От Володи

Последняя смена. Последний день в Ласточке. Яркое солнышко , которое слепило в глаза, и заставляло щуриться, провожало своими лучиками юных пионеров, комсомолов и по званию с возрастом старше. Воспоминания у лагеря были хорошие. В особенности у Володи с Юркой. За эти каникулы мальчики очень сильно сдружились. Они даже успели начать симпатизировать друг другу. Насколько бы не было ярко, а для кого-то и радостно как Коневу в прошлые месяца лета, что вот, наконец-то скучные дни лагеря заканчиваются. Теперь же, ему было грустно. Им Было Грустно. Такое, казалось, долгое прощание. Тёплые, крепкие, последние объятия, когда они вдвоём наплевали на взгляды Маши, были такими искренними. Оба пытались запомнить этот момент так, что-бы воспоминания о друг друге, ощущались как смысл жизни. Хотели они того или нет, но всё заканчивается. Их откликнули и сказали отцепляться. Через -не хочу!-Юрка ушёл в автобус, где быстро усаживаясь на свободное место, прилипнул к окну, продолжая смотреть на Володю. Их взгляды снова встретились, чувства дали слабину, по щекам пошли непроизвольные слёзы. Так хотелось остановить время. Вот бы... Вот бы, они всегда были вместе. Вот бы, провести друг с другом всю жизнь. Вот бы, им ещё дали хотя-бы недельку! Они бы точно не стали терять своё драгоценное время. Они бы и всяких Маш не слушали, вот что. А ведь знали, как тяжело будет прощаться. Но потеряли столько времени. Всё зря. Володя уже несколько раз пожалел, что вообще поехал в этот лагерь, и познакомился с Юрочкой. Если бы не его болезнь, может всё было бы и хорошо, но...Этот псих заразил беззаботного 16-ти летнего мальчишку. Он сломал ему всю жизнь, так ещё и сам себе усложнил лечение, которое собирался начать после отъезда. А вдруг, из Юры бы получился отличный отец счастливой семьи, где у него есть лапочка-дочка, сын, точно такой же как и отец в молодости, а самое главное, любимая жена...