Оковы свободы

Катце возвращался в Мидас после непростого разговора с Рики. Впрочем, разве кто-то ему обещал, что беседа сложится просто? Угольно-чёрные глаза Тёмного излучали глухое раздражение, иногда в них вспыхивала и откровенная ненависть. Правда, это было поначалу — пока Катце не открыл ему всю правду о себе и своём прошлом. Тогда выражение в его глазах сменилось растерянностью и изумлением. «Какие яркие эмоции», — задумчиво вспоминал брокер. Рики совершенно не умеет их скрывать, впрочем, даже и не пытается. Его лицо становится удивительно вдохновенным, страстным даже в гневе — настолько, что от него невозможно оторваться. Бешеная энергетика, исходящая от бывшего лидера «Бизонов», так и сшибает с ног… не удивительно, что Ясон настолько запал на него. Когда Катце сказал Рики, что Блонди, даже сняв с него кольцо пэта, не покончил с ним — тот, казалось, сейчас взорвётся. Рагон его знает, что он вообразил — может быть, подумал, что брокер нарочно пытается его задеть. Или ещё хуже — что говорит с ним так по указке самого Блонди. На самом деле ему ничего не было известно. Просто он достаточно долго знал Ясона Минка. Гораздо дольше, чем Рики, пусть их и связывали совсем другие отношения. И всё же Катце знал Ясона лучше, это факт. Настолько, что ему было ясно как белый день: то, что однажды попало в руки главе Синдиката Тринадцати, он не выпустит ни при каких условиях. Ясон — собственник и эгоист, обладающий в Эос, да и в Танагуре, почти абсолютной властью. Трудно понять, зачем он отпустил Рики в Керес, если настолько им дорожит, но можно не сомневаться, что это не навсегда. И думать иначе, надеяться, что, выйдя за двери башни, тот оказался отпущен на все четыре стороны, мог лишь тот, кто слишком наивен. «Я ни за что не вернусь в эту золотую клетку!» — в ярости сверкнул Тёмный глазами, услышав слова Катце. И правда наивный… Можно подумать, что рядом с Минком у него будет выбор. Этот выбор был у него когда-то, вероятно. И очевидно, что Рики сделал неправильный. Так что теперь обратного пути у него нет. Катце выехал на своём неприметном аэромобиле из Кереса на границу с Мидасом и остановился. Опустил стекло и щёлкнул зажигалкой. Выглянул в окно. Дождь закончился, тучи местами разошлись. В открывшемся просвете два спутника — Иос и Эфранес — особенно ярко светились в небе над Кересом, почти лишённым огней в отличие от Мидаса, над которым от изобилия неона стояло радужное сияние. Затянувшись сигаретой, он подумал, что возможно, не прав и Ясон вполне может и на этот раз предложить Рики сделать выбор. Но такой, что в любом случае выбрать ему придётся то, чего хочет сам Блонди. И никак иначе. Ясон любит играть с людьми и просчитывать все ходы на много шагов вперёд. Он наверняка уже выставил все костяшки домино в нужном порядке и даже толкнул первую. И сейчас они падают одна за одной, и когда упадёт последняя — Рики снова окажется у него в лапах. «Я не вернусь в золотую клетку!» — снова вспомнил Катце слова Рики. Да уж, Эос — как есть золотая клетка, иначе её не назовёшь. А ведь когда-то Катце тоже был заключён в эту клетку. Несколько в ином качестве, но клетка от этого не перестала быть клеткой. Наверное, если смотреть со стороны и не заострять внимание на подробностях, то находиться там очень даже неплохо. А по сравнению с Кересом — это вообще как небо и земля. Обитатели Эос всегда сыты, ухожены, нарядны — и это касается абсолютно всех В башне тепло, светло и очень красиво. Она напичкана новейшими технологиями. От её архитектуры захватывает дух. И можно подумать, что все населяющие её совершенно счастливы. Даже если большинство из них никогда не покидает этой золотой клетки, где они живут — то ли пленники, то ли экзотические птицы. Возможности, которыми обладает элита, делают их почти богами. Именно так должны были выглядеть боги в глазах жителей древних миров. И все их спутники — пэты и обслуживающий персонал из фурнитуров — наверняка тоже выглядят, как приближённые богов. Так может показаться, если смотреть на обитателей башни снизу вверх и издалека — из Кереса или даже из Мидаса, который постоянно бессильно завидует Стальному городу. И когда одно из этих божеств однажды предоставило Катце выбор (только не между золотой клеткой и свободой, а между смертью и свободой, ограниченной жёсткими рамками и контролем) — он, не колеблясь, выбрал второе. Потому что, выбирая это, он всё-таки выбирал жизнь. «Живому псу лучше, чем мёртвому льву» — так говорилось в древних терранских рукописях. Да, это нелёгкая свобода. Катце приходилось (и до сих пор приходится) влачить вечное ярмо внимания Ясона Минка, подобно тяжёлым оковам, которые надевают на каторжников урановых рудников на астероидах. Он обязан беспрекословно повиноваться Блонди и выполнять любые его поручения, даже те, от которых ему невыносимо тяжко. Множество раз он наступал на своё самолюбие, на чувства и эмоции — впрочем, эту непростую науку он освоил ещё, работая фурнитуром. Уже много лет он был свободен, но если задуматься о цене этой свободы — от неё иногда мутило. Рядом с Ясоном Минком и не могло быть иначе. Интересно — выбрал бы Рики такую свободу? Согласился на неё или отверг с негодованием? Свободолюбивый Тёмный скорее всего не принял бы никаких ограничений. Для него существует либо всё — либо ничего. Он не признаёт полумер. И сейчас уверен, что навсегда избавился от присутствия Ясона Минка в своей жизни. Рано или поздно он поймёт, как сильно заблуждается. Клетка, в которую заключил его Ясон, никуда не делась. Просто сейчас она очень сильно увеличилась в размерах, но сбежать из неё невозможно… Катце докурил, выбросил окурок, вернул стекло на место, поднял аэромобиль в воздух и не спеша полетел в свой округ, к офису. А выбрал бы он сам золотую клетку Эос, если бы ему было предложено там остаться? Или какая-никакая свобода всё-таки предпочтительней? «Как жизнь лучше смерти, так и свобода лучше неволи. Я жив, и на свободе. Пусть эта свобода и сильно отравлена горечью. К сожалению или к счастью, многие этого не замечают, потому что не знакомы со всеми реалиями моей жизни. И всё же… пожалуй, можно сказать, что я одержал в ней победу. Рики, когда придёт твоё время делать очередной выбор, уже окончательный… я посмотрю, что выберешь ты. Поможет ли тебе тогда твоя гордость?»