суждено – встретимся

Признайся. – Значит, ты переезжаешь в Фукуоку? До нового года остаётся несколько минут, прошу, скажи, что любишь меня. – Ну, получается, что так. – говорит Хёма, накручивая прядь красных волос на палец. Ренске вздыхает. «Мы больше не встретимся?» – крутится в его голове вопрос, ответ на который очевиден. Между Саппоро и Фукуокой тысячи километров. – Мы больше не встретимся. – добавляет Хёма. Я останусь. – В Фукуоке неплохой институт, я рад, что ты сможешь учиться в нём. Признайся, и я останусь. – Да, – почти шепчет Чигири, когда не слышит заветных слов. Он переводит взгляд на хлопья снега за окном. – Я тоже рад. Часы бьют двенадцать, и Ренске думает, что так будет лучше. Рано или поздно они должны были разойтись.

❆❆❆

Снег, хрустящий под ногами, укрывал вечерние улицы холодного Саппоро. После каждого выдоха в воздухе появлялось маленькое облачко пара. Фонари освещали заснеженные улицы, не давая людям потеряться в темноте города. Ветер кружил снежинки в воздухе, и те сверкали в свете фонарей. Саппоро сиял тысячами огней, напоминая о том, что Новый год совсем скоро наступит. С площадки слышался детский смех, укутанные в теплые шарфы прохожие спешили по делам, а продавцы звенели колокольчиками, привлекая покупателей взглянуть на их новогодние сувениры. Люди, желая побыстрее оказаться в теплом доме с семьёй и чашкой горячего какао, врезались и толкали друг друга, роняли подарочные упаковки и выкрикивали грубости вслед. Кунигами завершил звонок и спрятал телефон в глубине кармана, согревая заледеневшие пальцы. Натянул шарф повыше, и теперь покрасневший нос был защищён от колючего мороза. Гирлянды и фонари освещали ему путь, яркие витрины магазинов со всякими безделушками предлагали заглянуть внутрь, но ничего из этого не могло его заинтересовать. Он ускорил шаг, не желая задерживаться в центре шумного города и сталкиваться со случайными спешащими прохожими. Родительский дом встретил Ренске тишиной и одиночеством. Сестры и родители, как и всегда, постарались с украшениями – на окнах и зеркалах виднелись вырезанные из бумаги снежинки, на стенах были закреплены гирлянды в форме шишек, цветная мишура переливалась на перилах лестницы и ручках дверей. Этот новый год должен был пройти также, как и все предыдущие – он немного выпьет с родителями, обсуждая работу или учёбу , прокатит сестёр на плечах, поругает их за плохие оценки и уложит спать. Из-за совмещённых работы и учёбы в другом городе времени на общение с семьёй совсем не было. Но он всё ещё с нетерпением ждал те редкие праздничные дни, когда из душной и шумной Акиты можно было вырваться в родной Саппоро. В это время можно позабыть о том, что он уже не подросток и после окончания праздников его снова ждёт куча взрослых проблем. Кунигами нравилась стабильность – он встречал каждый Новый год в родном городе и в кругу семьи, уже давно незаинтересованный в рождественских или новогодних шумных вечеринках. Однако в этот раз что-то пошло не так. Несколько минут назад отец позвонил и предупредил, что их рейс задерживается и Кунигами, скорее всего, придётся встречать Новый год без них. Семья беспокоилась за него, предлагала пригласить в дом друзей и не оставаться в одиночестве. Ренске лишь отмахнулся от них, говоря, что он уже взрослый и нет ничего плохого в том, чтобы провести праздник одному. Часы тикали, и маленькая стрелочка указала на цифру семь. До Нового года ещё несколько часов, а занять себя нечем. По телевизору идёт неинтересная передача, которую мама обычно никогда не пропускает, не позволяя комнате погрузиться в тишину и темноту. Ренске катает мандарин по столу, скучающе листая ленту социальной сети с некоторыми обновлениями. Несколько новогодних открыток в чате одногруппников, три пропущенных от Рео и пара угроз от него в личных сообщениях. Рео Ты в Саппоро? [17:45] Эй [17:45] Ответь на звонок [17:46] ! [17:46] Кунигами пролистывает их общий чат до конца и собирается напечатать ответ, но в дверь внезапно звонят. Он приподнимается, оставляя измученный мандарин на столе, и направляется в прихожую. На пороге стоит Рео. В своей любимой кожаной куртке нараспашку, которая совершенно его не греет, и тонким шарфом, повязанным на шее скорее для красоты, нежели для тепла. Естественно, ни о какой шапке и речи не шло. Микаге обожает свои волосы и скрывать их от восхищённых взглядов прохожих не собирается. Его фиолетовые переливающиеся волосы собраны в аккуратный хвостик, несколько передних прядей вместе с чёлкой подкручены, они спадают на лоб и немного лезут в глаза. На улице падает снег и завывает ветер, но одет Рео скорее для ранней осени, нежели для середины зимы. В одной руке он держит подарочный пакет среднего размера, а второй поправляет чёлку, перекрывающую ему обзор. – Придурок, последние крупицы мозга отморозишь. – беззлобно говорит Кунигами, делая шаг назад и впуская друга в дом. Тот быстро юркает внутрь, шмыгая носом. Микаге машет головой из стороны в сторону, избавляясь от поселившихся в волосах хрустальных снежинок, проходит дальше вглубь комнаты и тепло улыбается другу. – Я ужасно замёрз. – сообщает он и в подтверждение своих слов шмыгает снова, почесав покрасневший нос. – Предложишь кофе? – Одевайся по погоде в следующий раз, должно помочь. – Кунигами говорит это из раза в раз, с начала осени и до самого конца зимы, но никакого результата его недовольство не приносит. Рео лежит с температурой чаще, чем тратит деньги на новую одежду. – Идём. Кунигами первый проходит в комнату, нажимает на кнопку электронного чайника и начинает искать припрятанные родителями сладости и банку с кофе. Рео укладывает локти на небольшой кухонный стол, обхватывая свои покрасневшие щёки, и наблюдает за тем, как Ренске насыпает в две кружки с новогодним принтом черный горький порошок. Он с недовольным лицом рассказывает о том, как сложно добраться до центра Саппоро и какие здесь невоспитанные жители, и что он посоветовал бы семье Кунигами переехать из этого бескультурного города как можно