You know nothing, Caramel Arrow

"Ничего ты не знаешь, Карамельная Стрела" Карамельная Стрела так и не поняла, кто из них появился во дворце первым, однако факт оставался фактом: со своего первого дня в числе младших дозорных ей приходилось мириться с наличием где-то совсем близко ядовитого змея-полукровки — нового советника короля. Несмотря на свой высокий титул, Аффогато выглядел не особенно старше Принца, однака уже сумел стремительно взлететь на пьедестал тех, кто находился ближе всех к королю, ближе всех к власти. Хитрый и хрупкий, Аффогато вьется возле короля, и Стрела замечает, что жрец словно нашёптывает ему что-то. За ним нужен глаз да глаз, иначе может случиться непоправимое.

***

Темную фигуру Аффогато почти всегда окружает белоснежная толпа учениц, отчего он время от времени напоминает Карамельной Стреле сахарного голубя в окружении птенцов. Хрупкие девичьи фигуры кружат вокруг него беспрерывно, кто-нибудь точно будет рядом с ним — можно было бы заподозрить жреца в чем-то мерзком, однако при одном взгляде на него становится понятно, что кроме себя самого никто ему не интересен. Однако Стрела наблюдает за ним и его свитой — даже сейчас, во время подготовки к чему-то церемониальному, чего стражница явно не понимала. Внезапно, рядом с ней появляется безмолвная младшая жрица и бесцеремонно тянет лучницу за рукав в сторону остальной толпы жрецов. Как Стрела оказалась отвлечена от своего надзора этой внезапной выходкой и привлечена к репетиции какого-то замороченного ритуала, она так и не поняла. Однако, дозорная правда старалась делать все настолько правильно, насколько вообще была способна сделать. Получалось откровенно никак — особенно под взглядом змея. Наконец, Аффогато всё же не смог сдержать ядовитого смешка — настойчивым движением он забрал из рук Карамельной Стрелы тонкий веер из вафельной бумаги и передал его невесть откуда возникшей крохе-ученице. "Ваша стезя — лук и стрелы, дорогая. Можете считать, что я вновь в этом убедился," — за нежным тоном слышится едкая шпилька, неспособная серьезно задеть, но все же раздражающая. Стрела не спорит — ритуальные танцы и песнопения не для неё, поэтому когда-то ее отец даже не рассматривал вариант отдать дочь в число кружевных и кротких жриц. Она не способна двигаться плавно, размахивая летящими рукавами из шелка и шафрана, словно крыльями; она не способна выучить длинные, муторные и едва понятные строки торжественных песен-мантр; зато она способна выстрелить так, что попадет в глаз летящей птице, двигаться в драке так быстро и ловко, что против неё часто неспособны бороться солдаты вдвое больше нее самой. Потому остаётся только наблюдать за тем, кто способен на то, на что неспособна Стрела — о, она всегда была хорошей ученицей. Может и тут наблюдение поможет понять, что делать? Репетиция прервана — девицы с перевязанными глазами мгновенно куда-то исчезают, оставляя наставника один на один со Стрелой. Аффогато зажигает благовония плавным выверенным движением — не чета резким солдатским движениям Карамельной Стрелы. Осторожно устанавливает тонкие палочки на положенное место и склоняет голову, становясь сразу словно беззащитным. Карамель следует его примеру, покорно опуская голову, отдавая дань уважения павшим войнам. Наконец, после минутной тишины, Аффогато начинает говорить: нараспев, медово-сладко вьётся мантра, на грани слышимости; обычно такие поют, когда в дни памяти все королевство собирается у мемориального камня. Однако именно сейчас, без многочисленных похожих на кружевные снежинки младших жриц и сонма огней, эта мантра словно задевает что-то внутри, не даёт дышать так же легко, как и прежде. Словно и сам Аффогато в этот момент выглядит более живым, более искренним в своих благодарностях предкам, теряя в глазах Карамельной Стрелы свою змеиную шкуру. Совсем ненадолго, но становится кем-то помимо скользкой гадюки. Если стрела не умела петь так же уверенно, то он точно не было способен биться так же хорошо, как и она.

