Искрящиеся чувства

Последняя неделя декабря. Для многих это пора предновогодней суеты, выбора подарков, составления меню и пропитанного волшебным мандариновым запахом морозного воздуха. Вся эта чарующая атмосфера так и летает в воздухе вместе с огромными хлопьями снега, укутывая белым покрывалом фасады горящих тысячами разноцветных огней магазинчиков, сплошь украшенных ростовыми фигурами Деда Мороза и искусственными вечнозелёными красавицами. Последняя неделя декабря. Адское время для студентов, которые уже напрочь позабыли о существовании кого-то там праздника, мечтающие лишь бы поскорее уже закончилась эта сессионная неделя, думающие только о том, сколько ещё бессонных ночей они смогут выдержать, прежде чем ослабший организм возьмёт вверх над желанием закрыть все предметы без долгов. Воздух в общаге пропитан не мандаринами, а терпким ароматом эспрессо или сладостью энергетических напитков, на полу, словно снежное покрывало, валяется куча скомканных листов, а на столах — куча тетрадей и учебных пособий — эдакая имитация новогодней ёлки. Джисок устало прислоняется к холодному поручню в вагоне метро. Он чертовски измотан. Студент последнего курса это вам не хухры-мухры. Вчера он сдал самый сложный экзамен из всех на этой сессии и наконец смог выдохнуть. Правда двенадцатичасовой сон не слишком улучшил состояние парня. Едва не продремав свою станцию, Квак вываливается из вагона, попутно столкнувшись с заходящим в него мужчиной, который что-то недовольно бросает парню вслед, и спешит поскорее покинуть подземный шумный мир, где стук поездов и плотная, окутывающая теплом, словно одеяло, толпа не утащили обратно в царство Морфея. Морозный воздух ударяет в лицо, мигом снимая сонливость. Раскрасневшиеся от духоты щёки теперь приятно покалывает, а на шапку-лягушку медленно планируют огромные хлопья снега. Прямо напротив выхода сияет жёлтыми огнями какая-то кафешка. Длинные гирлянды расположены по всему фасаду здания, создавая ощущение, будто сами обитатели Долины Фей покрыли его своей волшебной пыльцой. У Квака на секунду замирает сердце, все звуки притупляются, парень не в силах оторвать глаз от открывшейся ему красоты. Осознание накатывает на него, как волна цунами: — Скоро Новый год, — шепчет парень, а потом кто-то толкает его в спину, недовольно бурча «встал посреди дороги, шкет малолетний». Джисок подскакивает и спешит убраться с дороги, пока кто-нибудь ещё не снёс его в соседние сугробы. Парень вливается в поток спешащих на работу офисных планктонов и торопящихся на экзамены студентов, выуживает из, казалось бы, бездонного кармана телефон, с потрескавшимся в уголках защитным стеклом, и заледеневшими пальцами — перчатки опять забыл в общаге — набирает сообщение лучшему другу. Джисок, 8:48 Скоро Новый год Ответ не заставил себя долго ждать Джуёнчик, 8:49 И тебе доброе утро, Квак. От экзов уже совсем кукухой поехал? Конечно, скоро. Зимняя сессия у тебя, по-твоему, перед чем? Перед апокалипсисом? Джуён был в своём репертуаре. Джисок недовольно утыкается носом в огромный шерстяной шарф, и быстро печатает ответ. Джисок, 8:51 Ну извини, что мне совсем некогда было думать о каких-то там праздниках. Но суть не в этом. Я совсем не подумал о том, что подарить Сынмину. Джуён ничего не отвечает. Ни через минуту, ни через десять. Квак уже добирается до здания университета, скидывает верхнюю одежду и доходит до нужной аудитории, перед которой уже толпится кучка его одногруппников. Джисок, 9:05 Ты там уснул что ли? Экзамен пролетает быстро. Конечно, когда у тебя автомат. Радостно помахивая зачёткой и чуть ли не подпрыгивая при каждом шаге, Джисок спускается по лестнице, насвистывая какую-то мелодию. Телефон в кармане вибрирует, сообщая о сообщении от Ли, который наконец соизволил ответить. Джуёнчик, 9:16 Нет, просто Хёнджун вернулся после ночной смены, я его встречал. Хан Хёнджун и Ли Джуён — лучшими друзьями Квака, а по совместительству ещё и снимают одну квартиру на двоих. Джисок считает, что эти двое вообще встречаются, но на прямую не спрашивает, да и друзья ни о чём не заявляют, так что лезть к ним не хочется. Джисок, 9:17 Как у него дела? Джуёнчик, 9:17 Нормально, сегодня только одного пациента привезли, но там ничего серьёзного, лёгкое отравление. Хан Хёнджун ещё с детства мечтает стать врачом, а сейчас проходит практику в местной неотложке, поэтому периодически остаётся на ночные дежурства. Джисок, 9:18 Понятно. Ты уже решил, что подаришь ему на Новый год? Джуёнчик, 9:18 Конечно. Я же не такой забывака, как ты :) Джисок покидает тёплые стены родного университета и снова окунается в морозное утро. Ветер стал сильнее, и снежинки неприятно ударяются о раскрасневшиеся щёки, царапают, словно укоряют, что парень позабыл о самом главном празднике зимы. И о подарках для самых близких. Печатать сообщения совсем не хочется, руки всё же Кваку могут ещё пригодиться, поэтому он быстро подключает наушники, набирает нужный номер и засовывает телефон в карман, пряча там же и руки. — Набранный Вами номер временно недоступен, — звучит знакомый голос, который безуспешно пытается спародировать механическую интонацию автоответчика. — Привет-привет, Джу, — улыбается Квак, выходя за территорию университета. — Рад тебя слышать. — Сдал последний экзамен? — Ага, автомат. Обожаю информатику, — смеётся парень. — Так что там у тебя с подарками на Новый год? — Хану я ещё на прошлой неделе его купил, про тебя, мой милый друг, тоже не забыл. Осталось только всё упаковать красиво. — Надеюсь, ты мне не плюшевый член подаришь? — Чёрт, как ты догадался? — сокрушенно вздыхает Ли, а перед глазами Джисока тут же всплывает картина, как его друг театрально хватается за голову, сидя за столом на кухне. — Ладно, его я тебе на День рождения подарю. — Упаси Господь, — Джисок стоит на светофоре, нетерпеливо покачиваясь туда-сюда, ожидая, когда красный свет наконец сменится. — А что мне подарить Сынмину, как думаешь? Идей совсем нет. — Лучше бы ты спросил, что подарить мне, — Джуён на другом конце провода закатывает глаза. — Вечно только о своём Сынмине и думаешь, променял дружбу на сиськи. — Да иди ты. Просто это первый Новый год, который мы отметим вместе, поэтому я и хочу, чтобы это было чем-то особенным. — Может вам сходить куда-то вместе? — в наушнике раздаётся спокойный, слегка усталый голос Хёнджуна, видимо Джуён сидит на громкой связи или опять на всю выкрутил звук так, что даже пьющий рядом кофе Хан слышит их разговор. — Привет, Хан, — здоровается Джисок, а шестерёнки в его голове начинаются крутиться ещё быстрее. — Звучит прикольно, но мы уже где только с ним не были. В кино уже обходились, на концерте были, даже в гончарной мастерской парные кружки делали. — Театр? — Джуён звучит так, будто только что отправил в рот огромный кусок бутерброда, а теперь никак не может его проживать. В принципе, так оно скорее всего и было. — Кто пойдёт в театр на Новый год? — хмыкает парень, останавливаясь недалеко от входа в метро. — Я пойду, — гордо заявляет Ли, уже успевший прожевать хлеб с ломтиком ветчины и сыра. — Студент театрального, — констатирует факт Квак. — Ладно, удачного вам дня, парни. — И тебе удачи с выбором подарка, — снова слышится голос Хёнджуна, но уже намного тише, будто он больше не сидит за столом. — Бывай, Ромео, — смеётся Джуён и кладёт трубку. Джисок ещё пару секунд стоит на улице. Взгляд снова привлекает светящееся жёлтыми огнями гирлянд кафе, а в голове, кажется, рождается идея.