быстрее. – Спасибо, – прерывает он поток своих возмущений и кивает, когда Ренске протягивает в чужие заледеневшие руки пузатую кружку с небольшим маршмэллоу, плавающим сверху. – Так.. что ты будешь делать? Вернёшься в Акиту? Рамэ позвонила и сказала, что к Новому году они не успеют. – уточняет Рео, делая глоток согревающего напитка. – Рамэ стоит меньше общаться с незнакомцами по телефону. – Ренске держит кружку двумя руками, согревая их, и рассматривает своё едва заметное отражение в тёмной жидкости. – Она ведь беспокоится о тебе! Как и Рэцу с твоими родителями. – Вновь возмущается Микаге и со стуком опускает кружку на стол. – И я не незнакомец! Я в вашей семье почти как второй сын. Кунигами закатывает глаза, потому что слышит эту фразу далеко не в первый раз. Рео умолкает, делая ещё один глоток кофе, а потом вдруг вспоминает о чем-то и исчезает в темноте прихожей. Немного пошуршав в соседней комнате, он возвращается с подарочным пакетом с изображением Санты и другими символами наступающего праздника. – Я же говорил, что на Новый г.. – Не смей возмущаться! – прерывает он поток чужих возмущений и кладёт пакет на стол. – Это не на Новый год, а на прошедшее рождество. Кунигами одаривает друга скептическим взглядом, явно неудовлетворённый таким ответом. – Рождество - негосударственный японский праздник, Рео. – Правда? Буду знать. – улыбается Микаге и снова занимает своё место за небольшим столом, возвращая кружку в руки. Ренске, хоть и максимально недовольный, берёт подарок в руки, разглядывая глупо улыбающегося оленя (не Рео) с красным клоунским носом на подарочной бумаге. – Спасибо. – благодарит он, расскрывая разноцветный пакет. Бумага шуршит, показывая нечто большое и круглое. – Мяч..? – Да! Футбольный. – Сияет Микаге, ожидая ответной реакции на свой подарок. Он откладывает кружку в сторону и тянется через стол, тыча пальцем в собственный подарок. – Ты ведь рассказывал, что занимался в школе футболом. Я и подумал, что.. Тебе не понравилось? – разочаровано спрашивает он, когда видит, что выражение лица друга совсем не похоже на то, чего он ожидал. Кунигами смотрит на сияющий мяч в руке, и в голове проносится сотня вспоминаний о подростковом хобби. Он вертит головой из стороны в сторону, то ли избавляясь от ненужных мыслей, то ли объясняя другу, что всё хорошо. – Всё в порядке. Спасибо, Рео. Очень красивый. – заметив чужие поджатые губы и нахмуренные брови, он спешит добавить. – Мне нравится, правда. Навевает воспоминания. Здесь что-то ещё? – Ренске заглядывает в пакет, в котором лежит ещё один совсем маленький подарочек. – А, да.. Сейширо положил. Я просто сказал, чтобы он подарил хоть что-то, а ты ведь знаешь, он, типа, особо не заморачивается. Положил первое, что под руку попалось. Без понятия, откуда у него это, от бабушки, кажется. Кунигами вертит в руках небольшой снежный шар, который с лёгкостью мог уместиться в его широкую ладонь. Искуственные хлопья снега переливались за стеклом, напоминая вид за окном. – Мило. Передай, что мне нравится. – улыбается Ренске, аккуратно поставив стеклянный шар на стол. – Да, кстати об этом.. – колеблется Микаге, подбирая слова. Он неловко потирает шею и продолжает. – Может быть, сам ему и передашь? Я имею ввиду, Новый год нельзя встречать в одиночестве, Ренске! Давай вернёмся в Акиту? Или Наги может приехать сюда, ему, если честно, без разницы. Ренске протягивает руку и треплет чужие волосы, уничтожая часы проделанной работы и идеальную новогоднюю укладку, на что получает недовольный взгляд. – Спасибо, Рео, правда. Но не стоит. Это ваш первый совместный Новый год, я не хочу вам мешать. – Ты не будешь ме-.. – Рео, – чуть строже добавляет Кунигами, и теперь можно с уверенностью сказать, что он старший брат двух непосед. – Я благодарен тебе, серьёзно. Все праздники до этого мы отмечали вместе, всё нормально. Возвращайся в город. Рео вздыхает, понимая, что спорить с другом нет смысла. Погода постепенно ухудшается, и Кунигами советует – почти выгоняет из дома – уехать поскорее, потому что не хочет, чтобы из-за него друг встретил Новый год в пробке и сугробах. – Позвони, как доберешься. И поздравь Наги от меня. – Ренске провожает Рео до конца улицы, проследив за тем, чтобы друг сел на автобус без происшествий, и машет на прощание. – И застегни куртку. Микаге дуется, когда Ренске ругает его словно младшего брата. Это происходит постоянно и остаётся только смириться. Привычки строгого нии-чана никуда не делись. Ренске вновь остаётся в большом двухэтажном доме один. Он убирает со стола грязные кружки, собираясь помыть их чуть позже, и взгляд цепляется за лежащий на столе нетронутый мяч, сверкающий в свете ламп. Кунигами берет его в руки, рассматривая. И правда – навевает воспоминания: школьные национальные, тренировки до позднего вечера и верный напарник рядом. Он вздыхает, прогоняя их прочь. Прошло уже пять лет. За прошедшие пять лет много чего поменялось, но одно осталось неизменным – Кунигами всё также один. И всё также скучает. Если бы ему дали шанс всё изменить, сказать другие слова, выразить свои чувства – он бы определённо это сделал. Но прошлое не изменить. Остаётся лишь молча сожалеть о содеянном. Кунигами забирает мяч, собираясь убрать его в свою старую комнату, в которой провёл детство. Тут в поле зрения попадает стеклянный шар, переданный Наги – ничем не примечательный, совсем маленький, с медленно опускающимися хлопьями искусственного снега. В центре шара расположены деревянные маятниковые часы, какие обычно бывают в старых диснеевских мультфильмах. Стрелки часов указывают ровно двенадцать, и Кунигами попытался вспомнить, в какой из сказок сюжет закручивался вокруг часов, пробивших двенадцать – Рапунцель или Красавица и Чудовище. Безуспешно. Он закидывает шар в карман и направляется в свою комнату с мячом в руках. Заваливается на кровать, слишком измученный сегодняшним днём. До Нового года ещё есть время, и Кунигами прикрывает глаза, не находя в себе сил завести будильник и надеясь не проспать.