***

"Ты знаешь недостаточно, Карамельная Стрела" Где-то на фоне едва сдерживает порыв хохота Кранчи чип, отчего Карамельной стреле хочется шикнуть на него, чтобы не отвлекал. Не её — о нет, её отвлечь от выстрела невозможно, даже стрелой в спину. Руки в черных перчатках мелко, но часто подрагивают, сжимая лук и пытаясь натянуть тетиву учебного лука — лицо Аффогато отражает такую степень отчаянной растерянности, что у Стрелы в душе рождается сочувственное желание прекратить эту экзекуцию — по одной только неуверенной хватке советника она понимает, что выстрела не получится — ни провального, ни тем более удачного. Изнеженный, горделивый советник, временами больше напоминающий наложницу, словно никогда не брал в руки оружие, а значит и стрелять он не умел. Не умел же? На мгновение в платиновом взгляде появляется что-то злое, острое — неожиданно жёстко оттягивается тетива. Короткий щелчок раздаётся внезапно — стрела летит, кренясь книзу, но все же попадает в цель — не в центр мишени на груди чучела, набитого остатками карамельного хвороста, а куда-то чуть ниже, но все же попадает. Кажется, это вполне устраивает стражей стен, организовавших эту проверку — в звенящей тишине морозного воздуха слышится одобрительное хмыканье. Аффогато улыбается с видом победителя, и Стрела уже жалеет, что минутой ранее сочувствовала этому ядовитому змею. И только когда он проходил мимо неё, удаляясь со стрельбища, дозорной показалось, что уголок его рта, растянутого в ядовитой улыбке, на мгновение нервно дёрнулся. И тогда она вдруг понимает — удача была случайностью. В следующий раз, когда Аффогато берет в руки лук, выстрел не получается. И в третий раз тоже. Какая досада, что Первая Дозорная этого не видит.

***

Новая встреча у колонны имён павших войнов случается через много дней после случая на стрельбище. Аффогато не поёт как когда-то — сидя у алтаря он молча держит в длинных тонких пальцах палочку благовоний, от которой в сизо-белое небо струится полоска дыма. Вокруг нет ни учениц, ни стражи и тогда Стрела подходит тихо, крадётся как в разведке. Она садится чуть за спиной жреца — даже если он и заметил нового человека, то не подал виду. Молчание тянется, как твердеющая патока, дым продолжает плести замысловатые узоры. Тишина гнетёт и, наконец, Карамельная Стрела не выдерживает: она тихо спрашивает, едва размыкая губы: "кто-то из них был тебе близок?" Она одергивает себя в ту же секунду, досадливо морщится: спрашивать что-то у Аффогато сейчас, как впрочем и всегда, глупо. Особенно глупо спрашивать так: тихо, мягко, словно старого друга. Она не ждёт разумного ответа, больше — подколки, язвительного замечания. Оттого и удивляется, когда слышит в ответ такое же тихое: "Да". После этого разговора их взаимоотношения понемногу меняются — или так начинает казаться дозорной. Аффогато стал чаще появляться где-то в поле ее зрения, пару раз даже зачем-то приходил на стену во время ее дежурства. Однажды жрец подарил ей маленькую, но замысловатую подвеску с кисточкой цвета спелой сливы — редкого деликатеса в их краях, фыркнув что-то про оберег на удачу. Стрела начинает казаться, что они понемногу сближаются и, возможно, (всего лишь возможно!) ей это самую малость нравится. Круг, по которому ползет змея, гипнотизируя свою добычу, понемногу сужается.

