо протянул ему кружку с элем. — Твоё здоровье, «простой горожанин», — усмехнулся парень, особо подчеркнув последние слова. Его глаза лукаво блеснули. Обычно безупречно уложенные волосы парня были растрепаны, а на щеке красовалась полоса сажи — маскировка должна быть убедительной. — Как тебе твой собственный турнир? Интересно наблюдать за благородными господами, не находишь? — О, он восхитителен, — Тэодор отпил небольшой глоток из кружки и с явным наслаждением зажмурился, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Особенно забавно наблюдать, как Донхёк пытается удержаться в седле. Вчера за ужином он так убедительно рассказывал о своих военных подвигах… — Не удивительно! Он, как и все лорды с претензией на власть, теперь будет хвалиться перед тобой всем, чем только сможет. Они надеются на брак. Ты же понимаешь… — Это вряд-ли. Он слишком стар. — А по мне вполне себе жених. Ему, если не ошибаюсь около пятидесяти. — О, боги! Мне двадцать! — Тэодор скривился представив лорда Чона своим супругом. — Мама говорила, что по закону лорд Северных земель должен вступить в брак не позднее своей двадцать первой зимы, — он вздрогнул от того как резко Тэодор ткнул ему в грудь кружку с элем. — Ты верно забыл, что с сегодняшнего дня, я здесь закон?       Минхо нервно сглотнул, глядя на собирающуюся бурю в глазах Тэодора. И мысленно отблагодарил лорда Чона за громкое падение, которое отвлекло правителя. — Хм… Интересно, как он объяснит сегодняшний позор на поединке? — Тэодор с усмешкой наблюдал, как мужчина пытается поднять себя с земли. — Возможно, скажет, что его отвлекла особенно красивая дама? — ухватился за смену темы Минхо, кивая в сторону трибун, где расположились благородные дамы. — Скорее уж, особенно красивый кошелёк, — холодно заметил Тэодор. — Я видел, как он брал взятки от торговцев на прошлой неделе. Возможно, пора напомнить нашему доблестному рыцарю о верности его лорду?       Толпа взревела — побеждённый рыцарь наконец поднялся на ноги, его доспехи были измяты, а щит расколот. Победитель, высоко подняв забрало, приветствовал зрителей под радостные крики. Алое перо на его шлеме трепетало на ветру, словно язык пламени. Тэодор поморщился от пронзительного визга какой-то девушки. Но почти сразу его взгляд метнулся к трибунам, где сидели его советники. Он запоминал каждую реакцию, каждый жест — всё могло пригодиться позже.