❆❆❆

– Ренске! Эй, сколько ты выпил? – кто-то тормошит его за одежду, пытаясь разбудить. – Рождество - негосударственный праздник! Это не причина так много пить! Сознание возвращается медленно. Кунигами с трудом открывает глаза, пытаясь собрать мысли воедино. От чужого голоса в висках неприятно бьёт, и он хочет прогнать незнакомца куда подальше, но звонкой голос, разбудивший его, смутно напоминает.. – Хёма?! – удивлённо произносит он, увидев перед собой знакомую до боли в груди красную макушку. – Конечно я, придурок. – Хёма непонимающе смотрит на парня, удивляясь такой реакции. Он вздыхает, прикидывая, сколько успел выпить его друг. – Выглядишь так, словно призрака увидел. Отстой. Вставай уже, нас все ждут. Кунигами промаргивается, не понимая, что за розыгрыш такой от подсознания. Сон слишком реалистичный, до ощущения теплых ладоней на собственной коже и дыхания над ухом. Ренске оглядывает помещение, в котором они находятся. Комната знакомая, но это явно не его или Хёмы дом. – Где.. где мы? Чигири закатывает глаза. На нём глупый рождественский колпак, на носу алое пятно, оставленное краской, кажется. На щеках и веках яркие тени и стразы, сочетающие в себе зелёные, красные и белые цвета, подчёркивающие его большие карминовые глаза с обрамляющими их длинными ресницами. Он протягивает Кунигами ободок с оленьими рогами, и тот глупо пялиться на непонятное украшение. – Вопрос остаётся открытым, сколько ты выпил? Когда успел вообще? Я ведь ненадолго отошёл! – Возмущается Чигири, приближаясь к чужому лицу максимально близко, так, что их носы почти соприкасаются. Кунигами желает отпрянуть, но чужое теплое дыхание с нотками клубники слишком хорошо ощущается на коже. Хёму, кажется, эта близость ничуть не смущает. Он закрепляет детский ободок на чужой голове, и теперь они оба выглядят глупо. Точнее, глупо выглядит только Ренске с оленьими рогами, красным отпечатком подушки на щеке и заспанным лицом. Чигири же, с клубничной помадой на губах, подведёнными глазами и в красном костюме, украшенном мишурой, скорее походит на одного из тех красивых рождественских эльфов из детских сказок или мультфильмов. Даже красное пятно на носу и колпак Санты не портят его рождественский образ, лишь придают общей картине красоты и очарования. Хёма приподнимается, разглаживая складки на рубашке, и протягивает руку Ренске. От чужого забавного вида на его лице расплывается улыбка. Если это сон, то Кунигами не хочет просыпаться. Если это предсмертное видение, в котором он видит лучшие моменты своей жизни – что же, жаль, конечно. Он всё вспомнил – этот образ Чигири, его украшенную мишурой и стразами рубашку, яркие тени на веках и красный нос. Вспомнил эту комнату и этот глупый ободок. Последний класс старшей школы. 25.12.19. Пять лет назад. Хёма не дожидается, пока парень придет в себя, и хватает его за руку, заставляя подняться с кровати. На прикроватной тумбочке стоят несколько бокалов, а под кроватью валяется пара пустых бутылок. Возможно, в тот рождественский вечер он и правда много выпил, сейчас уже и не вспомнить. Что более важно – перед ним сейчас он. Чигири Хёма. Парень, с которым они были знакомы ещё с младшей школы. Его первая и, наверно, последняя любовь. Человек, которого он спустя столько времени так и не смог отпустить. Чигири направляется к двери, утягивая за собой друга. Кунигами точно не помнит, снимал ли их класс на последнем году старшей школы коттедж, или вечеринка проходила в чьем-то доме. Они спускаются по лестнице на первый этаж, где в кругу уже сидит бо́льшая часть их бывших одноклассников. Те подмечают его сонный вид, шутят и освобождают место в кругу. Кунигами смутно их помнит и не факт, что сможет сейчас назвать всех по имени. Он хорошо общался с одноклассниками, всегда был готов помочь с самостоятельной или устным ответом, однако все лица давно уже стёрлись из его памяти, оставляя лишь отрывки воспоминаний и смазанные силуэты. Некоторых из них, правда, Ренске всё же узнает – бывшие члены школьного футбольного клуба. Единственным человеком, голос и черты лица которого Ренске не забыл спустя годы, был Хёма. Сон точь в точь повторяет действия, происходившие в реальности. Конечно, Ренске не может вспомнить тот рождественский вечер в деталях, но с каждой брошенной фразой, с каждым загаданным действием и каждой проигрывающейся на колонке песней он постепенно осознает, что сон больше походит на идеально сохранившееся воспоминание. Кажется, его разум решил пошутить – или плюнуть в лицо – проигрывая в голове последний год, или, если точнее, последнюю неделю с Хёмой. Он давно не чувствовал себя таким счастливым; Ребята шутили, выпивали и смеялись с той детской беззаботностью, когда не нужно думать, как оплатить жильё или выспаться перед двенадцатичасовой сменой. Хёма сидел рядом, соприкаясь своим плечом с чужим, смеялся и подбадривал друзей. Постепенно компания начала разбредаться по делам – большая часть ушла спать, кому где нашлось место: под столом, в три погибели на кресле, на коврике у входа в обнимку с подушкой. Более-менее трезвые уселись пить чай или рубиться в приставку. Чигири, видимо, был абсолютно трезвым. Он потянул Ренске за собой к дивану, не желая сидеть в одиночестве. Достал свой телефон в чехле с изображением красной огненной кицунэ – таких моделей давно уже нет в продаже. Хёма листал ленту социальных сетей, время от времени поворачивая телефон к Ренске и показывая тому видео с забавными котиками, мордочки которых были измазаны в сметане или молоке. Он любил присылать подобные видео с милыми и неуклюжими котятами каждый день в огромном количестве. Иногда присылал рыжих недовольных котов, и под каждым высланным видео писал «на тебя похож», не забывая добавить смешной смайл и получая в ответ несколько недовольных стикеров. Кунигами держал в руке собственный телефон, не тот, которым пользовался в настоящее время – этот был таким же устаревшим и соответствовал времени, в котором находился. Ренске всё ещё не понимал, что происходит – всё было слишком реалистичным для простого сна. Но делать в любом случае было нечего, поэтому он просто наслаждался моментом. Ренске попытался вспомнить комбинацию цифр, которые могли служить паролем для его старого телефона, но всё было тщетно. Даты рождения свои и сестёр, восемь двоек, все нули – ничего не подходило. – Ты чего, до сих пор в себя не пришёл? – пыхтит Хёма, до этого наблюдавший за жалкими попытками Кунигами разблокировать собственный телефон. Он вырывает гаджет из чужих рук и несколькими нажатиями клавиш вводит нужную комбинацию. На главном экране высвечиваются обои с Марвел, по которым Ренске безумно фанател в школьные годы. – Спасибо. – кивает Кунигами, пытаясь понять, что мог значить для него этот набор в то время. Хёма в ответ хмыкает, удобно устраиваясь на чужом крепком плече и зевая. Он продолжает листать ленту, хихикая и сохраняя ещё больше видео с глупыми котятами.