***

"Ты знаешь слишком много, Карамельная Стрела" Взгляд советника тяжёлый и мрачный, кажется, что один только этот взгляд способен раздавить в мертвое крошево быстрее, чем отколовшийся от великой стены валун. Аффогато не смотрит в упор, глядя украдкой, однако даже эти короткие взгляды душат. Он стоит, кутаясь в свои черные меха, и делает вид, словно ему вовсе неинтересна сцена, разворачивающаяся перед троном Дарк Какао: Карамельную Стрелу притащили на допрос, который, однако, казался бессмыслицей: по одному только холодному взгляду короля было понятно, что никакой оправдательный приговор не будет озвучен. Кто-то из младших стражей стены быстро тараторит что-то, стараясь хоть как-то выгородить Карамельную Стрелу, это кажется фоновыми шумом, плеском мертвого лакричного моря. Она давно догадывалась, что Аффогато что-то замышляет против неё, однако это все равно оказывается неожиданностью — дозорную сковывает резкое разочарование. На секунду она позволила себе поверить, что их отношения налаживались, поэтому приторных улыбок в ее сторону стало больше. На секунду она позволила себе подумать, что, возможно, из этого что-то получится. Змей все же впивается в нее своими клыками. Не рвет глотку, как это сделал бы более благородный зверь, а вцепляется в руку из засады и травит, после того как сделал вид, что готов подставить ей беззащитное брюхо.

***

"Ты справишься за стеной лучше, чем кто-либо — все же стреляешь и бьешься ты куда увереннее, чем пляшешь," — нежно произносит Аффогато, наблюдая за тем, как Карамельную Стрелу выводят за ворота в бесконечно-белую бурю. Стрела хочет метнуться к нему и все же разорвать ему горло — но четверо стражников, верно сопровождающих жреца, не позволили бы ей даже приблизиться к нему. Она напоследок бросает взгляд, преисполненный ненависти на Аффогато — клянётся себе, что в следующую встречу обязательно разорвет самодовольную тварь на куски. Девушка резко отворачивается и быстро скрывается в белой дымке бурана, делая вид, что не заметила странного выражения надлома в глазах Аффогато.

***

Её возвращение в крепость было безрадостным: ком застревает в горле, когда она сопровождает все ещё не верящего в ее слова короля; мысли путаются, когда она чувствует удушающе-сладкий запах свечей, которые успели появиться по всем залам за короткое правление Аффогато; страх накрывает с головой, когда она видит, во что способен превратиться их король; ярость душит, когда она замечает в дальнем проходе мелькнувший край белой накидки — Стрела оставляет новоявленных героев биться с монархом и бежит за уползающей трусливой гадюкой. Несколько стражников появляются из ниоткуда, однако не останавливают её — присоединяются к погоне, кто-то нятягивает тетиву лука. Выбегая на воздух, она замечает ещё несколько фигур стражников, однако Аффогато уже достаточно далеко, чтобы остановить его уже не получилось. Побег — последний способ сохранить голову на плечах и хотя бы намеки на былую роскошь жизни — возможно он собирался бежать в горы, возможно — к Темной Чародейке и её свите, Карамельная Стрела это понимает. Однако он не успевает. Тонкая смертоносная щепа стрелы свистит, рассекая воздух и вдруг звук резко прекращается, обрываясь коротким вскриком — даже солдаты не всегда способны получить ранение беззвучно, что уж взять с того, кто солдатом не являлся. Аффогато покачнулся, опираясь на оловянный посох — стрелы попали ему в спину и куда-то под грудь. Он почувствовал, что его ноги слабеют; Карамельная Стрела почувствовала, как слабеют её руки, держащие лук и не спущенную с тетив стрелу — выстрелы не её, без её приказа. Что-то обрывается внутри, когда она видит, как фигура жреца покачнулась и, завалившись набок, упала в снег. Секунда. Тело лежит без движения, темный мех медленно ловит на себя мелкие снежинки. Вторая. Стрела не движется, её руки впервые дрожат. Она хотела его смерти, так почему же по спине пробегает холод? Третья. "Не смей!.." — оборванный на половине фразы крик замирает в ледяном воздухе, когда Стрела оказывается возле Аффогато, хватает его за запястье и пытается прощупывать пульс, как их, ещё непропеченых юнцов, когда-то давно учили старые лекари. Тук. Тук. Тук. В воздухе замирает вздох. "И все же, ничего ты не знаешь, Карамельная стрела".