Растопить лёд

— Ты сегодня с задницы подниматься не планируешь, да? — спрашивает тренер, когда Уен в очередной раз падает с прыжка. Когда ты почти пятнадцать лет на льду, то учишься не замечать боль в теле и от тренировок в целом, и от падений в частности, но сегодня каждый удар о лед воспринимается более остро, чем обычно. — Простите, я сегодня не в форме. — Ты не в форме или тебя бесит то, что происходит с той стороны катка? Уена дико бесит, что тренер читает его как открытую книгу, но она права. Он едва ли не научился как сова крутить головой, чтобы не упустить ни секунды тесного взаимодействия между Чхве Саном и Кан Есаном. Первый был Ким Юной в брюках. Первый корейский фигурист, собравший большой шлем . Он завершил карьеру в прошлом году, неожиданно для всех снялся в дораме и еще больше покорил людей. Популярность росла в геометрической прогрессии. Сан еще пока не завершил карьеру уже ставил потрясающие программы для других фигуристов. И Уен очень надеялся, что в этом сезоне они смогут вместе поработать над его произвольной. Однако после трех дней ожидания ответа, он получил отказ, но почему-то Есану, который был когда-то близким другом Уена, а теперь стал одним из его главных конкурентов льду, Сан согласился это сделать. Какого хрена? И какого хрена вообще Есан делает на его льду? Это далеко не единственный каток, где можно было заняться постановкой в Корее. Почему здесь? Почему Кан не пригласил своего венценосного хореографа в Канаду, которую представлял на соревнованиях? Почему они не отправились на лед, где тренировался раньше Сан? Почему они тут мозолят глаза Уену? — Почему они ставят новую программу посреди сезона? Когда Есан собирается ее накатывать? Финал Гран-при на носу? — задается он вопросом вслух. — Тебе же лучше, если он не подготовится хорошо. Тебе очень не помешало бы повесить золотую медаль Гран-при себе на шею в этом году, потому что в следующем у нас Олимпиада. Нам будет не до других турниров. Так что собирай себя и катай короткую. С четверным лутцом, Уен. — Я отбил себе задницу уже четверным лутцем сегодня. Давайте без, а? — Я считаю, что это отличная мотивация, чтобы не падать в этот раз. Давай-давай. Он, конечно, снова падает с лутца, потому что перед прыжком замечает, как Есан благодарит Сана объятиями. Остальные прыжки ему удаются, как и дорожка с вращениями. И на этом спасибо. — Твой младший брат же тоже катается? — спрашивает тренер после его проката. — Да. — Вот если будешь кататься также деревянно и дальше, то я лучше его в ученики возьму. На сегодня все. Уен раздраженно плетется на заминку, не зная, что Сан пристально смотрит ему вслед.

***

— Тебе идет, — Уен вздрагивает и оборачивается. Сан, весь такой красивый в костюме, стоит перед ним и улыбается. Чон даже как-то теряется, хотя подобное было не в его стиле. Обычно он ведет себя уверенно и дерзко, но они не были настолько близко с того случая… — Ты о чем? — растерянно спрашивает Уен. В своей голове он тысячу раз разыгрывал сценарий, как будет себя вести и что говорить, когда они снова встретятся лицом к лицу. Но теперь он стоит и тупо пялится на Сана. Через полчаса Чона ждёт автографсессия, но это совершенно вылетает из его головы. До того, как Сан подошел, Уен посматривал, как другие фигуристы общаются с болельщиками с другого этажа. Но теперь все его внимание сосредотачивается на бывшем фигуристе. — Хвостик, — он касается волос Уена, подойдя почти впритык. У Чона сердце пропускает удар. Запах чужого парфюма такой приятный, такой же как тогда. Сан перестает теребить кончики его волос и опускает руку, задев пальцами шею Уена. — Я буду болеть за тебя в финале, — их взгляды встречаются. Не вспомнить то, что произошло весной, чуть больше полугода назад, не получается. Во рту пересыхает. Они ведь впервые разговаривают с того дня. — Будешь за меня болеть? — переспрашивает Уен. Пелена очарования перед глазами немного спадает. Сан утвердительно кивает и снова обезоруживающе улыбается. Уен вспоминает про то, на чем они разошлись полгода назад, про отказ в постановке программ, про хихиканье с Есаном. Его это злит, он отталкивает Сана и уходит, бросив: — Мне такие фанаты не нужны!

***

В день короткой программы Сана нет. Судя по его сторис, он был на каком-то модном мероприятии. Конечно же, безбожно красивый. Уен рассматривал фото и видео на фан-аккаунте весь вечер. Это здорово его отвлекло от того, что он приземлил чертов четверной лутц на две ноги и занял промежуточное второе место. Есан первый. Это раздражает. Бывший друг был куда большим любимцем публики, потому что блистал ярче дольше. Есан был звездой еще с юниоров, а Уен смог более-менее «выстрелить» только на второй взрослый сезон. Конечно, Чона это злило. Они были одного возраста, начинали на одном катке, с одним тренером, ходили вместе в школу и были попугайчиками-неразлучниками всю начальную школу. А потом родители увезли Есана в Канаду. Связь прервалась со временем, а теперь они и вовсе самые главные соперники. А Уен страстно желает победы. Он вообще ни в чем не хорош. Фигурное катание — это единственное, в чем хотя бы сейчас он имеет шансы самоутвердиться и доказать, что он тоже чего-то стоит. Хотя бы самому себе. Но в конце концов, и от разглядывания фото и видео с Саном он взбесился. Потому что лайки Есана на его фотографиях он пережить мог, но лайки и комментарии Сана под постами Кана, на которые он случайно наткнулся, не способствовали его спокойствию. На Уена Сан даже не был подписан. Возможно, это мелочи, но, мать вашу, обидные. Чон против воли чувствует себя использованным. Утренняя тренировка перед произвольной проходит хорошо, и это пугает. Возможно, он слишком суеверен, но никогда у него не было хорошего проката после удачной тренировки. Так что он решается на глупость, но это то, что должно помочь ему хотя бы с точки зрения настроя. Уен специально заходит на аксель и падает. — Ты в порядке? — Есан тормозит рядом с ним. Щелчки камер репортеров, допущенных до тренировки, учащаются. Кан помогает ему встать. — Просто упал, это ведь ничего такого, — Уен отряхивает задницу. — Удачи тебе сегодня, — внезапно говорит Есан. — Думаешь, без нее я тебя не смогу обыграть? — он звучит уж слишком стервозно для довольно доброжелательного Кана. В дни соревнований его нервны дают сбой. — Не язви. Я был искренен. — Прости, — Уену становится неловко, весь этот диалог очень неловкий, — тебе тоже хорошо откататься. Они кланяются друг другу и разъезжаются. За бортиком среди тренеров стоит Сан и общается с другими тренерами. Он замечает Есана, который покидает лед и приветственно ему улыбается. Они мило перебрасываются парой слов, Чхве хлопает его по плечу, и тот уходит со льда. — Да блять, — Уен мотает головой. Его чувства ведь даже не имеют под собой никакой почвы. Их не связывает ничего, они ничего не обещали друг другу, чтобы сейчас его так сильно раздражало это милое взаимодействие между Саном и Есаном. Уен чувствует себя жалким. У него четыре четверных, два из которых в каскаде и комбинации во второй половине программы. На этапах Гран-при он справлялся на ура с тремя четверными прыжками, но теперь ему нужен четвертый, чтобы стать первым. Это риск, но на него нужно пойти. — Если почувствуешь, что не справляешься, то не прыгай четвертый четверной, замени тройным. Но тогда все остальное должно быть исполнено на максимум. В конце концов, Кан Есан может и прыгает все чисто, но все остальное у него хромает с пятью четверными. Может нам повезет, — настраивает его тренер после шестиминутной разминки. Он следующий. Приходится успокаивать себя через силу. Уен не знает, как это объяснить, но именно так он делает перед каждым прокатом на соревновании. — Чон Уен, — Сан подходит к нему. На шее висит тренерский бейдж команды, у которой он сам тренировался раньше. Черт возьми, он как всегда выглядит просто потрясающе. Уену хочется прижаться к нему под его короткой дубленкой и спрятаться от всего мира. Он так уже сделал однажды… — Что ты тут делаешь? — спрашивает Чон, стараясь звучать не слишком уж злобно. — Я же сказал, что буду болеть за тебя. У тебя получится завоевать всё и всех, — Сан облизывает губы, оглядывая его костюм. Последнее, что он замечает перед тем, как начать, что его тренер явно отчитывает Сана за то, что сбил его настрой перед прокатом, но сама не отрывает взгляда от ученика. Уен прикрывает глаза на мгновение, а когда открывает, то оказывается будто совсем в другом месте, в котором есть только он и его программа. Он чудом спасает первый прыжок, едва ли не клюнув головой лед при приземлении, и на эйфории от этого катает всю остальную программу. Легкие горят, травмированное летом правое колено ноет, но ему удается исполнить проклятый четверной лутц и все остальное чисто. После финальной позы он падает на лед и не может поверить, что мог так откатать. Болельщики ему громко аплодируют. Тренер встречает его похвалой и объятиями. Это всегда приятнее, чем когда его неумело пытаются утешить после проката. — Ты молодец, молодец, — говорит она, пока они ждут оценки. Он получает 285,42. И это лучший результат в его карьере, но все еще не гарантия, что он сохранит первое место. Остался еще Есан. Если он откатается хорошо, то Уен вероятно будет вторым. Пока что он занимает диванчик посередине в месте ожидания и смотрит прокат Кана. Тот ошибается на двух четверных из пяти заявленных, так что Уен уверяется практически в своей победе. Но видя, что бывший друг ужасно расстроен прокатом, когда заканчивает, становится немного стыдно. Объявление первого места он пропускает. Его трясет американский фигурист, занявший по итогу третье место и поздравляет его с победой. Уен бросает взгляд на табло и радостно подрывается. Доказательство его победы высвечивается на экране. Его третий титул — победитель Финала Гран-при. Его поздравляют другие фигуристы, его тренер, еще какие-то неизвестные люди, через которых к нему пробирается Сан. Уен обнимает его, на радостях забыв обо всем. Тот обнимает его в ответ.

***

— Уен, Уен открывай, — настойчивый стук в дверь будит его. Был бы это кто-то другой, то он бы не встал даже, но стук тренера был более чем настойчивый. Женщина не то чтобы прям недовольна, но и не в восторге явно. Она проходит в его номер и осматривается. — Ты вот мне объяснишь, что у вас там с Чхве Саном? Или мне самой догадаться? — Тренер Чан, я бы лучше оставил свою личную жизнь при себе, — Уену неловко. Его тренер знала, что он — гей, и этого уже достаточно. Признаваться в том, что было между ним и Саном, — как-то перебор. Точно не сейчас. — Ну вот так и скажешь на пресс-конференции, потому что весь интернет гудит из-за того, что вчера вы устроили. — Да мы же просто немного обнялись, — Уен чешет затылок. — Вот посмотри. Она протягивает ему свой телефон с их фотографией в укромном, как они полагали, уголке стадиона. Сан тогда просил его встретиться после показательных и поговорить, обнимая его. Конечно, Уен согласился. А еще лыбился, как идиот. Он буквально был пьян и от внимания Сана, и от победы. Не думал о том, что кто-то будет исподтишка фотографировать. — Так что мне говорить? Все отрицать? Он стоял со мной, смотря твой прокат, — уточняет тренер Чан. — Да скажем, что мы просто сдружились и ничего больше. — Уточни у своего просто друга или кто он там тебе еще это, ладно? Нам не нужны никакие проблемы с ним. — Хорошо, тренер. Она уходит, а Уен плюхается на кровать. После тех объятий Сану пришлось уйти, так что они больше не общались. Написать или позвонить? Позвонить, наверно, будет эффективней, но как будто менее уместно. Чон заходит в соцсеть с картинками зачем-то и тут же натыкается на совместное сэлфи Есана и Сана, на аккаунте первого. Кан благодарит старшего за поддержку и потрясающую программу, которую тот ему поставил, и обещает, что исполнит ее сильно лучше дальше. Сан там рассыпается в комментариях поздравлениями с медалью и поддержкой. У Уена раздуваются ноздри от злости. Какого вообще хрена происходит? Почему Сан вчера делал все то, что делал? Зачем просил встретиться, обнимал, говорил, что болеет за него? Или он, прекрасно понимая, как Чон теряется рядом с ним в неловкости, специально подошёл к нему перед прокатом, чтобы сбить его? — Да пошел ты! Отбросив телефон, Уен идет в ванную.

***

Он радуется на награждении, когда на него вешают золотую медаль, но позже на пресс-конференции, его настроение катится вниз. Невинные и стандартные вопросы быстро заканчиваются и идут вопросы каверзные. Сначала достается американцу, взявшему бронзу, его терроризируют вопросами про его скандального бизнесмена отца. Парень теряется, но в итоге лишь отвечает, что никак со своим отцом не связан с трех лет, поэтому ничего не может сказать. Уен поддерживающие ему улыбается. Но потом достается сразу и ему самому, и Есану. Журналист спрашивает их, в каких они отношениях с Чхве Саном, не перешел ли кто-то из них со старшим черту в отношениях? — У нас теперь запрещена дружба с несколькими людьми? — спрашивает Кан журналиста в ответ. Его английский уверенный, Уену завидно. Он, сколько бы не учил, все еще был плох. Понятно, что живущий много лет в Канаде Есан имел сильно больше разговорной практики, но почему-то сейчас это его совершенно не в месту задевает. — Мы все пересекаемся на тренировках, соревнованиях, шоу. Все фигуристы так или иначе в контакте друг с другом. Кто-то больше, кто-то меньше. Так почему это вообще предмет для обсуждения сегодня? — продолжает Кан. Больше вопросов не задают об этом. После пресс-конференции Уен находит в себе силы поблагодарить Есана за смелые ответы и убегает. У него еще есть время побыть одному перед показательными выступлениями. Уен сам просматривает соцсети. Читает посты и комментарии. Его уже успели зашипперить с Саном, а шипперы Есана и Сана называют его чуть ли не разлучником. Потом он пускается в чтение комментариев о своих прокатах. Его много хвалят и поздравляют, но, конечно же, неизменно критикуют. Или откровенно хейтят. Чтобы не заводится еще больше чем сейчас, он закрывает все это. Тренер Чан бы прочитала ему долгую лекцию, что не нужно читать о себе ничего, если бы застала за этим делом. Его радует победа, но совершенно не радует еще большая путаница в отношениях и с Саном, и с Есаном. Был ли старший искренен в своей поддержке или нет? Или это часть какого-то злодейского плана? Сан пишет ему, когда он красит глаза для своего выступления. Напоминает, что они хотели встретиться после и спрашивает, где он хочет это сделать? Уен ничего ему не отвечает и даже не читает сообщения. Он решает сосредоточиться на показательном, которое он покажет сегодня впервые. — Красивый костюм, будет что-то рокерское? — спрашивает Есан, войдя в раздевалку. Он говорит на корейском, так что другие парни их не понимают. Сам Кан будет катать свою красивую программу под песню Билли Айлиш, судя по его костюму. — Будет что-то горячее, — отвечает Уен и отворачивается. При всем уважении к бывшему другу сейчас он не силах вести неловкие беседы с ним. Потому что хочется схватить его за грудки и начать истерично выспрашивать, какие у того отношения с Саном. По сторис старшего Уен понимает, что он в зале. Отлично. Чону немного стыдно за свои настроения в стиле: «Смотри, кого потерял», но если его понесло, то его понесло. Он и без того катается под «criminal love», которая томная и сексуальная сама по себе, но еще и снимает с себя кожанку, оставаясь в черной прозрачной майке. Плавные движения прерываются на резкие прыжки. Уен идеально попадает в музыку и гордится собой еще и за это. Он красивый, привлекательный, сексуальный, все взгляды на нем, один особенный взгляд точно на нем, он убежден. Вся эта атмосфера вселяет в него уверенность и смелость, которой ему так сильно не хватало последнее время. Когда он заканчивает выступление и слушает одобрительные возгласы зрителей, понимает, что его и без того прозрачная Майка еще и задралась. Он смущенно ее поправляет, вызывая еще большую реакцию публики, и подбирает со льда свою кожаную куртку. Он доволен собой. Когда на лед выходят сразу все, Уен прыгает параллельно с победительницей Финала Гран-при тройной аксель под бурные аплодисменты. Две девушки из танцев на льду снимают с него кожаную куртку и просят снова проехаться на коленях, что он и делает. А потом позволяет французскому фигуристу взять его на руки и прокружить несколько раз. После шоу заканчивается.