❆❆❆

Рождественская ночь пролетела незаметно. Ребята постепенно разбредались по комнатам, желая друг другу спокойной ночи. Чигири ещё час назад уронил телефон на колени и уснул на плече Ренске, тихо сопя. Кунигами рассматривал большую изящную люстру, закреплённую под потолком гостевой комнаты и пытался понять что, чёрт возьми , происходит. Сон длился слишком долго – может быть, это действительно предсмертные галлюцинации? Кунигами прекрасно помнит этот год. Через неделю, тридцать первого числа, Чигири поделится с ним новостью о том, что он получил возможность поступить в институт в Фукуоке и его заметила местная футбольная команда. Это была прекрасная возможность развивать его навыки и показать миру, на что он способен. Кунигами же футболом заинтересован не был. Всё, что ему было нужно – оставаться с Хёмой, отдавать ему пасы и отправляться вместе на выездные игры. Время, проведенное в футбольном клубе старшей школы можно было назвать весёлым, но у Ренске были другие планы на жизнь. Чигири, хоть и видел в друге большой потенциал и не раз пытался убедить его не бросать футбольную карьеру, в конце концов всё же смирился. Они оба знали, что после школы их дороги разойдутся. Ещё в тот день, когда поделились друг с другом, на какие специальности собираются поступать. Всё произошло немного раньше – учёба в школе и экзамены выпадали на начало апреля, но Хёма покинул Саппоро ещё в середине зимы, с началом наступающего года. Кунигами так и не смог признаться – боялся разрушить их дружбу, ожидая, что это будет невзаимно. Они с Хёмой знакомы ещё с младшей школы, шагали под ручку на дополнительные занятия и вместе стояли в углу за плохое поведение, о каких чувствах, помимо дружеских, могла идти речь? Чигири няньчил вместе с ним Рамэ и Рэцу, относился к сёстрам Ренске как к собственным. Это работало и в обратную сторону – Коюки, старшая сестра Хёмы, всегда встречала его как родного. Наверное, было бы лучше, влюбись Ренске в неё: стройная, изящная, с теми же огненными волосами и карминовыми глазами. Такая же саркастичная и уверенная в себе, любящая съязвить и способная дать подзатыльник в нужной ситуации. Никакой разницы. Но разница все же была. Хёма оставался Хёмой. Его звонкий голос всегда звучал чётко и убедительно. Он принимал поспешные решения, о которым потом сожалел, но никогда не признавал собственных ошибок. Умел доказать собственную правоту, даже в том случае, если был не прав. Не боялся неудач, скорее, неудачи боялись его. Он всегда излучал энергию, являлся душой компании, вдохновлял всех вокруг и мог развеять даже самую напряжённую атмосферу. Любил рисковать и иногда действовал безрассудно, но всегда добивался желаемого. Полагался на чувства, а не на разум, и часто действовал и говорил на эмоциях. Всегда мог найти общий язык с людьми и никогда не чувствовал себя неловко в незнакомых компаниях. Любил болтать обо всём на свете, но был также и хорошим слушателем. Он называл Марвел увлечением глупых подростков, но никогда не отказывался от приглашения Кунигами сходить в кинотеатр на новый вышедший фильм. При всей своей уверенности боялся заводить диалог после ссоры, думая, в этот раз перешёл границу и Ренске больше никогда его не простит. Неловко чесал нос или дёргал мочку уха, когда переживал. Грыз кончик ручки или болтал ногой, решая контрольную работу. Кидал в затылок Кунигами скомканные записки, не боясь попасться учителю. Обожал видео с глупыми котятами, скупал клубничные жвачки и зубные пасты, ненавидел английский язык, никогда не собирал волосы в высокий хвост, интересовался историей и мечтал стать лучшим нападающим в Японии. Хёма не был высокомерным или эгоистичным, совсем наоборот. Он всегда был готов выслушать и помочь, был обожаем в футбольном клубе, классе и любой компании. Вселял в других желание бороться и побеждать. Никто не мог его заменить. И Ренске понимал это. Как он мог разрушить их дружбу после всего, что между ними произошло? Он придерживал рубиновые волосы Чигири, когда тот блевал в грязном туалете забытого богом клуба. Хёма помогал ему незаметно взобраться к окну второго этажа своего дома, так, чтобы родители Ренске не узнали, где он был в третьем часу ночи. Оглядываясь назад, Ренске сожалел. Ничего бы не изменилось, признайся он той новогодней ночью – их дружба в любом случае сошла на нет, оставляя после себя лишь печаль и горькие воспоминания. И да, будь у него шанс вернуться в прошлое и всё изменить, он бы изменил. Так может быть, это и есть шанс, дарованный ему самой судьбой? Звучало бредово – вот он лежит на старой кровати в своей комнате, незадолго до этого проводив Рео на транспорт, а теперь сидит вместе с сопящим Чигири на диване, чувствуя его вес на своём плече. Господи, ущипните его кто-нибудь. Тепло чужого тела казалось слишком реалистичным, чтобы быть сном. Разные мысли посещали его голову: от тех, где он впал в кому и все прожитые двадцать три года на самом деле были воображением, до тех, что в полусонном бреду он нашёл и обкурился чем-то запрещенным. Ренске недовольно мычит и прячет лицо в ладонях, совсем забывая про причину своих страданий, сопящую под боком. – Придурок, – сонно и недовольно ворчит разбуженный Чигири и поднимает голову с чужого плеча, протирая слипшиеся глаза. Он ещё несколько секунд пытается придти в себя, оглядывая усеянную бутылками и пачками чипсов комнату. Прищуривается, пытаясь понять, кто из одноклассников спит под столом в обнимку с коробкой из-под пиццы, укрываясь ковром. – Надеюсь, наверху есть свободные комнаты.