***

      На другом конце площади, у городских ворот, укрепленных массивными железными решетками, двое путников пробирались сквозь толпу крестьян. Их появлению предшествовало долгое и опасное путешествие. Они спрятались в телеге старого торговца сеном и пережив несколько тревожных моментов у городских ворот, где стража особенно тщательно проверяла въезжающих, наконец, оказались в городе.       Высокий юноша в примечательном алом плаще то и дело останавливался, с детским восторгом разглядывая происходящее вокруг.       Чонгук никогда не видел столько людей разом. Каждый новый звук, запах, зрелище заставляли его сердце биться чаще. Улыбка не сходила с его лица, а эмоции грозили взять верх. Хорошо, что красный плащ помогал сдерживать волчью сущность. — Гук, не глазей так откровенно, — пробормотал Чан, нервно оглядываясь. — И не увлекайся! А то не успеем уйти до темноты. — Уймись, Чан! Мы с тобой совсем не отличаемся от людей вокруг! Ах! Ты только посмотри на эти доспехи! А запахи! — Чонгук улыбался, и его глаза сияли неприкрытым восторгом. — Я чую жареное мясо, свежий хлеб, пряности! Нужно купить чего-нибудь для матери. Порадовать её. — Или расстроить! Подумай как она отреагирует, когда узнает, что старик отпустил нас в город! — Паникер! Ты только посмотри на этих людей — они такие разные, такие… живые!       Чан только вздохнул. Он понимал восторг друга и сам готов был расплыться от восхищения, но держал себя в узде. Должен же хоть кто-то из них быть серьёзным. Кроме того, сейчас Чан чувствовал странное беспокойство, словно что-то важное должно было вот-вот случиться. — Пойдём туда! — Гук схватил его за рукав и потащил за собой, вырывая из тревожных мыслей.       Они медленно продвигались через праздничную толпу, вдоль торговых лотков и палаток, где продавали всё: от простых деревянных игрушек до экзотических специй из дальних стран. Воздух был наполнен музыкой — где-то играли волынки, в другом месте звенели бубенцы, а откуда-то доносились протяжные звуки лютни. — Смотри! Там показывают кукольное представление! — Чонгук потянул друга за руку. — Пойдём, посмотрим. — Гук, сказки? Пошли лучше туда, — Чан махнул в сторону, где реяли разномастные флаги. — Там уже турнир начался.       Но Чонгук уже спешил к маленькой сцене, украшенной потрепанными занавесями, где разыгрывалась история о храбром рыцаре и драконе.       Куклы двигались рывками, а кукловод хриплым голосом изображал рев чудовища. Вокруг собралась толпа детей, их глаза широко раскрыты от страха и восторга. — Потрясающе, — сухо заметил Чан, внимательно наблюдая за представлением. — Особенно учитывая, что посмотреть на сказку о драконах меня притащил девятнадцатилетний парень!       Чонгук нахмурился, но его внимание тут же привлёк новый источник веселья — жонглёр, подбрасывающий горящие факелы. Огненные дуги в воздухе завораживали, напоминая о древних ритуалах. — Смотри, как ловко! — воскликнул Чонгук. — Мать-Луна, дай мне сил, — взмолился Чан, закатывая глаза к небу.

