Багряная нить

      Сознание возвращалось медленно, словно вязкая смола, заполняющая пустоты разбитого сосуда. Сперва пришла боль — тупая, пульсирующая, разливающаяся по левой ноге горячими волнами. Затем ноздри наполнил сладковатый запах сушёных трав, смешанный с терпким ароматом дыма.       Где-то рядом потрескивал огонь. Совсем близко. Его песня успокаивала, но тихий шорох шагов и звяканье металла заставили Тэодора напрячься. Он боялся открыть глаза, опасаясь того, что может увидеть.       Последнее, что он помнил — странное чувство падения в бездонную тьму. Память лениво возвращалась обрывками, которые, словно листы бумаги, брошенные в костёр, вспыхивали и тут же сгорали. Вот он бежит по лесу, преследуемый Тенью, вот спотыкается, вот летит на землю… а дальше темнота.       Он медленно разомкнул веки. Потолок над ним был низким, сделанным из необтёсанных деревянных балок, с которых свисали пучки засушенных трав, связанные бечёвкой — розмарин, душица, полынь, мята. Между ними поблёскивали странные амулеты из косточек и перьев.       Тэодор медленно повернул голову и вздрогнул. Он узнал его… У деревянного стола, полубоком к нему, стоял Чонгук. Его волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбились две непослушные пряди, частично скрывая лицо и опускаясь на мощную шею. Он был в одних лишь свободных льняных брюках, подвязанных на бёдрах, невольно позволяя взгляду Тэодора изучать своё сильное тело. Он работал над чем-то, растирая в каменной ступке какое-то снадобье, мускулы перекатывались под кожей при каждом движении.       Тэодор попытался приподняться и тихо застонал от боли. Движение привлекло внимание Чонгука. Он резко обернулся, и на мгновение Тэодору показалось, что глаза напротив сверкнули жёлтым пламенем. — Ты очнулся, — тихий голос Чонгука отозвался в голове Тэодора неприятным эхом. — Лежи спокойно… котёнок. «Котёнок», — и снова в голове Тэодора засверкал хоровод событий: алый плащ, встреча в таверне у перекрёстка дорог, поцелуи… охота, тени, и потом — обращение Чонгука в волка на его глазах, откровения старой няньки о том, что и сам он, Тэодор — оборотень. Тошнота подступила к горлу, заставив его поморщиться. — Воды, — прохрипел он, с трудом сглотнув.       Чонгук отложил каменный пестик и шагнул к очагу, где на крюках висело несколько разных по размеру котлов. Он зачерпнул деревянным ковшом тёмную жидкость из самого маленького из них, подошёл к Тэодору и осторожно сел на край грубо сколоченной лежанки, застеленной шкурами.       Тэодор приподнялся на локтях, с подозрением глядя на ковш. Запах отвара был сладковато-терпким, с нотками мяты. — Что это? Яд? — Это отвар из трав. Придаст тебе сил, — Чонгук терпеливо поднёс кружку к его губам. — Пей. Если бы я хотел тебя убить, я бы просто оставил тебя умирать в Волчьей лощине.       Тэодор сделал осторожный глоток и закрыл глаза. Остро-пряный вкус пощипывал язык, а тепло отвара растеклось по горлу, смягчая боль. Он облегчённо вздохнул. — Что ты делал в лесу один? — поинтересовался Чонгук. — Преследовал Тень, — ответил Тэодор. — В одиночку? — Чонгук наклонил голову, его плечи напряглись, и на секунду Тэодору показалось, что он услышал низкое, утробное рычание.— Ты глупее, чем я думал, котёнок.       Его пальцы осторожно коснулись руки Тэодора, и тот вздрогнул — не от боли, а от неожиданной нежности этого прикосновения. — Где мы? — Это? Можно сказать, это мой дом, — ответил Чонгук, поднимаясь и возвращаясь к столу. — …твой дом? — Я присвоил себе эту хижину несколько лет назад. Привёл её в порядок и теперь прихожу сюда, когда хочу побыть один. — Подожди… Ты принёс меня в поселение Стаи?! — Нет… Стая отсюда далеко, — Чонгук слегка улыбнулся, продолжая растирать что-то в миске. — Не беспокойся.       Тэодор почувствовал, как тело расслабилось от этих слов словно повинуясь приказу. — Значит, ты нашёл меня в Волчьей лощине? — Да. Ты, видимо, упал с обрыва и ударился головой о камень. И ещё… — он кивнул на левую ногу Тэодора, обмотанную полосками ткани, — обломок ветки почти насквозь проткнул твоё бедро.       Тэодор, заметив взгляд Чонгука, приподнял тёплые шкуры, чтобы спрятать ногу под ними, и тут же залился краской, обнаружив, что на нём нет одежды. — Ты… ты раздел меня? — вопрос прозвучал резче, чем он намеревался. — Пришлось. Твоя одежда промокла от снега и крови. К тому же, мне нужно было проверить, нет ли других ран.       Чонгук сделал шаг в сторону лежанки, Тэодор неосознанно потянул шкуры выше. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей в очаге. — Ты голоден? — внезапно спросил Чонгук. — Я приготовил бульон из кроличьего мяса и лесных кореньев, — налив дымящуюся жидкость в деревянную миску, он подошёл к Тэодору и сел на край лежанки, протягивая миску. — Это поможет тебе восстановить силы.       Тэодор попытался взять её, но его руки дрогнули, и Чонгук, вздохнув, отставил миску и помог ему сесть, подложив под спину свёрнутый мех. — Позволь мне, — тихо сказал он, снова беря миску и поднося её к губам Тэодора.       