❆❆❆

Всё было как и всегда, и это сводило Ренске с ума. На лице матери было меньше морщинок. На ней было надето то любимое платье, которое стало ей мало ещё в позапрошлом году. Она готовила завтрак, напевая песню, которая теперь не играла даже на самых ужасных и тусклых вечеринках. По телевизору шла передача, которую Ренске любил смотреть по утрам перед школой. Она закончилась через год после его выпуска из третьего класса старшей школы, когда обожаемого Кунигами ведущего обвинили в нескольких денежных махинациях. Для вечно шумного родительского дома здесь было слишком тихо. – А где Рэцу и Рамэ? – Ренске усаживается за стол, осознавая, насколько на самом соскучился по таким утрам, и вдыхает ароматный запах свежего омлета. Он совсем недавно вернулся, помогая ребятам убраться после рождественской вечеринки, и сейчас был ужасно голоден. Мать хихикает, присаживаясь рядом. – Родной, Рэцу совсем недавно сделала свои первые шаги. Не торопи её. К этому невозможно привыкнуть. Он переводит взгляд на дверь детской комнаты, откуда выходит отец, держа в руках одну из младших сестёр в майке и подгузнике. На нём меньше седых волос, чем было, а левая рука всё ещё способна держать тяжести продолжительное время. Рэцу при виде старшего брата громко выкрикивает его имя, улыбается и шлёпает своими маленькими ладошками по руке отца. Пустышка выпадает у нее изо рта, являя Ренске беззубую светлую улыбку. На ней жёлтое платьице с изображением подсолнухов, а редкие рыжие волосы завязаны маленьким бантиком на самой макушке. Следом уверенным шагом выходит Рамэ, топая по блестящему полу своими босыми ножками. Поднимает пустышку сестры и кладёт её на стол, усаживаясь на стул напротив брата и отказываясь от его помощи в этом сложном деле. Она начинает увлечённо рассказывать матери о том, как во сне каталась на большом фиолетовом единороге и ела много сладкой ваты, и что она обязательно вернётся в этот сон сегодня ночью. На лице Кунигами невольно расплывается улыбка, когда он вновь видит сестёр малышками, которых растил. Теперь они – дьяволята в детском обличии, которые не оставляют родителей в покое, поздно ложатся спать и названивают Ренске каждый час, просто чтобы побесить любимого старшего брата. Ренске скучает по таким семейным поздним завтракам. Мама ругает Рамэ, потому что та тянется к печенью, не доев кашу. Отец мучается с Рэцу, которая отказывается есть яблочное пюре и требует вишнёвый сок с пластмассовой трубочкой. Она стучит кулачками по столу и размазывает пюре с ложки по пухлым щечкам, звонко возмущаясь на языке, понятном только ей. Кунигами не может спрятать улыбки, продолжая есть свой омлет. Теперь Рэцу, наконец заполучив долгожданный сок, слишком сильно надавила на бумажную упаковку, отчего содержимое вылилось наружу и залило всё вокруг, включая стол, ковёр, отца и саму Рэцу. – Ты просила сок, чтобы разлить его и поплакать? – задаёт миссис Кунигами вопрос плачущей дочери, забирая ту на руки. – Рамэ, не трогай печенье! Хёма заглядывает к нему ближе к вечеру. Он здоровается с супругами Кунигами, кружится с сидящей на плечах Рамэ и протягивает Рэцу новый вишнёвый сок с пластмассовой трубочкой, неловко заглядывая в испуганные глаза её родителей. Ренске сидит на кровати в своей комнате в том же положении, в котором уснул накануне вечером. Это всё ещё звучит, как бред сумасшедшего – вчера он лёг спать на этой самой кровати, а сейчас снова сидит на ней, но теперь в теле подростка и с отмотанным на пять лет назад временем. Он уже перерыл весь интернет, пытаясь найти хоть что-то, что могло ему помочь. Три вкладки с рекламой порнографических сайтов, девять рекомендаций аниме с похожим сюжетом и одна вкладка «Вы не одни. Если у вас или у кого-то из ваших близких сейчас сложный период, мы готовы помочь» с привязанным номером психологической помощи. В общем-то, ничего. Хёма залетает без стука, запрыгивает на чужую кровать и заглядывает в экран. – Я помешал? – Смеётся он, замечая одну из трёх упомянутых выше вкладок с сомнительным содержанием. – Ты бы хоть дверь закрыл, с маленькими девочками живёшь! Уши Ренске предательски краснеют, и тот прижимает телефон к груди, пряча горящий экран от любопытных карминовых глаз. Спасибо, что хотя бы не вкладка с номером психолога. – Ну-у, и чего ты до сих пор не собрался? Отходишь от вчерашнего? – Спрашивает Чигири, расхаживая по чужой комнате. Он рассматривает медали, фигурки с персонажами вселенной Марвел и совместные семейные фотографии, развешанные по всей комнате, словно не был здесь сотню раз. Кунигами боится спросить, куда они собираются, ведь это может обернуться катастрофой, и решает просто сделать то, о чём Чигири его просит. – Одевайся! Три минуты! – ..хотя подобное сложно назвать просьбой. Кунигами снимает джинсы, в которых был вчера в коттедже, и оттуда выпадает нечто круглое и маленькое, катясь по полу к ногам Хёмы. – Какая прелесть, – выдыхает он, разглядывая хрустальный шар с причудливыми маятниковыми часами внутри. Он прищуривается, стараясь рассмотреть, на какие цифры указывают маленькие деревянные стрелочки, а после переводит взгляд на дисплей телефона, сверяя время. – Показывают ровно шесть, как и сейчас. Кунигами припоминает этот шар. Как он мог оказаться в кармане джинс пятилетней давности, если перед сном Ренске положил его в карман брюк? По такому принципу и телефон Кунигами, лежащий в другом кармане, должен был оказаться где-то недалеко. Ренске, конечно, не уверен, но в прошлый раз часы показывали явно не шесть часов. Хёма ошибся, но спорить с ним смысла нет – себе дороже. Они покидают дом семьи Кунигами, укутанные в теплые шарфы и куртки. Если точнее, укутан только Ренске – Хёма расхаживал по тёмным заснеженным улицам, являя всем свои огненные волосы. Шарф на его шее был накинут, чтобы дополнить образ, и это поведение смутно напоминало кого-то, вызывая дежавю. Если бы Ренске общался с Хёмой в настоящем, он бы определённо познакомил его с Рео. Однако, если Рео послушает Ренске и застегнет куртку, то Хёма пошлёт его к чёрту. Он замедляет шаг, находясь за спиной Чигири, потому что всё ещё не знает, куда они направляются. Тот внезапно останавливается и присаживается на корточки, и Кунигами подходит ближе, наивно полагая, что друг завязывает шнурки. Холодный утрамбованный в шар снег обжигает покрасневший нос и потрескавшиеся губы, приводя в чувства и напоминая, что Чигири доверять нельзя. – Это было подло! – Возмущается вслед убегающему другу Ренске. Он уже отошел на приличное расстояние, не собираясь нести наказание за свою пакость. Они бросаются снежками, перекрикивая друг друга и смеясь, и теперь больше напоминают воспитанников детского сада, чем выпускников третьего класса старшей школы. Чигири на мгновение отвлекся, проверяя время, за что жестоко расплатился. Ренске валит его в высокие сугробы и присыпает сверху снегом, который попадает в глаза и рот. – Ренске! – кричит Хёма из глубины сугробов, смахивая ледяные кристалики с горящих щёк. – Это было подло! – Знаю, – улыбается Кунигами, с лицом победителя возвышаясь над другом и протягивая ему дрожащую и покрасневшую руку. Хёма тянется к ней, но вместо того, чтобы встать самому утягивает Ренске за собой. Он валится на заснеженные дороги, не слишком удачно приземляется, и победная улыбка с его лица исчезает, чему Чигири только рад. – Идём. – Первым встаёт Хёма, отряхиваясь от липкого снега и поправляя волосы. Теперь его очередь протягивать другу руку, и он делает это с большим сомнением. К счастью, Ренске слишком замёрз и сидеть в сугробах дольше не собирается. Они шагают по заснеженным улицам, рассматривая привлекательные витрины магазинов