Так нет, примерный , по общему мнению, сумасшедший пионер забрал у него всё будущее. Зачем? Юра теперь уже, ясное дело, не послушает Володю, и не найдёт себе никакую девушку...Из-за него же. Чувство вины так и пробирало молодого вожатого. Из-за этого он стал нервно теребить, крутить, и что только не делать с красным галстуком, аккуратно завязаном на шеи, который для него теперь уже стоил 55 копеек. В дороге, оба не могли перестать думать о друг друге. По приезду домой, Володя сразу же взял листок бумаги, перьевую ручку, и пачкая чернилами стол, стал быстро придумывать то, что собирается отправить Юрке. На ум ничего толкового не пришло. Тяжело вздохнув, Володя отложил дело, и заметил, что чёрные чернила задели белую, чистую рубашку. —Такое чувство, что на ней остались прикосновения. Володя хмыкнул, мягче добавляя, такое родное для него имя. —Юрки. Разговаривая сам с собой, тот принялся переодеваться, и стирать поношеную одежду. Через неделю, потом две и три от Юры не пришло ни одного письма, ни одной телеграммы. Они договаривались переписываться, а Володе и отвечать то было не на что. Поэтому, он решил всё таки сесть, и как получится, написать хоть что-то сам. Почерк у Володи был и без переписываний каллиграфический, но иногда, когда он сильно тревожился и злился от своих же мыслей, то на буквах выходила клякса иль же они скакали по строчкам. Из-за этого, он переписывал один и тот же текст по несколько раз, исправляя разные ошибки , что-бы всё было идеально. Отправив уже штук так 10 на почту в Харьков, и как наизусть подписывая внизу конвертика От Володи, иногда даже с сердечком, отправлял их по почте. Но, ответа так и не следовало. —Может, с самой почтой проблема, и письма попросту не доходят ни до него, ни до меня? Успокаивая самого себя, и как