***

      Турнирное поле раскинулось за чертой старого города, на месте, где обычно проводили казни. Черные вороны, разжиревшие на падали постоянные обитатели этого места, с любопытством наблюдали за тем, как слуги по-новой устанавливали упавшие флажки и готовили поле для нового заезда.       Тэодор уже протиснулся в первые ряды, чувствуя, как внутри поднимается колючее чувство возбуждения. Здесь, среди простолюдинов, пропахших дешевым элем и чесноком, он мог позволить себе улыбаться, кричать, делать ставки — все то, что было немыслимо в стенах замка, где каждый его жест изучался вездесущим Мином высматривающим признаки «волчьего безумия». — Ставлю на рыцаря в черных доспехах, — произнес он, протягивая потускневшую медную монету букмекеру с изуродованным лицом. — Плохой выбор, парень, — прохрипел беззубый старик, и струйка табачной жижи потекла по его подбородку. — Сир Кайн непобедим в этом сезоне. Говорят, его меч был закален в крови волчат.       Тэодор только усмехнулся. Он знал каждого рыцаря по имени, знал их сильные и слабые стороны, помнил запах их пота во время тренировок и страха во время коронации. Но сегодня ему хотелось просто играть — играть в простого зрителя, делать глупые ставки и притвориться, что дворцовая жизнь его совсем не интересует.       Его внезапно толкнули в плечо, заставив пошатнуться. Тэодор развернулся, готовый разразиться отборной бранью, но слова застряли в горле. Перед ним стоял высокий юноша в алом плаще, настолько ярком, что он напоминал открытую рану на сером полотне толпы. — Смотри, куда прешь, деревенщина, — прошипел Тэодор собравшись мыслями и стряхивая с рукава несуществующую пыль. Что-то в этом незнакомце царапало его омежье чутье, заставляя волосы на затылке встать дыбом.       Незнакомец в алом плаще склонил голову набок, и в тени капюшона мелькнула озорная улыбка. — Прошу прощения, господин хороший. Не знал, что городские такие… хрупкие.       Рядом с парнем в красном плаще тихо застонал его спутник, высокий широкоплечий парень, с едва заметным шрамом на лице. — Гуки, пожалуйста… — О, так у деревенщины есть имя? Гуки-и… — Тэодор шагнул ближе, задирая подбородок. Краем глаза он заметил, как напрягся Минхо. — И няньку с собой привел. Как мило.       Толпа вокруг них расступилась, почуяв намечающуюся драку. Где-то вдалеке затрубили горны, возвещая начало турнира, но здесь, в этом маленьком круге, воздух загустел от напряжения куда сильнее, чем на ристалище.       «Гуки» сделал шаг вперед, оказываясь непозволительно близко. От него пахло лесом, дымом костра и легкой горчинкой дикого мёда… Тэодор почувствовал, как по спине пробежал холодок — не страха, но странного предвкушения. — Знаешь, — произнес незнакомец, наклоняясь к самому уху Тэодора, — ты похож на маленького, злого котенка. Такой же колючий и… — Он принюхался, а омега замер, внезапно осознав свою ошибку. — …сладко пахнущий.       Площадь взорвалась криками — рыцари выехали на ристалище. Звон копий о щиты, ржание лошадей, восторженные вопли толпы — все это слилось в какофонию звуков, но Тэодор слышал только собственное сердце, которое громче любых звуков билось о ребра. — Альфа, — прошептал он одними губами, отшатываясь.       Минхо мгновенно оказался между ними. Но парень в красном плаще только рассмеялся, запрокидывая голову. — Не бойся, котенок. Сегодня я здесь не за этим.       На арене сир Кайн как раз выбил из седла очередного противника. Толпа взревела, требуя крови, но побежденному рыцарю позволили удалиться с поля боя. Тэодор поймал себя на мысли, что не может оторвать взгляд от профиля Гука, четко очерченного в свете полуденного солнца. — Котенок хочет поиграть? — внезапно спросил Чонгук, поворачиваясь к нему. — Спорим, я угадаю победителя следующего поединка? — Ставлю серебряный, — выпалил Тэодор прежде, чем Минхо успел его остановить. — О нет, — Чонгук покачал головой, и его улыбка стала хищной. — Если я выигрываю, ты скажешь мне свое имя.       Тэодор замер. Где-то на краю сознания билась мысль, что это ловушка, что он не должен… Но азарт уже захватил его, как в детстве, когда он убегал от нянек в лабиринты замковых переходов. — А если выиграю я? — Тогда я сниму капюшон, — просто ответил Чонгук.       Минхо дернул Тэодора за рукав, но тот отмахнулся. На арену выехали новые бойцы — рыцарь в черных доспехах и молодой выскочка в начищенных до блеска латах. — Ставлю на новичка, — произнес Чонгук, указывая на молодого рыцаря. — Идиот, — фыркнул Тэодор. — Черный рыцарь его размажет.       Вокруг них снова начала собираться толпа, привлеченная странной парой спорщиков. Чан тихо выругался сквозь зубы, но Чонгук, казалось, наслаждался каждой секундой происходящего.       Горн протрубил начало поединка. Рыцари сорвались с места, копья наперевес…       Грохот копыт, звон металла и крики толпы слились в единый рев, когда рыцари столкнулись. Тэодор уже открыл рот, чтобы злорадно рассмеяться — он был уверен в победе черного рыцаря. Но в последний момент молодой выскочка совершил немыслимый маневр: его лошадь словно в танце ушла влево, а копье описало невероятную дугу, поймав соперника в единственную уязвимую точку. Черный рыцарь с грохотом рухнул в грязь. — Как… — выдохнул Тэодор, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он знал каждого рыцаря в своих землях, каждый прием, каждую… — Это невозможно. — Ничего невозможного, — промурлыкал Чонгук ему на ухо, снова оказавшись непозволительно близко. — Особенно когда твой противник слишком самоуверен. Так что насчет имени, котенок?       Тэодор развернулся, готовый огрызнуться, но… В черных глазах Чонгука плясали золотые искры и омега поплыл… — Т-тэ, — выдавил он. — Врешь, — улыбнулся Чонгук, в его голосе не было упрека, только теплое ровное рычание. — Но я подожду. У нас впереди еще целый день, правда, Тэ? — Гук, пошли… — Чан одернул друга за руку и они не прощаясь направились в сторону таверны. — И чего тебя дернуло заводить знакомства? Собирались же тихо на все поглазеть!       Тэодор смотрел им вслед, чувствуя, как мелкая дрожь бьёт по телу, заставляя сердце замирать, а ладони потеть. — … тихо на все поглазеть…