Омега гордо вскинул подбородок. — Прекращай! Я не ребёнок! — Не ребёнок, — согласился Чонгук с мягкой улыбкой. — Ты раненый омега, который слишком горд и упрям. А я — альфа, который о тебе заботится. Так что, котёнок, — последнее слово он произнёс с особым ударением, — открой рот и пей.       Тэодор фыркнул, но всё же приоткрыл губы, позволяя тёплой жидкости течь в горло. Бульон оказался на удивление вкусным — насыщенный, пряный. Он с жадностью сделал несколько больших глотков и отстранился, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Не называй меня так. — Как? — невинно переспросил Чонгук. — Котёнок, — процедил Тэодор сквозь зубы. — Я не котёнок. Я — Тэодор Эрих фон Хейн, правитель Северных земель. — Когда я впервые встретил тебя, ты так забавно морщил нос, совсем как маленький сердитый котёнок, — в глазах Чонгука вспыхнули озорные огоньки. — Поэтому здесь, — он обвёл рукой хижину, — рядом со мной, ты — котёнок с шишкой на лбу и дыркой в бедре.       Тэодор едва удержался, чтобы не зашипеть от возмущения, но, осознав, что этим лишь подтвердит сравнение, вырвал миску из рук Чонгука и выпил остаток бульона в несколько глотков, не обращая внимания ни на головокружение, ни на то, как жидкость обожгла горло. — Вот! Я сам могу о себе позаботиться, — заявил он, возвращая пустую миску. — Всегда мог.       Чонгук принял миску, но не встал, продолжая сидеть так близко, что Тэодор чувствовал жар его тела сквозь шкуры. — Я знаю, — тихо сказал он. — Знаю…       Что-то в голосе Чонгука — искренность, понимание? — заставило Тэодора поднять взгляд, и на мгновение ему показалось, что он тонет в омуте тёмных глаз напротив. Тело отозвалось лёгкой дрожью и, кажется, подалось вверх в желании прижаться к Чонгуку. — Ты должен поспать, кот… Кхм, правитель Северных земель Тэодор Эрих фон Хейн, — ласково произнёс Чонгук, проведя рукой по волосам Тэодора. — Для выздоровления тебе понадобятся силы.       Тэодор и хотел бы возразить, но не смог. Возможно, так подействовал горячий бульон, или это была реакция на уютную атмосферу старой хижины… а возможно, всему виной голос Чонгука и его аромат…       Он почувствовал, что глаза начали слипаться, и вскоре провалился в мягкое забытье.

***

      Ему снился сон:       Он скакал на коне вперёд по старому тракту. За ним следовали охотники и рыцари. Они загнали Стаю в капкан и вступили в бой, нещадно рубя головы огромным волкам. Горячая кровь тяжёлыми брызгами падала на его одежду и лицо. Всюду слышался лязг металла, ржание коней, крики людей и вой.       Но вдруг всё это стихло, и Тэодор остался посреди сечи один. Среди обезображенных тел оборотней, людей и коней. Он стоял по колено в этом кровавом месиве, а перед ним лежало тело огромного белого волка, чья шерсть почти вся стала алой, впитав в себя кровь. «Тебе ведь хочется стать убийцей? Зачем ты остановился?» — услышал он чей-то шёпот, переходящий в смех.       Он оглянулся вокруг, но никого не увидел. — Кто здесь?       В ответ эхо ответило смехом. Тэодор закрыл уши и зажмурился что есть сил, погружаясь в тишину. — Преклоните колени перед лордом Тэодором Эрихом фон Хейном, законным наследником этих земель!       Резкий голос заставил его открыть глаза. Он в парадной зале Зимнего замка. Где проходила коронация. Но не он сейчас на троне… точнее он, но другой. Тощий, со злым горящим взглядом и мерзкой ухмылкой на лице, его двойник расслабленно развалился на троне, упираясь ногой в голову волка… белого волка. — Это не я… нет! — шептали губы Тэодора. Но голос прозвучал слишком громко, и все в зале посмотрели на него…       Его вассалы… Их лица скрывали маски, как на зимнем балу, но он видел их искажённые улыбки и слышал смех. — Я — это ты, — произнёс двойник, поднимаясь с трона и тут же оказываясь рядом с Тэодором. — Посмотри. — Его рука потянулась вперёд, и Тэодор ощутил касание пальцев на своём лице. — Мы — правитель Северных земель Илльмерии… Мы — Тэодор Эрих фон Хейн. — Нет… нет! — смех вокруг становился громче. — Да… это всё мы… — извращённая улыбка на лице напротив оголила зубы, открывая клыки и буквально разрывая лицо двойника пополам… — Нет! Это не я! Я — Тэхён… я — Тэхён…       Со всех сторон наступали Тени, и он почувствовал, как утопает в собственном ужасе.       Тэодор подскочил на кровати, весь взмокший от пота. Он не чувствовал боли, но кричал… Кричал от страха. И этот крик становился всё громче, казалось, что это вой раненого зверя. Он даже не сразу понял, что проснулся. Лишь когда крепкие горячие руки обняли его и прижали к такому же горячему телу, а тихий голос Чонгука успокаивая, окутывал собой,       пряча от кошмара, Тэодор вернулся в реальность. — Тише… Тише, котёнок. Всё хорошо. Я здесь. Я рядом… Я всегда буду рядом.       И Тэодор снова провалился в сон, в котором больше не было крови и пугающих лиц… Там были руки… большие, крепкие… сильные. И голос, который обещал: «Я всегда буду рядом… мой Тэхён».