и украшенные светящимися гирляндами стены домов. Хёма заворачивает на главную улицу города, вдали виднеются шатры с острыми носиками и Ренске наконец понял, куда они направляются. Рождественская ярмарка раскинулась в самом сердце Саппоро, привлекая внимание всех прохожих и предлагая заглянуть в гости. Воздух был наполнен ароматом горячего какао, свежеиспечённых булочек и сожжённой карамели. Люди, закутанные в тёплые шарфы и куртки, расхаживали между шатрами, разглядывая сувениры и игрушки. Хёма хватает Ренске за руку, утягивая вглубь толпы и ярких вывесок. Они подходят к белому шатру, который был исписан оранжевыми и красными узорами. Это оказался прилавок с выпечкой. На витрине разместились блинчики, пряники, булочки, шоколадные фигурки и жареный миндаль. Чуть дальше располагался киоск с яблоками в карамели, к которому Хёма рванул сразу же. Он рассматривал яркие витрины, тыча пальцем в вырезанных из гипса ангелочков и другие фигурки ручной работы, скупал все попавшиеся на пути сладости и заворожено наблюдал за развернувшимся в центре площади огненным шоу. Чигири оказался настолько быстрым и любопытным, что Кунигами иногда терял его из виду. Он оглядывался, ища друга глазами, но быстро успокаивался, потому что потерять огненную макушку в серой толпе было сложно. Хёма перебегал от лавки к лавке, желая рассмотреть всё, и становился похожим на одного из тех детей, просящих родителей купить ещё сладкой ваты в киоске. Он чешет покрасневший нос и несколько раз шмыгает им, а его горящие щёки уже не отличались цветом от огненных прядей, обрамляющих лицо. Кунигами недовольно выдыхает облачко пара, вспоминая, как часто друг лежал с простудой после подобных прогулок. Они бы определенно сдружились с Рео. Ренске останавливается у небольшой лавки, витрина которой была заставлена шапками и шарфами разных размеров и цветов. Чигири подбегает к нему, держа в руках ещё одно карамельное яблоко, и с интересом разглядывает забавные вязаные головные уборы. Ренске берёт в руки одну из шапок, рассматривая. Она малинового цвета, с большим причудливым бубенчиком на макушке и усыпанная белыми снежинками – дизайном больше походила на вещицу для детей, но размером была рассчитана на взрослого человека. Кунигами тянется к Хёме и натягивает на него глупую шапку, прикрывая чужие покрасневшие уши. – Отстой. – заявляет Чигири, рассматривая себя в небольшом зеркале, стоящем подле лавки. Он вертит головой из стороны в сторону, и бубенчик вертится следом. – Мне не нравится. – Значит берём. – хихикает Ренске, протягивая продавцу смятую купюру. Они направляются к следующему киоску, и Хёма никак не может оставить шапку в покое. Он то натягивает её до самых бровей, то поднимает так, что виднеются корни красных волос. Ни на минуту не умолкает, говоря, как глупо и по-детски выглядит в ней, но снимать не собирается. Он снова хочет вырваться вперёд, но Ренске останавливает его, притягивая к себе за капюшон куртки. Кунигами развязывает теплый вязаный шарф на своей шее и набрасывает его поверх тонкого и совсем не греющего шарфа Чигири. Хёма дуется, щебечет о том, что с двумя шарфами разного цвета на шее он выглядит ещё глупее, и что Ренске может заболеть, на что тот просто пожимает плечами. Следующей их целью становится тир. Вернее, он привлекает внимание Хёмы, а Кунигами плетётся сзади, не имея других вариантов. Призы на витрине не вызывали восторга – брелки в виде пряничных человечков и Санты, гипсовые рождественские ангелы, ободки с рожками и другая мелочь. Но Чигири интересовали не призы, а сам факт победы. Конечно же, он выкладывает на кассу половину оставшейся в кармане суммы, забирая из рук лавочника несколько дротиков. – Не трать здесь последние деньги, прошу. – выдыхает Ренске, не одобряя эту идею. – Мне хватит одной попытки, смотри и учись. – усмехается Хёма, дрожащими от холода пальцами держа дротик на уровне лица. В яблочко. Ноль из пяти попаданий. – Да ты мастер, – хлопает Кунигами, глядя на разочарованное лицо друга. Он подходит вплотную и пихает Хёму в сторону. – Смотри и учись. Сперва он выкладывает на кассу маленькую сумму, получая лишь три дротика и не собираясь тратить на это глупое хобби большей суммы. И Хёма смотрит. На закусанную губу, сосредоточенный взгляд и нахмуренные брови. Кунигами выглядит так, словно участвует в Олимпийских играх и собирается метать полутораметровое копьё, а не дротик размером с ладонь. Постепенно Ренске входит во вкус, с каждым разом увеличивая количество купюр, протянутых лавочнику. – Да пойдём уже, Ренске, чёрт с этим тиром. – Чигири хватает его за рукав, пытаясь оттянуть от киоска. – Подожди! В этот раз почти получилось. Он снова тянется за купюрой и вдруг понимает, что в кармане пусто. Они покидают тир опозоренные, разочарованные и обедневшие. – И ты зовёшь себя спортсменом? Как ты с такой меткостью голы забиваешь? – Замолчи! Наконец ярмарка подходит к концу, и впереди виднеется последний киоск. Ренске уже не чувствует своих заледеневших ног и желает поскорее оказаться дома, желательно, больше никогда не вспоминая позора у лавки с тиром. На витрине завершающего ярмарку шатра выложены рождественские колокольчики, пряничные человечки, карамельные трости, венки и ветки омелы – в общем, ничего нового. Однако Чигири всё же заинтересовало что-то из кучи безделушек, предложенных продавцом, и он подошёл ближе, указывая пальцем за спину работника прилавка. – О, вам очень повезло, они последние. – информирует мужчина, доставая с нужной полки керамические фигурки. – Опять кошки? – выдыхает Ренске ещё одно облачко пара, облизывая пересохшие губы. Перед ними стояли фигурки двух белых толстых котов, формами больше напоминавших воздушные шары. Уши, лапки и мордочка одной из фигурок были исписаны оранжевой краской, другая повторяла её дизайн, но уже красным цветом. Обе кошки держали одну из лапок поднятой, зеркаля друг друга. – Не просто кошки, Ренске! – возмущается Хёма, вертя в руках одну из двух керамических фигурок. – Это Манэки-нэко. Коты, приносящие удачу. Хёма прячет руку в кармане, извлекая оттуда последние деньги. В ладони у него набирается сумма, которой едва хватит на покупку одного кота. Ренске потратил все свои сбережения ещё в тире, и спрашивать его смысла нет. Чигири решает забрать только оранжевого кота, разочаровано вздыхая. – Второй в подарок. – улыбается пожилой продавец, пряча деньги в кассе. Его позабавила схожесть цветных котов с покупателем и его другом. – Спасибо! – сияет Хёма, взяв в руки вторую керамическую фигурку, исписанную красной краской, и совершая небольшой поклон. У Кунигами в руках оказывается керамический красный кот, а на вопрос для чего ему эта фигурка он получает ответ: «Чтоб не забывал про меня» В свете городских фонарей сияли хлопья снега, вновь падающие с неба. Они шли, обсуждая всё на свете и разбирая содержимое карманов курток и джинс. Кунигами улыбался всю дорогу, вспоминая, как это на самом деле приятно. Всё, что их беспокоит – потраченные карманные, впереди ещё две недели зимних каникул и Новый год. – Ты прям сияешь. – Я просто счастлив. – Ренске заглядывает в чужие карминовые глаза и начинает улыбаться ещё шире. Руки дрожали от холода, губы потрескались, а нос шмыгал каждые пару минут, но это не мешало быть ему самым счастливым человеком в заснеженном Саппоро. – Спасибо, Хёма. – Придурок. – закатывает глаза Чигири и останавливается. Здесь их дороги расходятся, но они обязательно встретятся снова. Хёма тянет руки к своей шее, вспоминая про чужую одолженную вещь. – Подожди, твой шарф. – Тебе нужнее. – Ренске машет на прощание и скрывается в темноте улицы, не дожидаясь возмущений друга.