***

      Жизнь в торговых рядах бурлила подобно ядовитому зелью в ведьмином котле. Лавки ломились от товаров: связки сушеных трав свисали над головами, распространяя дурманящий аромат, серебряные амулеты поблескивали в свете факелов, шелковые ленты трепетали на ветру как змеиная кожа. — Специи Восточного моря! — кричал смуглый торговец, его зубы сверкали золотом. — Корица, способная приворожить любого! Имбирь, дарующий мужскую силу! — Шелка из земель, где восходит солнце! — вторила ему женщина в богатом платье. — Тоньше паутинки, прочнее кольчуги!       Минхо тянул за собой Тэодора, который видимо все еще пребывал под впечатлением от нового знакомства. Он бесцельно блуждал взглядом по лавкам и лениво переставлял ноги, постоянно спотыкаясь о булыжники мостовой. Постепенно пробираясь через рыночные ряды Минхо уверенно вел его в направлении палаток бродячих артистов, стараясь не обращать внимания на торговцев. — Свежие пироги! Горячие пироги с мясом, — зазывала полная женщина в переднике, испачканном мукой. Её руки были красными видимо от жара печи, а на шее поблескивал простой железный амулет — защита от злых духов и оборотней в виде медвежьего клыка. — Хочешь? — Минхо потянулся за монетами, но Тэодор остановил его легким прикосновением к запястью. — Подожди. Смотри, — он кивнул в сторону прилавка, где какой-то оборванец пытался незаметно стащить пирог.       Тэодор наблюдал с холодным интересом, за его аккуратными движениями и блеском голодных глаз. В глубине души лорд Ким надеялся, что у мальчишки все получится… Но захватывающий спектакль закончился, как только торговка заметила вора и закричала, зовя на помощь… Стража тут же схватила беднягу, его тощие руки жестоко выкрутили за спину. А пирог упал в грязь. — Мда… печальный исход… С другой стороны, будет кого сегодня помиловать в честь коронации, — заметил Тэодор с лёгкой улыбкой.       Торговка причитала и кряхтя суетилась вокруг пирога лежащего в грязи. Жалуясь на количество времени и продуктов потраченных на особый рецепт, которые уже никто не вернёт… — Интересно, — прошептал Тэодор склонившись к уху Минхо, — сколько бродячих псов исчезло за последнюю неделю ради её… особого рецепта?       Минхо поморщился, но промолчал. За годы общения с лордом он привык к его мрачным шуткам. «Пироги из собачатины!» — но если подумать, в голодные времена люди ели и не такое.       Внезапно толпа всколыхнулась, как потревоженные на площади голуби, а у помоста для глашатаев появился мужчина в потрепанной ливрее городских цветов. Его громкий голос разнесся над площадью: — Слушайте все! Объявляется состязание лучников! Победителю — серебряный кулон с лунным камнем, освященный самим епископом! Защита от тварей ночи и знак особой милости нашего лорда Ким Тэодора Эрих фон Хейна.       Толпа оживилась и людской поток потянул Тэодора и Минхо к помосту, где уже выстроились участники. Среди которых омега вновь увидел его — парня в красном плаще.