можно дальше отгоняя плохие мысли, он дописал очередное письмо, и в углу от скуки нарисовал человечка. Такого лёгкого. Круг-голова, две точки-глаза, горизонтальная скобочка-улыбка и черточки сверху-волосы. Без всякой надежды, он заклеил телеграмму, и оставил на столе. Самого Володю позвала мать за стол. Семейный ужин. Пока отец читал какие-то газеты, а на фоне играл телевизор, со скучными передачами, проигрываювшиеся по несколько раз, отец прожевал картошку, и один раз взмахнув газетой, он прошёлся по тексту написанному на ней. —Кхехм. Володя. Тут из пионер лагеря, Ласточки, ты вроде бы там работал... —Да. Да, там. Что такое? Слегка испугавшись, Володя чуть не подавился пищей, но даже не откашлялся, что-бы отец ничего не заподозрил...Он, пока, не хотел говорить о болезни, хотя он же думал, что её нужно лечить. —Один из автобусов, 86 Начал было отец, а у Володи уже закололо сердце. Нога под столом непроизвольно начала дёргаться вниз-вверх, а плохие мысли, снова заполнили голову. —Не доехал. Вспоминая номер, Володя понял, что это был тот самый, на котором ехал Юрка. Сразу же стал догадываться, почему ни одной вести от него. С тревожностью в голосе протороторил. —Сколько пострадавших? —Никто не выжил. Не веря словам, или своему слуху, он переспросил, надеясь на другой ответ. —Ч-что? Отец замолк, и ответа не последовало. Володя встал со стола, не убирая посуду, и оставляя больше половины еды в тарелке. —Не голоден. Спасибо. Быстрым шагом уходя в свою комнату, Володя сел за свой стол, включил письменную лампу, и открыл своё же письмо Юрочке, перечитывая его вновь и вновь. Руки слабо бросились в дрожь, а по щеке побежала слеза. Володька снял очки, и положил их на стол рядом. Руки сразу же закрыли глаза, надавливая на них, а дыхание сбилось, но стараясь его наладить, Володя дышал через ноздри медленном и