❆❆❆

Он лежит на кровати в своей комнате, вновь пролистывая несколько сайтов в поисках чего-то, что сможет ему помочь. «Путешествие во времени — гипотетическое перемещение человека или каких-либо объектов в прошлое или будущее и бла бла бла» «Возможны ли путешествия во времени? Учёные не дают точного ответа, однако..» «С теоретической точки зрения перемещения во времени возможны..» Ну, это он уже понял. Ренске закрывает бесполезные вкладки и листает ленту запроса дальше, вновь натыкаясь на несколько рекомендаций аниме с похожим сюжетом. Возможно, ответ найдётся там, хотя это и звучит глупо. Взгляд цепляет хрустальный шар, оставленный Хёмой на письменном ранее. Ренске тянется за ним, в очередной раз рассматривая деревянную фигурку часов. Маленькая стрелочка указывает на цифру девять. Дисплей телефона загорается, показывая «9:03». Возможно, в часы установлен маленький механизм? Бред. Вот почему шар оказался в этом времени вместе с ним. Значит всё это правда, и он не спит и не сходит с ума. – Как же сложно. – мычит он, откидывая голову на спинку кровати. Утром Хёма не заглядывает. Как и днём. К трём часам дня в личные сообщения прилетает ожидаемое «Я заболел» – Не помог твой шарф. И шапка. Ты просто хотел испортить мой образ. – Ты идиот. – Вздыхает Ренске, присаживаясь на край кровати. – Но это пра.. – Хёма с измученным видом кашляет, пряча лицо в изгибе локтя, и тянется к горячей кружке чая, любезно принесённой сестрой. – ..правда! – Нечего валяться в сугробах с расстёгнутой курткой. – Это ты повалил меня в кучу снега! – Ты первый начал. – спокойно отвечает Ренске и не даёт спору продолжиться, добавляя. – Может, аниме посмотрим? – С каких пор ты интересуешься аниме? – С тех пор, как ты заболел. Где ноут? Ренске запускает «Девочка, покорившая время», и садится с Чигири вплотную, пропуская мимо ушей предупреждения о том, что может заразиться. – Макото - дура. – Заключает Хёма, когда на экране показываются титры. Ренске молчит, переваривая просмотренное. Ничего особенного, обычное повествование о подростке, которому выпала возможность изменить свою жизнь. – Почему же? Ей предоставился шанс, и она им воспользовалась. Ты бы поступил по-другому? – Да. Прошлого не изменить, всё это - бред. Знаешь, люди часто думают, что, скажи они или поступи по-другому, всё могло измениться. Но время не повернуть вспять, а жалеть о совершенном всю жизнь нет смысла. Нужно смириться, жить настоящим и думать о будущем, понимаешь? – Но ведь прошлое - это воспоминания, разве можно забыть про них? – Я и не говорю тебе забыть прошлое, придурок! Нужно просто идти вперёд. Хотя, знаешь.. – Что? – не выдерживает Ренске интригующей паузы. – Если суждено, значит встретитесь. Не имеет значения, где, когда и при каких обстоятельствах. А если не судьба, стоит просто смириться. Вот 36-летняя Макото когда-то повстречает своего 16-летнего возлюбленного, верно? – Но это ведь педофилия. Хёма хлопает себя по лбу. – Ты действительно придурок. Рано или поздно они встретятся, вот к чему я клоню. «Если суждено, значит встретитесь. Не имеет значения, где, когда и при каких обстоятельствах». Ренске прокручивает чужие слова в голове, направляясь к своему дому. Если прошлого нельзя изменить, почему он оказался здесь? Это такой плевок в лицо от судьбы? В таком случае, ему тоже плевать на судьбу, плевать на законы времени и на слова Хёмы о том, что стоит просто смириться. Ему предоставился шанс, и теперь он его не упустит. Он всё изменит через четыре дня.