***

      За маленьким окном хижины ярко светило зимнее солнце, когда Тэодор проснулся от запаха жареного мяса и свежего хлеба. Взгляд сразу нашёл Чонгука, который стоял у очага, переворачивая на чугунной пластине куски мяса. Тэодор позволил себе несколько мгновений просто наблюдать за ним, за уверенными движениями его рук, за тем, как первые лучи солнца играли в его чёрных волосах, создавая вокруг него волшебное сияние.       Пошевелив ногой, он ощутил, что боль притупилась, стала глухой, ноющей, но уже не такой острой. «Возможно, сегодня я смогу подняться…» — Как ты себя чувствуешь? — спросил Чонгук, не оборачиваясь. — Лучше, — ответил Тэодор, пытаясь сесть на кровати. Комната перед глазами слегка закружилась и поплыла. — Сегодня хотя бы не тошнит. — Это хорошо, — Чонгук подошёл к нему с дымящейся тарелкой. — Значит, сейчас будем тебя кормить, — сказал он, садясь рядом. — Не нужно… Я могу сам, — сказал Тэодор, протягивая руку, ожидая, что Чонгук отдаст тарелку. — Твои руки всё ещё дрожат, — сказал тот мягко. — Позволь мне. — В прошлый раз я прекрасно справился, — огрызнулся омега, раскрыв ладонь в требовательном жесте. — Упрямый котёнок, — пробормотал Чонгук, вздохнул и отдал ему тарелку. — Ешь аккуратно.       Тэодор стиснул зубы, но промолчал, принимаясь за еду. Мясо было идеально приготовленным… нежное, ароматное, оно таяло на языке, наполняя рот своим соком. Тэодор ел жадно, закидывая в рот большие куски и как-то по-кошачьи урча… — Не спеши, — хмыкнул Чонгук. — Оно не убежит.       Тэодор одарил его хмурым взглядом, не переставая жевать. Боги, он и не осознавал, насколько на самом деле был голоден.       Расправившись с едой, Тэодор попытался встать, но ноги не послушались, и он тут же упал обратно. — Ну и что ты удумал? — спросил Чонгук, наблюдая за ним. — Забыл? Ты ранен. Будешь слишком много двигаться — рана откроется. Несколько дней покоя тебе просто необходимы. — Я не могу оставаться здесь, — возразил Тэодор. — Нужно вернуться в замок. — Я отправил сообщение твоему другу, — сказал Чонгук, поднимаясь и забирая пустую тарелку. — Он знает, что ты в безопасности и сообщит об этом твоим людям в замке. — Другу? Минхо?       Чонгук кивнул. — Чан часто видится с ним, поэтому… — Чан, значит? Так вот куда этот засранец пропадал в последнее время… — Ну… любовь, знаешь ли, такая штука…       Они замерли, смотря друг на друга… — Мне нужно помыться, — встрепенулся омега, меняя тему.       Чонгук отложил в сторону тряпку, которой вытирал стол и указал рукой на деревянную бадью в углу хижины. — Я могу наполнить её для тебя, — предложил альфа, потирая шею. — Но… тебе понадобится помощь с ногой.       Тэодор открыл было рот, чтобы возразить, но, вспомнив о боли, что появлялась при каждом движении, осознал — он действительно не справится сам. — Хорошо, — признал он неохотно и снова укрылся шкурами до подбородка.       Тэодор наблюдал, как ловко Чонгук перенёс самый большой из котлов к ванне и перелил из него воду. Он видел поднимающийся от поверхности пар и чувствовал, как тело покалывает от предвкушения погружения в тёплую воду.       Чонгук подошёл к кровати и осторожно откинул шкуры. — Эй… — тут же вспыхнул Тэодор. Не считая повязки на ноге и чистой холщовой тряпицы вокруг бёдер, омега был обнажён.       Чонгук склонил голову набок, изучая его лицо, и омега внезапно почувствовал себя ещё более обнажённым под этим взглядом. — Не фыркай. Сейчас меня меньше всего заботят твои прелести. Я просто отнесу тебя, а после обработаю раны.       Он наклонился и, прежде чем Тэодор начал изливать на него своё возмущение, поднял парня на руки. Быстро и легко, будто тот совсем ничего не весил. Тэодор неожиданно для себя обвил руками шею Чонгука, прижимаясь к его горячему телу. — Испугался? — усмехнулся Чонгук, обдав его лоб горячим дыханием. Тэодор не ответил, посчитав, что с того хватит и осуждающего взгляда.       Всё так же улыбаясь, Чонгук бережно опустил его в воду, аккуратно поддерживая раненую ногу. Горячая вода обволокла тело, и Тэодор застонал от удовольствия, ощущая, как напряжение отпускает его. — Я справлюсь дальше сам, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Ты можешь идти… — Как пожелаешь, котёнок, — Чонгук отступил. — Здесь на полке есть всё необходимое. Позови, когда закончишь.       Он вернул котёл на крюк у печи, схватил ведро и вышел за дверь. Глядя ему вслед, Тэодор почему-то почувствовал разочарование от того, как быстро Чонгук отступил. Взгляд скользнул по полке, где лежал большой жёлтый кусок чего-то похожего на мыло, стояло несколько склянок и глиняных горшочков с различными ароматными смесями. — Действительно. Всё необходимое…

***

      Вода давно остыла, но Тэодор не спешил звать Чонгука. Он сидел в деревянной бадье, окутанный полумраком хижины, рассматривая воспаленную рану на бедре. Багровые края раны пульсировали, но не рана занимала его мысли. «Только кровь, соединенная в любви, разрушит древнее проклятие», — пронеслись в голове слова старой Марты. — Только кровь… — прошептал Тэодор, проводя пальцами по холодной поверхности воды. — Но как ему об этом сказать?       Дверь хижины скрипнула, впуская порыв ледяного ветра, и Тэодор вздрогнул, рефлекторно прикрываясь руками.Чонгук появился на пороге, неся в руках два полных ведра снега, которые тут же опрокинул в большой котёл, висящий у очага. Снег зашипел, соприкоснувшись с горячим металлом, и хижина тут же наполнилась белым паром. — Ты долго не звал, — сказал Чонгук, стряхнув с волос снежинки. Он подошел ближе, нахмурился, опустив руку в воду. — Совсем холодная. Давай-ка выбираться, лорд Северных земель… — в последних словах проскользнула едва уловимая ирония. — А то ещё заболеешь в придачу к ране.       Не дожидаясь ответа, он наклонился и поднял из воды дрожащего Тэодора. Омега невольно вцепился в его плечи, ощущая, как сильные руки без малейшего усилия держат его, словно он ничего не весил. — Замёрз? — В глазах Чонгука мелькнула забота. — Ничего, сейчас согреешься.       Он аккуратно усадил Тэодора на край широкой лежанки и накинул на его плечи толстое шерстяное полотенце. А затем, к изумлению омеги, Чонгук опустился перед ним на колени и начал осторожно вытирать ноги, бережно обходя воспаленную рану на бедре.       Тэодор не мог оторвать взгляда от этих рук — сильных, покрытых едва заметными шрамами, с выступающими венами на запястьях. Рук, которые сейчас были такими нежными, такими осторожными… которые он видел превращающимися в волчьи лапы всего несколько дней назад.       Чонгук поднял голову и Тэодор невольно затаил дыхание. В его темных, почти черных глазах плескалось золото, искры которого, казалось, путались в густых ресницах, играя с омегой в прятки. Взгляд — глубокий, пронизывающий до самого сердца, заставил что-то сжаться внутри Тэодора. «Какой же ты красивый», — только подумал он, как альфа опустил голову, словно услышал его мысли. Румянец коснулся бронзовых скул Чонгука, и от этого проявления такой человеческой эмоции у существа столь дикого и свободного, у Тэодора перехватило дыхание. — Почему ты заботишься обо мне? — спросил он тихо, ощутив, как голос предательски дрогнул. — Ведь я… — Не могу иначе, — ответил Чонгук тихо. — Что-то в тебе… зовет меня. — Он замолчал, словно сказал больше, чем собирался.       Его пальцы заскользили выше, осторожно промакивая тканью капли воды на бледном теле Тэодора. Чонгук провел краем полотенца по груди, где светлая кожа была отмечена россыпью родинок, похожих на созвездия, и перешёл к плечам, продолжая дарить легчайшие, словно взмахи крыльев бабочки, прикосновения, раскрывающее всю нежность, на которую он только был способен.       Очарованный этим контрастом силы и нежности, Тэодор не заметил, как его рука сама потянулась к волосам Чонгука. — Твои волосы, — пробормотал он, чувствуя, как пересыхают губы. — Никогда не видел такого глубокого черного цвета. Словно ночь без луны и звезд. — Пальцы скользнули, погружаясь в густые пряди. — Такие мягкие… — выдохнул Тэодор, не в силах остановить себя, продолжая гладить волосы Чонгука так, словно ласкал дикого зверя, боясь, но не в силах прекратить. Где-то в глубине сознания билась мысль о том, что еще неделю назад он бы скорее умер, чем позволил себе прикоснуться к оборотню. А теперь…       Он не заметил, когда именно Чонгук приблизился, но теперь их лица были непозволительно близко. Их глаза встретились — янтарно-золотые, с вертикальным зрачком, уже не скрывавшим звериную сущность альфы, и голубые, подернутые туманной поволокой, глаза омеги. Их губы разделяло лишь дыхание, смешавшееся в единый, сбившийся ритм. Пальцы Тэодора продолжали мягко массировать кожу головы Чонгука, чувствуя, как тот едва заметно дрожит под его прикосновениями.       