Звезды на небе.

             Закат был как всегда прекрасен. Июньский ветер бил в лицо, ударяясь о щеки девочки, стоящей на крыше какого-то дома. Она приходила сюда по мере своих возможностей, а это где-то через день. Все-таки для восьмилетнего ребенка сбегать из дома, а потом пробираться на крышу достаточно сложное задание. Но чего не сделаешь ради такой красоты, что открывается здесь по вечерам? Да и чему не научишься за годы, проведенные в системе приемных семей. Девочка не знает свою семью, свою фамилию, ничего. Она жила в приюте столько, сколько себя помнит. Возможно грустно, но привычно. Когда она была младше, она задавалась вопросами о том, кто ее родители и почему от нее отказались. Что такого мог сделать только родившийся ребенок? Ответов она никогда не узнает. Воспитатели были, в лучшем случае, мерзкими. Они не брезговали давать пощечины детям, или таскать их за волосы, или запирать в темной кладовой на всю ночь без возможности выйти. Самое незначительное, что они делали, было, пожалуй, лишение еды. К этому можно было привыкнуть. Все привыкали. Она тоже привыкла.              Хуже, чем в приюте, было только в принимающих семьях. Опекуны никогда не сдерживались в своих наказаниях. Удары были тяжелее, требования строже, а условия хуже. Большинство брали детей исключительно ради пособий, которые выплачивались государством на содержание ребенка. Смешно думать, что кто-то правда будет тратить эти деньги на какого-то приемного ребенка. Куда лучше потратить их на алкоголь, сигареты или на что-то потяжелее. И не то чтобы кто-то следил за качеством ухода за ребенком. Еда и крыша над головой есть? Этого достаточно. Что происходит под этой самой крышей никого не волнует. А если и скажешь, то ты все неправильно поняла, это было недоразумение, заслужила. Никто не верит детям. Никто их не слышит. Говорить что-либо бесполезно.       Она могла мириться с побоями, голодовкой или вечными придирками. Но эта семья была особенно ужасна. Она впервые видела такой взгляд, но он ей сразу не понравился. Люди смотрели на нее по-разному: с отвращением, безразличием, злостью или разочарованием. Она привыкла, это знакомо, это понятно. Но никто не смотрел на нее так. С голодом. Ее новый принимающий отец был странным. Он смотрел на нее так. Ей это не нравилось. Но, может, она просто придумывает? Да, определенно. Ей просто кажется. Так бывает, она сможет привыкнуть и к этому. Да? Да.

***

      В первый день были взгляды. Взгляды там, где их быть не должно. Не на восьмилетней девочке. Он блуждал им по ногам, когда она ходила. По рукам, когда она мыла посуду. По бедрам, когда она поднимала что-то с пола или тянулась к верхней полке. Это было мерзко, но она молчала. Никто не поверит, не услышит. Бессмыслица.

***

      Во второй день были слова. Мерзкие слова.       —Ты милая, когда улыбаешься.       — Такая худенькая, ты хорошо кушаешь? Я могу тебя покормить.       —Ты такая маленькая, не так сожмешь и уже будто рассыпишься.       —Я могу помочь тебе с этим, смотри...       И касания. Случайные. Их не должно быть. Отвратительно. Ей это не нравилось, но она молчала. