Судьба оказалась на другом конце города, хотя казалось на другом конце света

      Антону девятнадцать лет, он студент экономического института. Да, поступил Шастун туда, потому не знает чего хочет от жизни. По сути это место так и называют «поступил, потому не знаю куда поступать». Живёт уже как два года один в другом городе, достаточно далеко от семьи — Воронежа.       На экране телефона высвечивается дата «18 апреля», и большими цифрами — время — 22:51.       Всего чуть больше часа до дня рождения. До двадцатилетия. То, чего многие ждут, а кто-то даже ненавидит, но это всего лишь единицы. Ведь, кому не хочется встретиться с человеком который предназначен тебе судьбой, верно?       Вообще, Шаст часто думал и говорил, что это какая-то странная система, просто, если ты окажешься в другом городе, но это ещё пол беды, а если в стране, то выбираться более проблематично. Но насколько ему известно, для таких случаев сделали специальные аэропорты, для «потеряшек», где тебя могут принять без документов. Делают набор людей, кому в какой город надо и летят. По мнению Антона, достаточно ветхая концепция, ведь кто-то может халявой полететь в другой город, но это тоже как-то предусмотрено и там все же, что то и проверяют.       А пока Антон ещё мог отвлечься от мыслей, а не полностью в них окунуться, он вновь взглянул на время. стукнуло ровно одиннадцать вечера.       Остался час.       Шастун опять окунулся с головой в мысли. Так же он думал о том, кто будет его соулмейтом, девушка или парень? Да, он не отменяет тот факт, что это может оказаться тот же пол, что и сам Антон. Он наверное, даже был бы не против. Но это только «наверное». Шаст ещё давно понял, что может вполне встречаться, что и со своим полом, так и с противоположным, но с парнями ему комфортнее, так что скорее Антон все же гей.       Но что если его соул все же парень, а он не будет тем же геем или хотя бы бисексуалом, то что тогда? Его выгонят? Изобьют? Или, что похуже, но Шаст надеется, что таких исходов не будет.       А если его соулмейту вообще тридцать? Ведь как правило обоим родственным душам должно быть не меньше двадцати, а значит, кто-то может оказаться старше. Но не старше чем на десять лет, как показывает статистика.       А если это не Шаст будет перемещаться, и он возможно прождет несколько лет, что по сути вероятно.       А если его соулмейту сейчас вообще десять, тринадцать или пятнадцать?       Много «а если…» и вопросов, но ответов на них ноль.       На самом деле, он задумывался, что бы ему больше хотелось, остаться дома и ждать незванного гостя непонятно когда, а главное ночью, или же стать этим незванным гостем.       Антон громко вздыхает.       Надо хоть немного успокоиться и прийти в себя, поэтому Антон плетётся в темноте на кухню, чтобы заварить излюбленный за несколько лет питья — зелёный чай, попутно включая чайник, шум которого разбавляет ночную тишину дома, а шум машин за приоткрытым окном — города. Антон, доставая пузатую кружку, кидает в неё пакетик, а через две минуту слышится характерный щелчок. Заполняя ёмкость кипятком чуть ли не до краёв, а вода начинает окрашивания в зеленоватый приятный цвет. Прям как Антоновы глаза. Шастун садится на поддоконник, откладывая кружку рядом, чтоб остыла немного, параллельно закуривая сигарету. Белые клубы дыма летят в форточку. Шатен раслаблено болтает ногами в воздухе, притягивая никотиновую палочку к пухлым губам, напрочь забывая о рядом стоящем, горячем напитке.       Выныривая из очередных раздумий на эту бесконечную тему, Шастун уже даже не в нервной спешке, включает гаджет, что бы уже в сотый раз за вечер посмотреть время. Его глаза становятся по пять рублей от увиденного, ведь цифры на экране гласили — 23:55.       Неужели Антон так надолго завис?!       Шаст медленно откладывает телефон обратно на стол, который стоит рядом. Он не меняя позы, лишь опускает голову, продолжает сидеть с сигаретой зажатую между пальцев. Вот сейчас он и узнает, повезёт ли ему хотя бы в другом городе оказаться, а может и останется дома, продолжая курить, одновременно потягивая чай, про который Антон все таки вспомнил.       Лёгкая паника внутри всё же присутствует, и Шаст только через время понимает:       Его одолела мелкая дрожь.       В голове вновь бьёт набатом, — а вдруг зря переживает?       Он сильно жмурится до звёзд перед глазами и наконец поднимает голову и изумрудные глаза. Хотел бы Шаст уже посмотреть время, не «проспал» ли он этот момент, но…       Это не его квартира.       Значит все-таки он. Хочется взвыть от такого подарка судьбы и несправедливости.       Тело и разум охватывает резкий страх, а сердце внутри учащает удары и пульс. Быстро проходясь взглядом зелёных глаз по тёмной комнате, которую освещали лишь уличные фонари и луна, от чего все же были видны очертания мебели. Как Антон понял сразу, он сидит в углу, наверняка гостиной. Справа от него диван, а напротив него телевизор, кофейный столик и в противоположном углу помещения выключенная лампа, а слева от Антона окно со шторами, откуда бьёт тусклый свет — минималистично, ничего лишнего, да и смотрится все достаточно гармонально.       Шастун в конечном счёте решается встать, оглядываясь повторно, дабы ничего не зацепить в темноте. Он выходит в небольшой коридорчик, справа входная дверь и прихожая, где на крючке висит, судя по всему, чёрное пальто, а слева проход ведущий на развилку двух комнат, справа — скорее всего спальня, но Антон не уверен — закрыта дверь, слева — кухня, куда Антон собственно и пришёл, напротив обеденный стол, в центре которого стоит не большая вазочка с симпатичными ромашками и окно, где светится полная луна, по правую руку холодильник и кухонный гарнитур.       Осмотрев большую часть квартиры, Шаст принял решение остаться на кухне, здесь как ему показалось уютно и более комфортно, чем в тёмном углу. Присев на поддоконник как у себя дома, Антон продолжил свои раздумия о том, что же ему теперь делать дальше. Типа… попал он к соулмейту и попал, а что собственно делать? Ждать утра? идти будить? Хотя он или она вряд-ли будет такому рад(-а).       Из мыслей, Антона выдергивает сухость в горле — жажда, он спрыгивает с того на чем сидит, но не расчитав ударяется бедром о ножку стола, от чего тот сильно пошатнувшись, с него летит та самая ваза с ромашками. Антон со своей неуклюжестью попытался её поймать, но безрезультатно она с грохотом разбивается об пол, осколки разлетелись по всему периметру кухни, вода медленно растекается, а цветы теперь веником лежат на плитке.       Антон прислушивается. Надеясь, что хозяин квартиры не проснулся и продолжает мирно спать, но надежды разбились так же быстро как и ваза с цветами. Шорох, прошедший где-то в другой части квартиры, после которого следует щелчок, наверняка открывающиеся двери и звон… метала? Шастун стоит без единого движения, продолжая слушать, что происходит в другой части квартиры.       Открыли дверь. Значит, щелчок не от неё, это скорее было похоже на звук… перезарядки?       Слышатся шаги. Антон делает несколько осторожных шагов назад и упирается в угол кухни, между стеной и каких-то шкафчиков. Если он правильно понял, то деваться некуда, все что можно сделать это взять осколок от вазы, что Шаст и сделал. Из-за страха и нервов, сильно сжимая кусок стекла, острые грани которого впиваются в кожу — прорезая.       — Хоть какая-то самооборона, — успокаивает себя Антон.       Видна уже тень человека, приближающегося к кухне и… Шастуну. На него выходит парень, первая мысль «ебать повезло». Да, Антон старается быть оптимистичнее. Как шатен и рискнул предположить ранее, державший в руках пистолет, а его дуло направлено прямо на Антона. Его сердце сжимается. Неужели его жизнь может оборваться прямо сейчас?       — Ты блять кто? — с хрипосцой ото сна спрашивает мужчина (хотя скорее парень) не опуская холодное оружие.       — Я… сейчас все расскажу, — голос предательски дрожит, продолжая держать осколок в руке, с которой уже начинает капать кровь, а глаза заливаются влагой. Нервы хлещут в крови как бущующие волны в шторм. Прямо как сейчасв глазах напротив.       Взгляд напротив сужается сильнее, что видно через стекло линз очков, видимо надетые на скорую руку, вены на руках и виске видно чётче, тело напрягается, а палец чуть сильнее давит на курок, готовый уже пустить пулю.       — я походу… твоя родственная душа, — в глазах стоят слезы от боли в руке, стекло летит на пол и ударяется с глухим стуком об него, а конечность сжимают в кулак.       Маниторя всю ситуацию, доходит не сразу, но все же парень медленно откладывает ствол на стол (ха-ха), размереными и неторопливыми шагами подходя к парню напротив. Он спокойной просит на выдохе:       — Покажи мне руку, я помогу, — не без запинок произнес голубоглазый. Как сейчас было замечено в свете луны, расплывчитым взглядом Антона. Парень просит его промыть под краном рану, пока сам ищет аптечку.       Включая воду, струя льется на открытые раны, из-за чего Шаст морщится, но слава богу это продлилось небольше чем десять секунд. Закончив Антон поднимает голову выше, чтобы лучше рассмотреть парня, кой все никак не может найти нужный предмет, фокусируясь на нем: угольные растрепаные волосы, с ними он похож на воробушка, хотя… в его случае на вороненка, выраженые скулы, на щеках не характерно разбросаны родинки как и на шеи, но то что больше всего умилило Шаста — это будто обрубленый кончик носа (-кнопки), а очки идеально дополняют… его всего в целом. В один момент он был такой серьёзный со сдвинутыми бровями к переносице и угрожающим с пистолетом в руках, но сейчас воплощение чего то нежного и изящного, явно переживающий сейчас о состоянии юноши. Антон улыбнулся своим мыслям, продолжая наблюдать за действиями брюнета, который в свою очередь уже достал чемоданчик с красным крестиком на нем, откладывая его на столешницу и открывая.       Доставая дезинфектор, парень берет в свою руку чужую и начинает протирать глубокие порезы пропитаным ватным диском, этой падьёй, боль остро пронзает и Шаст сдавлено шипит, стиснув зубы, но конечность не убирает. Парень это замечает, поглядывая за состояние студента, но не останавливаться, накладывает бинт: аккуратно переберая марлю тонкими и длинными пальцами почти туго завязавыет и отпускает. Поднимая глаза на оппонента и вздыхает.       Видимо им предстоит о многом поговорить.

***

      Они сидят за столом, на той самой кухне где и произошло необычное знакомство. Перед этим парни конечно же прибрались, убрали осколки и цветы, походящие теперь на банный веник и протерли полы. Шасту было сложнее, ведь осталась только рабочая левая рука, а с ней как правило, для правшей, было сложновато.       — Ты прости, что я так резко, с оружием налетел, — разрушил тишину кухни, голубоглазый, рассматривая собеседника — его светлые кудри, падающие на лоб и иногда лезят в глаза, светлые зелёные глаза, родинку на кончике носа, которая идеально дополняет ямку на кончике носа Арсения, и пухлые розовые губы — приятная, солнечная и симпатичная внешность у юноши. Арсений ведь эксперт в красоте, особенно человеческой.       — Да я тоже хорош, ночью к тебе в квартиру вот так ворвался, — Антон усмехается от абсурдности слов.       Через время каждый из них потихоньку разбалтывется и начинает понемного рассказывать о себе, иногда тихо смеясь. Всё, что пока узнал Антон — что его зовут Арсений Попов, день рождения 20 марта, а сам он из Омска, но то что больше всего поразило Шастуна, что Арс тоже из Питера. Ну, переехал, лет так семь уже назад. Ведь насколько Антону повезло, что его родственная душа в том же городе что и он. Правда на другом конце, но это детали. Когда Шаст узнал про возраст Попова — двадцать четыре, то Арс поведал ему историю, что четыре года назад, когда на тот момент ему исполнилось двадцать, но он так никуда и не переместился. До двадцати одного не спал почти каждый день до двенадцати ночи, ждал когда к нему нагрянет ночной гость, тобиш Антон, чего спустя месяца, а то и года так и не происходило, а после — забил. Ещё Шаст узнал, что тот работает актёром в театре, перед этим закончив Санкт-Петербургский театральный университет. Арсений даже в какой-то степени знаменитый, но не в широких кругах.       Так же Антон рассказал и про себя — что переехал в Петербург не так давно как Арсений, года может два-три назад, но сам из Воронежа. Много где подрабатывал: грузчиком, бариста, официантом и т.п. Про то как в школе занимался КВНом, любил играть в футбол, при этом рассказывая о детстве с горящими глазами, видно счастлив.       — Слушай, Арс, я могу кое-что спросить? — весьма заметно тушуется Антон задавая предварительный вопрос. На что Арсений кивает и смотрит теперь более внимательно. — Я понимаю, что это может прозвучат немного странно, и я не знаю нормально ли это, — продолжает оттягивать время Шаст, но Арс никак на это не реагирует, продолжая терпеливо ждать. — Просто я как будто уже начинаю, что-то к тебе чувствовать, хотя мы познакомились несколько часов назад, — Антон отводит взгляд и заливается краской, чего в тусклом свете из окна почти не видно.       — Я думаю, что это нормально, мы же… соулмейты как-никак, — слабо улыбается Арсений после коротковременной паузы.       — И ещё. Я не порушил твои ожидая от соулмейта? — Задаёт финальный вопрос Шастун, и конечно он знает, что наверняка порушил. Потому что каждый парень ждёт какую-нибудь красивую девушку или ждёт, чтобы попал к красивой девушке. А Антон что? Неуклюжий долговязый парень, мда… «повезло» ж Арсению.       Голубые глаза уставились на него с читаемым пониманием. А так же там читалось «ты знаешь, что я отвечу». — Как и все, я ждал девушку, потому что.., — Арсений задумался, ища подходящий у себя в голове ответ. — потому что это канон, это правильно и так далее, но ты не подумай, что я не опускал ту версию, что мне может попасться парень.       Антона отпускает и он облегчённо улыбается. Да, каким-то ожиданиям он все же не соответствует, но и за дверь его не выставили, мол: такого мне счастья не надо, катись куда хочешь. Его приняли спокойно, если конечно не считать пистолет, то вполне.       — Арс, — обращение к Арсению звучит уже по родному приятно. — я буквально минуту назад затирал о чувствах, а сейчас… я хочу сказать, что уже кажется люблю тебя., — они встречаются глазами, между которых метаются искры, в отблеске которых видно одно лишь слово: счастье. А в голубых глазах напротив: взаимность.       Они никогда не узнают, нормально ли чувствовать так много в первую же встречу со своей родственной душой, но Антон с Арсением уверены, что это бесконечно правильно.