***

— А ну стой, Чон Уен, — чужая нога не дает ему закрыть дверь в номер. Он знал, что Сан идет за ним еще с ледового дворца. Чон отказался идти с другими фигуристами в ресторан неподалеку, чтобы отметить, сославшись на больное колено, и отправился в свой номер. — Какого черта ты меня игнорируешь? — Сан входит внутрь и захлопывает дверь. Не поворачиваясь к нему лицом, Уен снимает кроссовки и сбрасывает с себя кожанку. Он не переодевался после выступления, сразу ушел, прихватив в раздевалке свои вещи. — Да что такое? — Сан хватает его за руку и разворачивает лицом к себе. — Мы же договорились встретиться и поговорить, так почему ты меня игнорируешь? Уен был зол на него, хотя, наверно, не имел никакого права на это и на ревность к Есану. Они разошлись полгода назад со словами, что все, что произошло тем вечером после шоу, останется там же. Никому ведь не нужны лишние сложности. Просьба поставить программы на новый сезон была профессиональной, в этом не было ничего такого, трудностей бы не возникло. Вероятно, Сан решил иначе. Но к чему все эти заигрывания с Есаном перед ним тогда? К чему такое стремление с ним поговорить? — Да что тебе вообще от меня надо? — срывается на Сана Уен. — То ты мне отказал в сотрудничестве, то подбадриваешь меня перед прокатом. А сам в открытую флиртуешь с Есаном! — А ты сам! Кто тебя сегодня только не облапал! Уен еще раз пихает его, и Сан упирается в дверь. — Ты первый сказал, что не хочешь проблем из-за того, что мы потрахались, что нам лучше не пересекаться лишний раз. А тут твой тренер говорит, что хочет, чтобы я поставил тебе программы. Конечно, я отказался, чтобы не смущать тебя! И какой черт возьми флирт с Есаном? Откуда ты это взял? — пока Сан кричит, на его лбу выступает вена. — А то у меня глаз нет. Притащились на мой лед, хихикали там, обнимались, ставили программы, когда мне ты отказал. И ваши переписки в комментариях. Я все прекрасно видел. — Это просто по-дружески! А даже если бы было как-то иначе, то какое тебе дело? — Да никакого! — Уен отходит от него на несколько шагов, потому что выносить его такое близкое присутствие больше нет сил. Он даже не понимает, почему они вообще ругаются сейчас? — После того вечера я так и не забыл тебя и то, как чувствовал себя с тобой, — тихо и спокойно говорит Сан после паузы, — поэтому и хотел поговорить. — Да ты с такой рожей на утро сидел, будто совершил свою самую большую ошибку. А теперь говоришь мне, что не забыл меня? Да иди ты нахуй, мне это не надо. — Окей, я понял. Взбешенный не меньше, чем сам Уен, Сан собирается уйти, но слышит вслед: — Есану привет передавай. Это вырывается у Чона изо рта, не дойдя перед этим до мозга. — Ревнуешь? — язвительно спрашивает Сан. О да, Уен ревновал, как проклятый. Так сильно, что его аж трясло. А еще злится и на Сана, и на себя за то, что ведет себя как истеричка. Им бы правда просто поговорить, объясниться и принять какое-то решение касательно их отношений, но он уже завелся на скандал, как и Сан. Чон закатывает глаза и отрицательно мотает головой. — Если тебе все равно на меня, то что же, — Сан снова подходит к нему впритык, — тебе так не дают покоя мои отношения с Есаном, а? Руки старшего опускаются ему на поясницу, почти на задницу. Уен чувствует его горячее дыхание на своем лице. Вот так же они стояли тогда, когда переспали в первый и пока единственный раз. Пока. — Как же ты меня бесишь! — ругается Сану в губы Уена и тут же прижимается к ним своими.