***

— Чонгук, ты с ума сошёл! — шипел Чан, пытаясь оттащить друга. — Это не игра! Один неверный жест, одно неосторожное движение — и нас раскроют! — Я просто хочу попробовать, — улыбнулся Чонгук, и в его улыбке мелькнуло что-то хищное. — Смотри, приз — серебряный кулон. Матери понравится. Она любит красивые вещи. И тратиться не придётся — Ох. Луна-заступница. — Чан опустил голову. — Но после домой! Солнце уже клонится к закату… — Идёт!       Тэодор наблюдал за соревнованием с растущим интересом. Большинство участников были откровенно плохи — стрелы летели мимо мишеней, вызывая смех толпы. Но юноша в красном плаще… его движения были спокойными, он делал все играючи, словно шутя… но каждый его выстрел достигал цели.       Взгляд омеги выхватывал все больше деталей: необычную грацию юноши, его странную улыбку, тревогу его спутника. Что-то здесь было не так, и Тэодор чувствовал это всем своим существом. — Минхо, — произнес он тихо, — как думаешь, волк может забрести в овчарню? — Только если он очень глуп или очень голоден, — ответил Минхо, следя за направлением взгляда своего лорда. — Или если он влюблен… — Влюблён, — усмехнулся Тэодор. — Да. Помнишь, мама рассказала старую легенду о волке, полюбившем человеческую деву? Но… к чему эти вопросы? Ты думаешь сюда забрался кто-то из стаи? — Мне кажется… — Тэодор прищурился рассматривая лучника. — Нет… Но с этим парнем что-то не так… Он как заговоренный… ни разу не промазал… — Хочешь, чтобы я… — Нет. Я сам.       Тэодор протиснулся сквозь толпу к помосту. В этот момент Чонгук натягивал тетиву для последнего выстрела. Омега сделал шаг вперед и намеренно толкнул его под локоть.       Стрела, пронзив густой вечерний воздух, растворилась в тёмных небесах. — Прошу прощения, — елейным голосом произнёс Тэодор. — Какой я неуклюжий.       Чонгук обернулся, капюшон немного сполз и их взгляды встретились. — Ах… это снова ты… Гуки, — Тэодор широко улыбнулся наблюдая за хороводом золотых искр в глазах напротив.       А Чонгук… Чонгук утонул в голубом холоде омежьих глаз, которая показалась ему странно притягательной… зовущей… Альфа тряхнул головой. — Ничего страшного, — он улыбнулся в ответ, его улыбка была полна искреннего тепла. — Бывает.       Тэодор замер, растерянность на мгновение исказила его точёные черты. В воздухе повис запах замешательства — он ждал гнева, проклятий, может даже удара — но не этой обезоруживающей тёплой улыбки. — Ты… ты не расстроен? — Из-за одной стрелы? — смех Чонгука эхом разнёсся над площадью. — Жизнь слишком коротка для обид на случайные толчки. Я думаю, что ты сегодня это понял, котёнок. — Тэодор почувствовал, как его щёки начинают гореть. Это было непривычно и раздражало. — Хотя… — произнес Чонгук, чуть отстраняясь. — Я хочу компенсацию за потерянную возможность выиграть кулон для моей матушки. — К-какую еще компенсацию? — подозрительно прищурился Тэодор. — Составь мне компанию. Ты же горожанин. Покажешь, где тут продают настоящий мед, а не разбавленную бурду. — Это плохая идея, — одновременно произнесли Минхо и Чан, переглянулись и замолчали.       Тэодор знал, что должен отказаться. Что это безумие — гулять по ярмарке с альфой… но адреналин турнира все еще бурлил в крови, а в глазах парня напротив плясали золотые искры, и… — Только если ты купишь мне медовый пирог, — услышал он собственный голос. — С удовольствием… — начал было Чонгук, но Чан дёрнул его за рукав. — Нет! Никаких прогулок! Нам пора, — процедил он сквозь зубы. — Солнце садится.       Чонгук нехотя кивнул, его улыбка чуть померкла. — Прости, котенок Тэ. Может быть, в другой раз?       Он растворился в море тел прежде, чем Тэодор успел ответить. Красный плащ мелькнул между рядами торговых лавок последним отблеском догорающего дня. — Любопытно, — протянул Минхо, возникая из теней. — Я никогда не видел тебя таким… взволнованным. — Заткнись, — огрызнулся Тэодор, но его взгляд был прикован к точке, где среди серой массы простолюдинов исчез альфа.