уверенно. Вообще ему было плохо ещё и с морального состояния, ведь обвинять в смерти Юры, он никого не мог. От этого только хуже. Он умер по нечайности. Не из-за Володи. Просто, из-за судьбы? Хаха. Что. Нервный смешок перерос в неслышный смех , который был защитной реакцией. Конечно, он быстро успокоился, но мысли...Если и до этого, Володя уже причинял себе физический вред для того, что-бы заглушить моральный, то сейчас...Ах...Да...Точно. Как он мог забыть о таком действующем способе? Не самое правильное решение, и Юрка был бы не рад. Но, Володе так будет легче. Он снова опустил руки в кипяток. Шипя от боли, тот понял, что ему уже совсем надоел этот способ, и ему бы что-то по новее. Боль он себе, точнее Юрке, пообещал больше не причинять. Тогда то его взгляд снова упал на конверт, и он понял, что ему нужно кому-то высказаться. Сел за стол, взял перо в руки, лист бумаги из под тетрадки в широкую линейку, и принялся писать. 𝓨𝓾𝓻𝓮 𝓚𝓸𝓷𝓮𝓿𝓾

23.09.1986

𝓜𝓸𝓳 𝓶𝓲𝓵𝔂𝓳 𝓨𝓾𝓻𝓴𝓪, 𝓹𝓻𝓲𝓿𝓮𝓽. 𝓩𝓷𝓪𝔂𝓾, 𝓬𝓱𝓽𝓸 𝓷𝓮 𝓸𝓽𝓿𝓮𝓽𝓲𝓼𝓱ь, 𝓷𝓸 𝓱𝓸𝓬𝓱𝓾 𝓼 𝓽𝓸𝓫𝓸𝓳 𝓹𝓸𝓸𝓫𝓼𝓬𝓱𝓪𝓽ь𝓼𝔂𝓪. 𝓨𝓪 𝓭𝓸𝓮𝓱𝓪𝓵 𝓭𝓸 𝓭𝓸𝓶𝓪 𝓼𝓹𝓸𝓴𝓸𝓳𝓷𝓸, 𝓲 𝓼𝓸 𝓶𝓷𝓸𝓳 𝓿𝓼ё 𝓱𝓸𝓻𝓸𝓼𝓱𝓸. 𝓒𝓱𝓽𝓸 𝓷𝓮 𝓶𝓸𝓰𝓾 𝓼𝓴𝓪𝔃𝓪𝓽ь 𝓽𝓸𝓰𝓸 𝔃𝓱𝓮 𝓸 𝓽𝓮𝓫𝓮. 𝓡𝓸𝓿𝓷𝓸 𝓬𝓱𝓪𝓼 𝓷𝓪𝔃𝓪𝓭 𝔂𝓪 𝓾𝔃𝓷𝓪𝓵 𝓸 𝓽𝓿𝓸𝓮𝓳 𝓰𝓲𝓫𝓮𝓵𝓲, 𝓲 𝓶𝓷𝓮 𝓼𝓽𝓪𝓵𝓸 𝓹𝓵𝓸𝓱𝓸. 𝓨𝓪 𝓭𝓸 𝓼𝓲𝓱 𝓹𝓸𝓻 𝓷𝓮 𝓼𝓲𝓵ь𝓷𝓸 𝓸𝓽𝓸𝓼𝓱ё𝓵, 𝓷𝓸 𝓴𝓸𝓰𝓭𝓪 𝔂𝓪 𝓹𝓲𝓼𝓱𝓾 𝓮𝓽𝓸...𝓨𝓪 𝓬𝓱𝓾𝓿𝓼𝓽𝓿𝓾𝔂𝓾, 𝓬𝓱𝓽𝓸 𝓶𝓷𝓮 𝓼𝓽𝓪𝓷𝓸𝓿𝓲𝓽𝓼𝔂𝓪 𝓵𝓮𝓰𝓬𝓱𝓮. 𝓨𝓾𝓻𝓪, 𝔂𝓪 𝔃𝓱𝓪𝓵𝓮𝔂𝓾, 𝓬𝓱𝓽𝓸 𝓽𝓪𝓴 𝓶𝓪𝓵𝓸 𝓿𝓻𝓮𝓶𝓮𝓷𝓲 𝓹𝓻𝓸𝓿ё𝓵 𝓼 𝓽𝓸𝓫𝓸𝓳. 𝓥𝓸𝔃𝓶𝓸𝔃𝓱𝓷𝓸, 𝔂𝓪 𝓫𝔂 𝓱𝓸𝓽𝓮𝓵 , 𝓭𝓪𝔃𝓱𝓮 𝓶𝓮𝓬𝓱𝓽𝓪𝓵, 𝓾𝓿𝓲𝓭𝓮𝓽ь𝓼𝔂𝓪 𝓼𝓵𝓮𝓭𝓾𝔂𝓾𝓼𝓬𝓱𝓲𝓶 𝓵𝓮𝓽𝓸𝓶. 𝓥𝓸𝓸𝓫𝓼𝓬𝓱𝓮, 𝓴𝓸𝓰𝓭𝓪 𝓷𝓲𝓫𝓾𝓭ь 𝓿 𝔃𝓱𝓲𝔃𝓷𝓲. 𝓟𝓻𝓸𝓼𝓽𝓲 𝓶𝓮𝓷𝔂𝓪, 𝓨𝓾𝓻𝓸𝓬𝓱𝓴𝓪. 𝓨𝓪 𝓷𝓮 𝓶𝓸𝓰𝓾 𝓷𝓪𝓳𝓽𝓲 𝓽𝓮𝓫𝔂𝓪, 𝓿𝓮𝓭ь 𝓭𝓸𝓻𝓸𝓰𝓾 𝓲 𝓿𝓸𝓿𝓼𝓮 𝓷𝓮 𝔃𝓪𝓹𝓸𝓶𝓷𝓲𝓵. 𝓝𝓸, 𝓭𝓮𝓵𝓸 𝓽𝓸, 𝓷𝓮 𝓽𝓸𝓵ь𝓴𝓸 𝓿 𝓮𝓽𝓸𝓶... 𝓨𝓪 𝓫𝓸𝔂𝓾𝓼ь 𝓼𝓶𝓸𝓽𝓻𝓮𝓽ь 𝓷𝓪 𝓽𝓮𝓫𝔂𝓪. 𝓜𝓷𝓮 𝓼𝓽𝓻𝓪𝓼𝓱𝓷𝓸, 𝓾𝓿𝓲𝓭𝓮𝓽ь 𝓽𝓮𝓫𝔂𝓪 𝓶ё𝓻𝓽𝓿𝓸𝓰𝓸. 𝓨𝓪 𝓷𝓮 𝓿𝓲𝔃𝓱𝓾 𝔃𝓱𝓲𝔃𝓷𝓲 𝓫𝓮𝔃 𝓽𝓮𝓫𝔂𝓪, 𝓷𝓸 𝓹𝓸𝓴𝓪, 𝓿𝓻𝓸𝓭𝓮 𝓫𝔂, 𝓷𝓮 𝓼𝓸𝓫𝓲𝓻𝓪𝔂𝓾𝓼ь 𝓮ё 𝔃𝓪𝓿𝓮𝓻𝓼𝓱𝓪𝓽ь. 𝓨𝓪 𝓱𝓸𝓽𝓮𝓵 𝓫𝔂 𝓲𝔃𝓿𝓲𝓷𝓲𝓽ь𝓼𝔂𝓪 𝔃𝓪 𝓽𝓸, 𝓬𝓱𝓽𝓸 𝓲𝓼𝓹𝓸𝓻𝓽𝓲𝓵 𝓽𝓮𝓫𝔂𝓪. 𝓩𝓪𝓻𝓪𝔃𝓲𝓵. 𝓨𝓪 𝓫𝓸𝓵ь𝓷𝓸𝓳 𝓹𝓼𝓲𝓱, 𝓲 𝓶𝓷𝓮 𝓷𝓾𝔃𝓱𝓷𝓸 𝓵𝓮𝓬𝓱𝓲𝓽ь𝓼𝔂𝓪, 𝓪 𝓷𝓮 𝓼𝓹𝓸𝓴𝓸𝓳𝓷𝓸 𝓰𝓸𝓿𝓸𝓻𝓲𝓽ь, 𝓼 𝓽𝓪𝓴𝓲𝓶𝓲 𝓭𝓸𝓫𝓻𝔂𝓶𝓲 𝓵𝔂𝓾𝓭ь𝓶𝓲 𝓴𝓪𝓴 𝓽𝔂, 𝓨𝓾𝓻𝓪. 𝓘𝔃-𝔃𝓪 𝓼𝓿𝓸𝓮𝓳 𝓫𝓸𝓵𝓮𝔃𝓷𝓲, 𝔂𝓪 𝓹𝓸𝓼𝓱ё𝓵 𝓹𝓻𝓸𝓽𝓲𝓿 𝓹𝓻𝓲𝓻𝓸𝓭𝔂 𝓲 𝓿𝓵𝔂𝓾𝓫𝓲𝓵𝓼𝔂𝓪 𝓿 𝓽𝓮𝓫𝔂𝓪. 𝓣𝓪𝓴 𝓼𝓲𝓵ь𝓷𝓸, 𝓬𝓱𝓽𝓸 𝓷𝓮 𝓶𝓸𝓰𝓾 𝔃𝓪𝓼𝓽𝓪𝓿𝓲𝓽ь 𝓼𝓮𝓫𝔂𝓪 𝓷𝓪𝓬𝓱𝓪𝓽ь 𝓵𝓮𝓬𝓱𝓮𝓷𝓲𝓮. 𝓨𝓾𝓻𝓸𝓬𝓱𝓴𝓪, 𝔂𝓪 𝓵𝔂𝓾𝓫𝓵𝔂𝓾 𝓽𝓮𝓫𝔂𝓪.