Тишина вокруг стала звенящей. В этой тишине был слышен лишь треск поленьев в очаге да стук двух сердец, потерявших свой обычный размеренный ритм. — Я ненавидел таких, как ты всю жизнь, — прошептал Тэодор, и его дыхание обожгло губы Чонгука. — Я искал в тебе врага… Я хотел тебя убить… — Я знаю, — просто ответил Чонгук. В его глазах не было упрека. — А теперь… — омега запнулся. Он не мог найти слов для выражения той бури, что царила в его душе. — Теперь? — Чонгук поднял руку и очень осторожно, словно боясь спугнуть, коснулся щеки Тэодора. — Разве это важно? Прошлое — саван, а мы здесь. Сейчас.       Его руки медленно прошлись по бокам Тэодора, едва касаясь кожи, оставляя на ней невидимые огненные следы. — Неужели ты не видишь, кто я? — с горечью спросил Тэодор. — Я вижу… — перебил его Чонгук. В этот момент в его глазах было столько решимости и уверенности, что Тэодор на мгновение лишился дара речи. — Я вижу не твой титул, не твое имя, не твои указы… Я вижу только тебя, котёнок.       Больше всего Чонгук хотел сейчас прижать Тэодора к себе, втянуть в себя его запах — запах весны, прорастающей сквозь снег, запах чистоты и невинности, запах омеги, который с каждым днем все сильнее волновал его кровь… Он хотел прижаться губами к этим тонким, изящным губам напротив и пить их сладость бесконечно… Рука Чонгука скользнула по скуле Тэодора, но тот внезапно поморщился от острой боли. Чонгук мгновенно отстранился, тревожно вглядываясь в его лицо. — Прости… — произнес он, понимая, что случайно оперся на больную ногу омеги. — Твоя рана… Нужно сделать повязку.       Он поднялся и направился к столу, где взял глиняную миску, в которой ранее что-то растирал каменным пестиком. — Позволишь? — спросил Чонгук, снова опустившись на пол и поставив рядом миску с чем-то вязким, издающим сильный травяной аромат.       Тэодор, помедлив, кивнул, от чего-то смутившись. Странная интимность момента заставила его почувствовать неловкость, которую он попытался скрыть отвернувшись. — Выглядит гораздо лучше, — пробормотал Чонгук, внимательно изучая рану. — Опухоль спала, и края уже начинают затягиваться. Ты быстро исцеляешься, котёнок.       Тэодор хотел было огрызнуться на это прозвище, но слова застряли в горле, когда пальцы Чонгука, чуть испачканные зеленой мазью, мягко коснулись его ноги, массирующими движениями втирая лекарство. Тэодор почувствовал сначала прохладу, а затем приятное тепло, разливающееся по коже, притупляющее боль. — Это целебная мазь из лесных трав, — произнес Чонгук, зачерпывая пальцами очередную порцию. — Арника снимет воспаление, а зверобой ускорит заживление.       Тэодор наблюдал за сосредоточенным лицом Чонгука, за тем, как лучи заходящего солнца, проникающие через маленькое окно хижины, золотили его бронзовую кожу, заставляя её сиять, словно кто-то нанес на неё жидкое золото. — Твои руки… — Что с ними? — Чонгук бросил на него вопросительный взгляд, не прерывая своего занятия. — Они… очень осторожные, — закончил Тэодор, морщась от собственной неуклюжести. — Для того, кто… — Для того, кто иногда бывает покрыт шерстью? — закончил за него альфа, и в его голосе слышалась не обида, а легкое поддразнивание.       Тэодор смущенно отвел взгляд, чувствуя, как краска приливает к щекам. — Нет, просто… Я думал, оборотни более… грубые, — признался он. — Что в них больше… зверя. — Мы разные, — пожал плечами Чонгук. — Как и люди. Среди нас есть и дикие, необузданные, есть и те, кто ценит красоту, искусство, знания…       Чонгук закончил накладывать мазь и принялся наматывать свежую повязку из чистой льняной ткани. Его пальцы проходились по коже, и от этих прикосновений по телу Тэодора снова пробегала дрожь, но теперь уже не от холода. — Ты мог бы стать целителем, — заметил он. — Возможно… — задумчиво произнес Чонгук, завязывая концы повязки в аккуратный узел. — В другой жизни.       Закончив с повязкой Чонгук поднял руку и очень осторожно, будто боясь спугнуть, коснулся его щеки. Пальцы были теплыми и немного шершавыми, но прикосновение — нежным. Тэодор понимал, что должен отстраниться… но вместо этого он чуть подался навстречу прикосновению, позволяя ладони Чонгука обхватить его лицо.       Он представил себя верхом на огромном белом волке, которым был Чонгук в своей звериной форме, и то, как они вместе мчались бы по заснеженным просторам, свободные от всего… И от этой мысли ему внезапно стало жарко. Он отвел взгляд, надеясь, что в полумраке хижины его румянец не будет заметен. — Тебе нужно одеться, — сказал Чонгук, убирая руку. — Я оставил чистую одежду там, — он кивнул на сложенные на краю лежанки вещи. — Они, конечно, великоваты, но лучше, чем ничего. — Спасибо, — тихо ответил Тэодор, натягивая на себя простую льняную рубаху, которая действительно была ему велика — рукава свисали до кончиков пальцев, а вырез обнажал ключицы.       