***

      Солнце медленно погружалось во тьму. Праздник продолжался, но теперь в нём проступило что-то зловещее. Факелы метали на каменные стены тени, танцующие в дьявольском хороводе. Воздух пропитался дымом и предчувствием ночи. В дальнем лесу завыл волк, и Тэодор вздрогнул, различив в этом вое нечто пугающе знакомое. — Вы в порядке? — Минхо положил руку ему на плечо. — Может, пора возвращаться? В замке уже наверное приготовили приём для знати… — Нет, — Тэодор стряхнул его ладонь. — Я хочу ещё побыть здесь.       Праздничная площадь постепенно пустела. Торговцы сворачивали лотки, убирали товары. Тэодор бесцельно бродил между рядами, пока не заметил брошенную алую ленту — она застряла между досок помоста, где недавно проходил турнир. — Странный он, — пробормотал Минхо, проследив за взглядом Тэодора. — Этот Гуки… да и его друг тоже. Есть в них что-то… — Ты о чём? — Тэодор нахмурился. — О том, что они будто не из нашего мира… — Чушь, — отрезал Тэодор, но его пальцы невольно коснулись ленты.       А за городскими стенами, на пыльной дороге, скрипела телега. Чонгук лежал на сене, глядя в темнеющее небо. — Ты ведь понимаешь, что это безумие? — тихо спросил Чан. — Это человек… — Ты забыл? Моя матушка тоже человек. — Она исключение! И ты знаешь почему, — буркнул Чан. — Знаю, — Чонгук провёл рукой по лицу. — Но ты видел, Чан? Видел, как он улыбается? В этой улыбке столько… — Яда, — закончил Чан. — Столько яда…! Забудь о нём, Гук. Люди для нас чужаки…       Чонгук промолчал, вспоминая тонкий профиль и надменно изогнутые губы, которые так неожиданно смягчились в улыбке. — Да… он — яд… Но чертовски притягательный…

***

      В замке, после утомительного приёма, где омегу преследовал неизменно суровый взгляд лорда Мина, Тэодор поднялся в свои покои. Покрытые каплями дождя окна отражали тусклый свет догорающего камина. Свечи потрескивали, создавая свою собственную симфонию теней на каменных стенах, а воздух был пропитан тяжелым ароматом горящего воска. Он приблизился к окну — за которым простирался тёмный лес… — Милорд, — служанка внесла серебряный кувшин с подогретым вином. Поднимающийся над горлышком пар, наполнял комнату пряным ароматом. — Леди ждут вашу светлость.       Тэодор медленно развернулся. Еще мгновение назад его взгляд был отстраненным, будто мысли блуждали где-то далеко, но сейчас… — Мне пригласить их? — робко уточнила девушка, с нарастающим беспокойством наблюдая, как прекрасные черты Тэодора искажаются в маску холодной ярости. — Нет! Мне сегодня никто не нужен! — его голос прогремел под сводами комнаты, заставив дрожать хрустальную люстру. В этом рыке слышалось что-то первобытное, дикое, пугающее. — Конечно, конечно… милорд, — служанка, сжавшись, поспешно скрылась за дверью. Все знали — гнев лорда Кима страшен. Он не знал пощады и до коронации, что уж говорить теперь. — Да что со мной? — прошептал Тэодор в пустоту, прижимая горячий лоб к холодному стеклу.       В памяти непрошено всплывали детали сегодняшнего дня: длинные узловатые пальцы, уверенно державшие тетиву, мягкая улыбка на скрываемом тенью капюшона лице, хрипловатый смех, от которого что-то просыпалось в груди. Он помнил каждую чёрточку, каждый жест — и это пугало.       Тэодор налил себе вина, но даже не притронулся к нему. Его взгляд был прикован к танцующему пламени свечей, в котором ему мерещились золотые искры чужих глаз. Где-то вдалеке волки продолжали петь свою древнюю песню, и в их вое слышался отголосок тайны.       Ночь окутала замок чёрным бархатом. Тэодор метался в постели, преследуемый воспоминаниями о тёплой улыбке и запахе леса. Лишь когда первые лучи солнца коснулись горизонта, он провалился в сон. Но впервые за долгие годы его сновидения не были окрашены алым — их заполнил мягкий золотой свет, прогоняющий древние кошмары.       А в лесной чаще волки всё пели и пели, словно празднуя начало чего-то неизбежного и пугающего.