❆❆❆

Эти четыре дня пролетают незаметно. И Ренске не знает, что ему делать. Что говорить, как поступить? Признаться сейчас или, может, после двенадцати? Стоит ли вообще признаваться, повлияет ли это на ход событий в будущем? Сомнения съедают его изнутри. Только сейчас он понимает, насколько страшно ошибиться вновь. Хёма всё ещё не мог выйти из дома, но к последнему дню года ему стало лучше. Они сидят в его комнате, обсуждая пересмотренного в который раз Гринча. 31.12.19. 23:56 – Ты Новый год встречаешь, а не конец света. – Чигири пихает его в бок, отвлекая от мыслей. – А, да.. Я хотел кое-что сказать, Хёма. 31.12.2019. 23:57 Стратегия Кунигами – не повторять прошлый диалог пятилетней давности. – Я тоже, Ренске. 31.12.19. 23:58. – Я переезжаю в Фукуоку. Не сейчас. – И мы больше не встретимся. Кунигами заглядывает в чужие карминовые глаза и не знает, как будет лучше. Слова застревают у него поперёк горла. – В Фукуоке неплохой институт, я рад, что ты сможешь учиться в нём. Ренске, ты идиот. 31.12.19. 23:59. – Да, – кивает Хёма, переводя взгляд на хлопья снега за окном. – Я тоже рад. «Если суждено, значит встретитесь» Суждено ли им? «А если не судьба, стоит просто смириться» Стоит ли мириться и оставить всё так, как есть? Рано или поздно они должны были разойтись. 01.01.20. 00:00. Он зажмуривается и говорит что-то, пытаясь перекричать звенящий шум в ушах. Хёма ошеломлённо смотрит на него, услышав сказанное. Это было не признание.

❆❆❆

Ренске вскакивает, хватая ртом воздух. Кислорода катастрофически не хватало, он весь вспотел, а голова трещала по швам. Что он сказал? Что изменилось? Он покидает свою комнату и заходит в гостиную, словно ожидая, что в ней сидит кто-то ещё. Родительский дом пуст, ничего не изменилось. Ничего не изменилось. Не суждено. А если не судьба, стоит просто смириться. Возможно, это действительно был сон? Глупый, длинный, слишком реалистичный сон. Он устало вздыхает и просовывает руку в карман брюк, натыкаясь на странную находку. В руке переливается керамическая фигурка Манэки-нэко с красной мордочкой и ушками, приносящая удачу. Он со всей силы бьёт кулаком по стене, понимая, что всё было напрасно. Кунигами не заботится о том, чтобы защитить уши или горло от холода, лишь натягивает пальто и сапоги, желая развеяться. Костяшки горят, в висках пульсирует боль, в голове бардак. Обычно успокаивающие желтые огни витрин и фонарных столбов сейчас выводили из себя ещё больше. Переливающиеся гирлянды провожали его к центру города, освещая темную дорогу. Ноги сами вели его к месту, где каждый год бывала рождественская ярмарка. Сейчас же, в канун Нового года, никаких ярмарок нет. Люди суетились, стараясь успеть домой к назначенному часу, прогуливались по площади и скупали сувениры у редких новогодних лавок. Ренске вспомнил, что даже не проверял время. Новый год уже наступил? 31.12.24. 23:47. Он выпускает облачко пара, поднимая голову к небу. Снег валится хлопьями, оседая в рыжей копне волос. Зубы стучат от холода, щёки горят. В глазах застывают слёзы. Он промаргивается, вытирая влажные глаза рукавом пальто и идёт дальше, не смотря по сторонам и нередко задевая плечом прохожих. Кто-то кричит ему вслед и называет грубияном. Один из прохожих, спешащий по делам, врезается в него и спешит отпрянуть. Из чужого кармана выпадает хрустальный шар с деревянными маятниковыми часами. Криво прорисованные стрелочки часов указывают на цифру 11. Он наклоняется, чтобы поднять вещицу и понимает, что собственного в кармане не оказалось. Прохожий спешит дальше, не удосужившись извиниться. – Хёма? Хёма! Подожди! – Кричит ему вслед Ренске, когда тот почти скрылся в толпе. Он не верит собственным глазам. Это ещё одна шутка от судьбы? Перед ним действительно он. В том самом шарфе, подаренном Ренске пять лет назад после ярмарки. Волосы стали длиннее, уши прикрывали малиновые меховые наушники, а на лице сверкало несколько страз в традиционных рождественских цветах. – Ренске.. – Что.. что ты тут делаешь? Почему ты в Саппоро? – Тараторит Кунигами и подходит ближе, боясь, что Хёма растворится в воздухе, исчезнет, не оставив ни следа. – Я.. – запинается Чигири и забывает обо всём, что хотел сказать. Его карминовые глаза сияют в свете фонарей, а губы дрожат. Он неловко потирает покрасневший нос, пытаясь подобрать слова. – Ты ведь сам сказал, что будешь ждать. Кунигами зажмуривается и говорит что-то, пытаясь перекричать звенящий шум в ушах. «Возвращайся. Я буду ждать.» Придурок. И это в порыве эмоций он выкрикнул вместо признания? Чигири мнётся, между ними наступает неловкая тишина. Что, если у Кунигами уже есть партнёр, семья? Прошло столько времени, был ли смысл возвращаться? Ждал ли его Ренске на самом деле? – Ну.. – Кунигами неловко трёт шею, не зная, что сказать. Чигири правда приехал ради него? Звучало, как новогодняя сказка. – Я рад, что дождался. – Придурок. – облегчённо выдыхает Хёма. Они снова замолкают, разглядывая повзрослевшие лица друг друга. Волосы немного потускнели, скулы стали острее, под глазами виднелись мешки от недосыпа. Исчезла подростковая припухлость и прыщи на щеках. Первым нарушает тишину Кунигами. – До Нового года двенадцать минут. Мы собираемся встретить его здесь? – Никак нет! – Кричит Хёма, хватая Ренске за руку и направляясь к его дому, до которого мог добраться с закрытыми глазами, помня дорогу наизусть. Редкие прохожие оборачиваются на них и расходятся в сторону, когда двое парней несутся по скользким дорогам, смеясь и перекрикивая друг друга. Они пытаются отдышаться, набирая в горящие огнем легкие воздух, и продолжают смеяться. Заваливаются в дом Ренске за несколько минут до наступившего Нового года, толкая друг друга. Чигири отправляет в рот ещё одну дольку мандарина, рассказывая о своих достижениях в футбольной карьере. Ренске не отстаёт, делясь успехами в учёбе. 31.12.24. 23:59 На столе переливается хрустальный шар, кривая стрелочка которого приближается к двенадцати часам. Ренске набирает в лёгкие побольше воздуха и на одном дыхании произносит: – Ты мне нравишься, Хёма. Нравился всё это время. Когда-то давно я побоялся об этом сказать и всё это время жалел. Но теперь ты здесь и я хочу, чтобы ты остался. Хочу провести с тобой этот год, следующий и все остальные. Мандарин останавливается на полпути ко рту, и Чигири заправляет прядь огненных волос за ухо, солнечно улыбаясь. – Придурок. Так сложно было сказать это пять лет назад? 01.01.2025. 00:00. Они целуются под бой курантов, доносящихся из телевизора, обнимаются и смеются, провожая все прошлые неудачи в закат вместе с прошедшим годом. Ренске выпал ещё один шанс, и в этот раз он его не упустит.