𝓞𝓽 𝓥𝓸𝓵𝓸𝓭𝓲

(Перевод тем, кто не смог прочесть) (𐌑᧐ᥔ ⲙᥙ᧘ыᥔ Юρκᥲ, ᥰρᥙʙᥱᴛ. Знᥲю, чᴛ᧐ нᥱ ᧐ᴛʙᥱᴛᥙɯь, н᧐ ᥊᧐чу ᥴ ᴛ᧐δ᧐ᥔ ᥰ᧐᧐δщᥲᴛьᥴя. Я д᧐ᥱ᥊ᥲ᧘ д᧐ д᧐ⲙᥲ ᥴᥰ᧐κ᧐ᥔн᧐, ᥙ ᥴ᧐ ⲙн᧐ᥔ ʙᥴё ᥊᧐ρ᧐ɯ᧐. Կᴛ᧐ нᥱ ⲙ᧐ᴦу ᥴκᥲᤋᥲᴛь ᴛ᧐ᴦ᧐ жᥱ ᧐ ᴛᥱδᥱ. Р᧐ʙн᧐ чᥲᥴ нᥲᤋᥲд я уᤋнᥲ᧘ ᧐ ᴛʙ᧐ᥱᥔ ᴦᥙδᥱ᧘ᥙ, ᥙ ⲙнᥱ ᥴᴛᥲ᧘᧐ ᥰ᧘᧐᥊᧐. Я д᧐ ᥴᥙ᥊ ᥰ᧐ρ нᥱ ᥴᥙ᧘ьн᧐ ᧐ᴛ᧐ɯё᧘, н᧐ κ᧐ᴦдᥲ я ᥰᥙɯу ϶ᴛ᧐...Я чуʙᥴᴛʙую, чᴛ᧐ ⲙнᥱ ᥴᴛᥲн᧐ʙᥙᴛᥴя ᧘ᥱᴦчᥱ. Юρᥲ, я жᥲ᧘ᥱю, чᴛ᧐ ᴛᥲκ ⲙᥲ᧘᧐ ʙρᥱⲙᥱнᥙ ᥰρ᧐ʙё᧘ ᥴ ᴛ᧐δ᧐ᥔ. В᧐ᤋⲙ᧐жн᧐, я δы ᥊᧐ᴛᥱ᧘ , дᥲжᥱ ⲙᥱчᴛᥲ᧘, уʙᥙдᥱᴛьᥴя ᥴ᧘ᥱдующᥙⲙ ᧘ᥱᴛ᧐ⲙ. В᧐᧐δщᥱ, κ᧐ᴦдᥲ нᥙδудь ʙ жᥙᤋнᥙ. 𐌿ρ᧐ᥴᴛᥙ ⲙᥱня, Юρ᧐чκᥲ. Я нᥱ ⲙ᧐ᴦу нᥲᥔᴛᥙ ᴛᥱδя, ʙᥱдь д᧐ρ᧐ᴦу ᥙ ʙ᧐ʙᥴᥱ нᥱ ᤋᥲᥰ᧐ⲙнᥙ᧘. 𐋏᧐, дᥱ᧘᧐ ᴛ᧐, нᥱ ᴛ᧐᧘ьκ᧐ ʙ ϶ᴛ᧐ⲙ... Я δ᧐юᥴь ᥴⲙ᧐ᴛρᥱᴛь нᥲ ᴛᥱδя. 𐌑нᥱ ᥴᴛρᥲɯн᧐, уʙᥙдᥱᴛь ᴛᥱδя ⲙёρᴛʙ᧐ᴦ᧐. Я нᥱ ʙᥙжу жᥙᤋнᥙ δᥱᤋ ᴛᥱδя, н᧐ ᥰ᧐κᥲ, ʙρ᧐дᥱ δы, нᥱ ᥴ᧐δᥙρᥲюᥴь ᥱё ᤋᥲʙᥱρɯᥲᴛь. Я ᥊᧐ᴛᥱ᧘ δы ᥙᤋʙᥙнᥙᴛьᥴя ᤋᥲ ᴛ᧐, чᴛ᧐ ᥙᥴᥰ᧐ρᴛᥙ᧘ ᴛᥱδя. Зᥲρᥲᤋᥙ᧘. Я δ᧐᧘ьн᧐ᥔ ᥰᥴᥙ᥊, ᥙ ⲙнᥱ нужн᧐ ᧘ᥱчᥙᴛьᥴя, ᥲ нᥱ ᥴᥰ᧐κ᧐ᥔн᧐ ᴦ᧐ʙ᧐ρᥙᴛь, ᥴ ᴛᥲκᥙⲙᥙ д᧐δρыⲙᥙ ᧘юдьⲙᥙ κᥲκ ᴛы, Юρᥲ. Иᤋ-ᤋᥲ ᥴʙ᧐ᥱᥔ δ᧐᧘ᥱᤋнᥙ, я ᥰ᧐ɯё᧘ ᥰρ᧐ᴛᥙʙ ᥰρᥙρ᧐ды ᥙ ʙ᧘юδᥙ᧘ᥴя ʙ ᴛᥱδя. Тᥲκ ᥴᥙ᧘ьн᧐, чᴛ᧐ нᥱ ⲙ᧐ᴦу ᤋᥲᥴᴛᥲʙᥙᴛь ᥴᥱδя нᥲчᥲᴛь ᧘ᥱчᥱнᥙᥱ. Юρ᧐чκᥲ, я ᧘юδ᧘ю ᴛᥱδя.) Дописав текст, Володя ощутил себя гораздо лучше. Дрожь прошла, слёзы остановились. Правда, на глазах чувствовался тяжёлый вес от ресниц, но это было уже не так и важно. На улице к тому времени уже совсем потемнело. Володя смотрел на новое письмо, понимая, что никто кроме его самого и не прочтёт, но та мысль, что это он писал со всей душой, как и остальные, облегчала осознание смерти. Пусть, он и многое из своих мыслей не дописал в письме. По телу прошёлся лёгкий холодок, от которого у него появились мурашки. Он, не на чистую голову, но не настолько обеспокоенную как раньше, лёг спать, думая о Юре.