❅❅❅

— Ну что, как тебе? — Джисок отпивает горячий кофе, который пару минут назад сварил в турке Хёнджун. — Как по мне, слишком ванильно, — Джуён с ногами забирается на диван и хватает с журнального столика мандарин. Джисок уже собирается бросить что-то колкое в ответ, но его опережает Хан, всё ещё стоящий у плиты, на этот раз делая какао: — Вот вроде творческая личность, а совсем не романтичный. — Я не романтичный?! — глаза Ли, кажется, вот-вот покинут его лицо, он хватает ближайшую к нему подушку, запуская её в сторону Хёнджуна: — Тебе ли не знать, какой я романтик. Хан ловко ловит летящий в него мягкий снаряд и, улыбнувшись, кладёт его на стул. — В общем, отличная идея, Джисок, — парень наливает в свою кружку с нарисованными зайцем и волком, пьющими вместе чай, горячее какао и присоединяется к сидящим на диване друзьям. — Кому-то стоило бы у тебя поучиться. — Да иди ты, — дует губы Джуён и хохлится, как голубь. — Признайтесь уже, что вы встречаетесь, — смеётся Квак. — Так, мы тут о твоих любовных делах вообще-то говорим, — Ли подскакивает на месте. — Значит в этом заключается твой мега план по захвату сердца своего красавчика? — Ему не нужно захватывать его сердце, глупый, — смеётся Хан. — Он хочет создать особенное воспоминание со своим парнем в их первый Новый год вместе. — Ну, я именно это и имел ввиду. — Вообще да, — кивает Джисок. — Но думаю, не слишком ли это скучно и банально? — Нет, конечно, — качает головой Ли. — Я такого ни в одном фильме не видел, значит не банально. Ванильно, но не как у всех. — Звучит как отличная цитата в паблик с волчьими картинками, — смеётся Квак. — Значит, так и поступлю. Спасибо за помощь, парни.

❅❅❅

— Долго нам ещё идти, Джисок-и? — Потерпи ещё буквально пару минут, почти на месте. — Ты решил отвести меня подальше и убить, да? Квак смеётся и сильнее сжимает холодную ладонь Сынмина, аккуратно помогая ему пробираться через сугробы. На глаза О натянута его ярко-оранжевая шапка, а на губах сияет улыбка, от которой и Джисок тоже невольно начинает улыбаться. Они находятся на пустыре за домом Сынмина, где парни собирались праздновать Новый год. До боя курантов остаётся совсем ничего, и Квак просит О пойти вместе с ним на улицу. — Джисок-и, я больше не могу ждать, — тянет Сынмин и смешно вытягивает губы уточкой. — Ты такой нетерпеливый, просто ужас, — снова смеётся парень. — Пару секунд подожди, я скоро, — и он отпускает руку Сынмина. Стоять в кромешной темноте на улице тридцать первого декабря совсем не весело. Но трепетное чувство, разливающееся в груди в ожидании сюрприза, греет не хуже тёплой руки Квака. В голове Сынмина проносится множество приятных воспоминаний: их первое знакомство, первые объятия и признание, нежный и робкий поцелуй, походы в кино и на выставки. Улыбка на губах становится всё ярче и светит не хуже звезды на главной ёлке страны. — Всё, готово, — горячий шепот касается правого уха, и О вздрагивает от неожиданности. До Нового года считанные секунды. Джисок встаёт на цыпочки и поднимает шапку О, открывая его взору снежную сказку. Первые секунды Нового года. Вверх взмывают десятки ярких огней, взрываются и рассыпаются мириадами звёзд всевозможных цветов. Весь мир искрится и сияет, окрашивает чёрное небо волшебством и любовью. Огни отражаются в лисьих глазах Сынмина, который, не моргая, смотрит на магию цветных огней, открыв от восторга рот. Весь его мир сейчас — это калейдоскоп фейерверков и чувств. И самая яркая звезда в его мире — Джисок. — С Новым годом, Сынмина-а! — Квак старается перекричать звуки салюта. — Сюрприз! Сынмин с трудом переводит взгляд с искрящегося неба, где взрываются последние огни салюта, на улыбающегося парня. Он не в силах что-то сказать, чувства переполняют его, но он не может облечь их в слова. Парень ещё секунду смотрит на Квака, который от радости и сам вот-вот взорвётся словно фейерверк, и притягивает его к себе за шарф, утягивая в поцелуй. Огни взрываются на небе, рассыпаются и летят вниз, одаряя мир волшебством. И на их фоне взрываются переполненные от любви молодые сердца, горящие и согревающие сказочной зимней ночью, дарящие этому иногда столь холодному и серому миру всё своё волшебство и огни салютов, делясь надеждой и самыми настоящими чувствами. — Это лучший Новый год в моей жизни, Джисок-и, — улыбается Сынмин, отрываясь на секунду от чужих губ, чтобы через секунду снова утонуть в любви.