give me the tools

Помню наши сладкие дни.

Важны мне только они.

Как вернуть нам те мгновенья, милая, скажи?

Скажи, скажи..!

      – Интересно получается...       В руках – колющий холодком шар, тающий под теплом кожи. Обыкновеннейший комок снега, слепленный руками ребёнка и отданный с непосредственным детским смехом, занёс его в такую... нетривиальную ситуацию.       Колебание тени подтвердило успевшие охватить его мысли.       – Мы в здании Гильдии, – возвестил инфернальный голос после недолгой разведки. – Правда, Гильдию похоже либо принарядили из чувства ностальгии, либо мы действительно каким-то образом оказались в прошлом.       – Спасибо, Эдди.       Всё его нутро нехарактерно выло от воспоминаний: знакомые стены давили отпечатавшимися в подкорке смертями, прилипшие к пальцам пылинки с книжной полки – дань памяти былым дням, когда он ещё мог видеть и зачитываться часами. Тихие, размеренные шаги мужчины покрывали комнату, не смея беспокоить былое. Зáто ухмыльнулся, проглатывая почти забытую горечь. Они все всего лишь "псы", да..? Которые ждут появления хозяина, чтобы тот со всей свойственной ему заботой погладил их по голове... Встревоженный Эдди заворочался.       – Эй, Зато, ты чего? Вспоминаешь былые деньки? Чего приуныл-то?       – Не думал, что всё ещё могу испытывать подобную горечь, – открылся мужчина, погладив прильнувшую к свободной ладони тень, – довольно... странные ощущения.       – Ну, не вечно же тебе ходить без эмоций. Или же ты жалеешь?       – Не глупи: ты лучше всех остальных понимаешь, что прошлого не воротить. К тому же только с этим прошлым мы смогли прийти к тому, что у нас сейчас в руках. И говоря об этом, может ли быть, что мы оказались в прошлом из-за...       Цок-цок-цок!       – Спрячься, Эдди.       "Уже-уже".       – Зато-1!       Ах, Миллия.       – Что приве... – и его поглотило отчаяние, гонимое напором девушки. Маленькие ладони впились в его плечи, притягивая ниже в попытке утопить в собственной боли.       – Дай забыться.       Мольба тихого, надтреснутого голоса разрезал темноту комнаты. Одним движением Миллия наклонила Зато и захватила его губы в поцелуе: злом, жаждущем, истошном. Её руки притягивали ближе, волосы – сковывали в едином целом, из чего не предстояло возможным выбраться при всём желании. Ему оставалось только одно – принять происходящее и впасть в это отчаяние с головой. Миллия уже была на нём и перешла от агрессии к сдержанной, стыдливой мягкости. Голова – кругом. Томные движения губ, встречающиеся на короткие мгновения языки и дыхание, смешивающееся вместе в горячих, мягких выдохах. Он длился недолго, и с последним мягким чмоком в губы Зато, Миллия начала тянуться ртом по челюсти Зато, целуя и покусывая тёплую кожу       Как же давно в их поцелуях не было крови и... дурманящей нежности?       За лёгким касанием губ в его разгорячённую шею последовали мурашки по коже, перешедшие в дрожь по всему телу. Миллия, должно быть, заметила – он не мог не почувствовать лёгкую улыбку на своём горле, как и горячую, влажную полоску прямо вдоль его пульса. Откинувшись назад, Миллия вновь прильнула к его губам. Поцелуй становился всё более жарким, более настойчивым, и руки Зато блуждали по телу его света. Размеренная, дразнящая дрожь бёдер перетёк из яркой чувственности в утихающее спокойствие.       Прерванный поцелуй, тяжёлое дыхание, прикосновение щека к щеке.       "Какие вы сейчас сладкие".       Ослабевшие тиски волос, тихий вздох, отстранение.       "Молчи".       – Сегодня молчишь? – на её лице наверняка пролегла морщина подозрения. Миллия редко доверчиво открывалась ему.       В прошлом уж точно.       Прильнуть высохшей ладонью к её щеке – то одно немногое, что ему было дозволено.       – Плохое настроение? – погладить пальцем ушко, закрутить прядку, способную лишить его жизни в очередной раз. – Кто-то посмел подпортить твои волосы? Если да, то скажи – кто? Или же...       – Ох, уж лучше заткнись!       Фырк и последовавшее за ним отстранение.       Миллия встала на ноги и отошла от кровати к окну, к лунному свету. Цокот каблуков монотонно разбавлял тишину между ними, а шорох одеяла аккомпанировал в ответ. Мягкая ткань приятно лежала под кожей – едва ли не единственная проявленная ею забота к Зато.       – Сегодня ты... странный.       И как он может не улыбнуться? Весь сегодняшний день можно было описать этим ёмким и пустым "странный".       – Разве?       Воспоминание о растаявшем снежке кружило голову. Это какая-то новая форма магии? Помнится, в архивах пылились отчёты о странных, неизвестных никому формах некой силы, на которую повесили очередной ярлык магии.       – Да... наверное. Просто мои волосы... – неуверенный шёпот резал слух – настолько ли забитой была она? – ты как будто стал... другим. Изменился насовсем.       "Ангра не дремлет". – "Было бы странно, засни она в этот момент". – "Что было бы очень удобно для нас. Как бы Миллия не решила снова с нами расправиться: сейчас она более чем способна на это".       – Вот как? Всё может быть.       – Ха!       За быстрым перестуком каблуков последовал хлопок двери.       – Кое-кто разозлился, – по одеялу растеклась кашица тени, завывающая и обволакивающая своими конечностями Зато. – Не думаешь, что начинает попахивать опасным?       – Даже если Миллия решит избавиться от нас... Не мне противиться её желанию, но после этого Гильдия сегодня не оставит её в покое.       Воспоминания, бережно хранимые и лелеемые, накрыли с головой: маленькая девочка в грязи и крови, прятавшаяся в обломках дома от гиров; обессиленная девочка-подросток, отходящая от платы за Запретного зверя – Ангры – и проклинающая его сквозь стиснутые зубы; холодная, язвительная молодая девушка, только-только начавшая открываться ему и... предавшая вновь вскоре после первого предательства. Арест, его заключение в пространственной тюрьме, одиночество в океане самоненависти, которая перетекла в самую разрушительную часть его жизни – ненависть к Миллие. Турнир, смысл которой была долгожданная встреча-месть, итогом которого стала потеря контроля над собственным ослабленным физически и ментально телом. Жалкое влачение собственного существования, последовавшее за ним гниение мертвеца с живым паразитом, Эдди. Воскрешение и возвращение к океану одиночества, а за ним...       Его свет.       – А мне бы этого не хотелось.       Миллия заслуживает спокойного, лучшего будущего. Миллия любит свою нынешнюю жизнь со всеми его недостатками, от которых она грезила избавиться. Она уже достаточного натерпелась как от Гильдии, так и от его действий. Да и он сам... Зато не желал вновь собирать себя по осколкам, борясь с отсутствием сил на это. Тщетные попытки понять своё отношение ко всему, мотивацию и чувства невероятно утомляли. А если же он столкнётся с отсутствием единственного дорого сердцу человека...       – Что же тогда мы предпримем?       – Подумаем о ситуации, в которой мы сейчас находимся.       Почему же они оказались в прошлом?

О, Всемогущий, я лишь одно прошу:

Дай в прошлом жить, ведь им всё дышу.