Чонгук отвернулся, давая ему возможность одеться, и занялся огнем, подбрасывая дрова в очаг. А когда омега закончил с одеждой, Чонгук помог ему лечь и заботливо укутал в теплые шкуры. Но только он собрался уходить, Тэодор неожиданно для себя схватил его за руку. — Останься, — произнес он, сам удивляясь своей просьбе. Чонгук замер, глядя на него с нечитаемым выражением. — Тебе нужно отдохнуть, — сказал он, но не сделал попытки высвободить руку. — А ты? — спросил Тэодор, обнаруживая, что не хочет оставаться один. — Ты уйдёшь?       Чонгук смотрел на него долгим, изучающим взглядом, и Тэодор почувствовал, как его сердце колотится где-то в горле. — Котёнок… скажи правду, — тихо произнес альфа, и его голос звучал хрипло, будто ему было трудно говорить. — Чего ты хочешь? Тэодор знал, что мог бы сослаться на холод, на боль… Но вместо этого он произнес то, что действительно чувствовал: — Я… я боюсь, что кошмар вернётся, — признался он. Чонгук долго смотрел на него, словно пытаясь понять, не стоит ли за этими словами что-то еще. Затем медленно кивнул. — Хорошо. Он поднялся, чтобы убрать остатки мази, подбросить дров в затухающий очаг и вылить воду из бадьи. Тэодор наблюдал за его движениями, за игрой света и тени на обнаженной спине, за тем, как перекатываются мускулы под бронзовой кожей. Что-то тяжелое и горячее скручивалось в животе, и он понимал, что это не последствия ранения. Когда Чонгук вернулся к лежанке, он осторожно подвинулся, освобождая место. Альфа скользнул под шкуры рядом с Тэодором. Аромат и тепло его тела мгновенно окутало омегу. Ложе было достаточно широким для двоих, но все же им пришлось лежать очень близко, поэтому Тэодор лежал, не двигаясь. Казалось, каждый нерв в его теле звенел от напряжения. — Я не причиню тебе вреда, — вдруг тихо сказал Чонгук, словно читая его мысли. — Поверь. — Его голос стал еще тише. — Я никогда не причиню тебе вреда, Тэхен. — Я знаю, — ответил он, и это была чистая правда. Он действительно знал, чувствовал всем своим существом, что Чонгук никогда не обидит его.       Он повернул голову, чтобы встретиться глазами с Чонгуком, который лежал на боку, глядя на него. В мерцающем свете очага его глаза казались почти черными, но в их глубине омега будто видел отражение огня — или, может быть, это было что-то иное, что горело в самом Чонгуке. — Ты знаешь все мои имена, но все равно называешь меня «котёнок»…— внезапно сказал Тэодор, желая услышать его голос снова. — Ты напомнил мне лесного кота, которого я однажды нашел раненым в силках, — ответил он. — Он был такой маленький, с серебристой шерсткой и яркими голубыми глазами, как у тебя. Но так яростно шипел и фыркал, когда я пытался ему помочь, будто был размером с медведя. — В его голосе слышалась улыбка. — Я не маленький! — Тэодор уткнулся носом в плечо Чонгука пытаясь скрыть смущение от сравнения. — Ну конечно, — Чонгук усмехнулся, и в его глазах заплясали искорки веселья. — Ты грозный правитель Северных земель Илльмерии — Тэодор Эрих фон… — Нет! Прошу… Называй меня — Тэхён… — Тэхён? — его голос вдруг стал ниже, обволакивающим, как мед, — Нет… Сейчас ты в моей постели, и я могу называть тебя как хочу, котёнок.       Что-то в его тоне заставило сердце Тэодора забиться чаще, а внизу живота разлиться жидкому огоню возбуждения. Он знал, что должен возмутиться, должен поствить наглого волка на место, должен… Но вместо этого он лишь сглотнул, ощущая, как першит в горле. — Ты всегда такой самоуверенный? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Только когда знаю, что прав, — просто ответил Чонгук.       Его рука чуть сдвинулась, и пальцы легко коснулись руки Тэодора. — А сейчас, ты уверен, что прав? — тихо спросил омега, не отдергивая руки. — Да, — и в этом коротком слове было столько уверенности, что Тэодор не нашел в себе сил что-то ответить.       Чонгук чуть сильнее сжал его руку, и Тэодор, помедлив лишь мгновение, переплел их пальцы вместе. Он больше не собирался отстраняться. Не сейчас, когда что-то внутри него словно оттаивало после долгой зимы, расцветало, раскрывалось навстречу этому дикому созданию рядом с ним. Созданию, которое смотрело на него так, будто он был чем-то драгоценным и хрупким.       Снаружи начинал падать снег, крупные хлопья бесшумно укрывали мир белым покровом, стирая следы прошлого и создавая чистый холст для будущего. А в хижине потрескивал огонь, и два существа учились доверять друг другу, медленно разрушая древнее проклятие о котором один из них даже не подозревал.

***

      Свечи в массивных канделябрах едва разгоняли вязкую тьму западного зала. Холодный ветер бился в витражи, будто чьи-то неупокоенные души пытались ворваться внутрь. Лорд Мин стоял у резного стола, опираясь костяшками пальцев о потемневшую дубовую столешницу. — Лорд Мин, мы настаиваем на этом. — Голос лорда Чхве звучал как скрежет старой телеги, мерзко скуляще, врезаясь в мозг неприятным эхом. — Вы же видите, что происходит! Поверьте, весь совет… да что совет! Все лорды Северных земель присягнут Вам… Возглавьте нас.       Чхве наклонился ближе, почти ложась грудью на стол, его глаза лихорадочно поблёскивали в тусклом свете факелов, что казалось лорду Мину жутко неприятным. Да и сам старик ему не нравился. Липкий, вертлявый… От него пахло чем-то кислым — страхом, смешанным с жадностью. — Вы со Стаей нашли общий язык и все это время держали их в узде. Вожак Чон даже согласился с тем, чтобы Вы подписали Черный договор от лица Северных земель! Он явно уважает Вас… — мужчина прищурил глаза. — Он ведь сейчас где-то на их территории? Ведь так? Лорд Мин, одно Ваше слово и его тело сгниёт в болотах темного леса. О нем никто не вспомнит… скажем погиб на охоте… С кем не бывает!       Лорд Мин сжал челюсти так, что желваки заходили под кожей. Старый перстень на его руке — оскаленная волчья пасть с рубиновыми глазами — словно ожил в мерцающем пламени свечей от разгоревшейся внутри мужчины ярости. — Лорд Чхве, то, что Вы предлагаете — измена. — Его голос был тих, но каждое слово звенело. — Я не пошёл на это, когда Тэодор был ребёнком. Не пойду и сейчас. — Он с силой сжал кулаки. — Тем более сейчас.       За окнами завыл ветер, будто сама природа вторила его гневу. В дальнем углу зала что-то шевельнулось, возможно, крыса скользнула в щель между плитами пола. — Не смешите меня! — Чхве откинулся в кресле. — Вы прекрасно понимаете, что Тэодор — мальчишка и самодур! Омега на троне Северных земель! Нонсенс! Воронам на потеху!       Багровый отблеск от камина лёг на лицо Чхве, делая его похожим на демона из старых легенд. Он прищурил глаза, и на мгновение они сверкнули янтарно-жёлтым. — А что он сделал за это время? Сами посудите… То омеги! То балы! То эта охота! — произнёс он с презрением, словно выплёвывая слова. — Вот скажите, что в ней было такого? Зачем он потащил всех с собой? К чему эта демонстрация силы?       Лорд Мин улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз — глубоких, темных, как воды замкового рва в безлунную ночь. — Охота? Странно, что Вам не понравилось… — его голос стал излишне мягок. — Насколько я слышал, Ваш шатёр пользовался успехом у дам… и не только… — Лорд Мин, я старый человек… — начал было Чхве, поправляя кружевную манжету. — Поэтому предпочитаете тех, кто помоложе? — десница смотрел на мужчину с укором, проникающим до костей. — Как видите, в каждом из нас есть недостатки, но есть и достоинства.       Он понимал, что Тэодор импульсивен, излишне своенравен и неуправляем… но в то же время он открыт, честен и смел. Его появление на поляне в лесу отвлекло Тени и позволило Стае перегруппироваться и одержать победу. Казалось бы безрассудство, но он спас их всех… одни боги ведают, что бы было не поступи он так… как вариант они с лордом Чхве не сидели бы здесь сейчас… Тени добрались бы до всех. Воздух в зале стал тяжёлым, как перед грозой. — Молодость только в постели имеет превосходство! — продолжал Чхве. — А зрелость… — Зрелость должна давать советы, — осадил его Мин. — Расскажите мне, лорд Чхве, что Вы, как советник, дали правителям Северных земель?       Огонь в камине внезапно взвился выше, его яркие всполохи, напомнили когтистые лапы, пытающиеся зацепиться за каменную кладку. — Я советовал его отцу не покидать летний замок! — Чхве ударил кулаком по столу, и один из серебряных кубков упал на пол с глухим стуком. — Слушал ли он меня? Пусть кости его ответят!       Лорд Мин побледнел, и шрам на его лице проступил отчётливее. — А Тэодору? — Его голос стал низким, угрожающим. — Совет поддержал охоту почти единогласно. Лишь мой голос был против. — Он подошёл ближе к Чхве, нависая над ним. — Или советники планировали, что на охоте случится непоправимое? Возможно ли, что вы ждали его смерти?       Снаружи послышался волчий вой — далёкий, одинокий, пробирающий до костей. — Да как Вы допустили подобную мысль? — Голос Чхве дрогнул, в нём прорезались нотки страха. — Кто бы с ним поспорил? В тот момент за его спиной стоял мастер над охотниками и главнокомандующий! — Конечно… куда проще идти против него, когда он один в тёмном лесу… — Слушал бы он советы - не оказался бы в этой ситуации! — пожал плечами Чхве.       Лорд Мин поднялся во весь рост и навис над ним. Его высокая фигура отбросила искажённую тень на мужчину заставив того вжаться в кресло. — То есть Вы советуете мне занять место сына моего лучшего друга! — Каждое слово падало тяжело, как удар топора. — А если я этого не сделаю, то жизнь моя тоже закончится? — Лорд Мин… — Не вы ли об этом позаботитесь?       Лорд Чхве вцепился в подлокотники, и его перстни глухо стукнули о дерево. Глаза его забегали, а губы затряслись, как у человека, увидевшего призрак. — Лорд Мин, прошу Вас! — пискнул Чхве, и его голос сломался, как у юнца. — Лорд Чхве, я — десница правителя Северных земель Илльмерии. — Голос гремел отражаясь от стен и эхом улетая в свод потолка. — И в его отсутствие являюсь тем, кто правит этой землёй и принимает решения в пользу прявящего рода!       Тяжёлые дубовые двери в зал распахнулись с оглушительным стуком. В проёме стояли два стражника в серебряных кирасах, на которых был выгравирован родовой герб дома Ким. — Лорд Чхве, вы обвиняетесь в измене. Вы заключаетесь под стражу и до момента вынесения Вам приговора будете находиться в темнице южной башни.       Два стражника схватили мужчину под руки и потащили к двери. Чхве извивался в их руках, как змея, пойманная за хвост. Его лицо исказилось в гримасе ненависти и страха. — Ты пожалеешь! Безумец! Все вы безумцы! И все вы сдохните! — кричал он, брыкаясь. — Тени… они придут… Они будут здесь уже совсем скоро! Они испепелят вас!       Мин нахмурился, и глубокие морщины прорезали его лоб. — Запомни, лорд Мин, они войдут в этот замок и будут править на ваших костях!!! — двери захлопнулись, но крики ещё долго разносились по замку.

***

      Мин остался один в полумраке зала. Только сейчас он почувствовал, как холодный пот струится по его спине под тяжёлым бархатным дублетом. Чей-то лёгкий вздох привлек внимание мужчины. — И давно ты здесь? — выдохнув, спросил лорд Мин, поворачиваясь к камину.       На свет вышел Минхо. Его тонкая фигура, облачённая в тёмную одежду, казалась частью теней. — Да живите Вы долго, дядя, — поклонился парень и сделал шаг ближе, склоняясь в поклоне. — Ты всё слышал? — В голосе Мина звучала усталость. — Да, дядя. — Хорошо. Отправляйся к ним. Предупреди. Нужно, чтобы Тэодор смог убедить Стаю прийти.       Минхо замешкался, его рука машинально коснулась рукояти кинжала у пояса. — Вы уверены, что он, — парень кивнул в сторону дверей, — говорит правду? Тени точно будут здесь?       Лорд Мин подошёл к окну. Снаружи начинался снег. Белые хлопья ложились на чёрную землю вычищенной днем дворцовой площади. — Не верить ему я не могу, — выдохнул Мин. Его дыхание оставило туманный след на холодном стекле. — Я сам их видел… — Кого? — парень опешил, и на мгновение его глаза вспыхнули. — Тени… — Мин произнёс это слово шёпотом, словно боялся, что оно призовёт их. — Их было всего четыре, но они почти справились с дюжиной волков. Сильных волков. — Боги… значит если они придут сюда… — Нам нужно быть в полной готовности. — Мин сжал плечо Минхо. — Ступай. И будь осторожен. — Конечно, дядюшка.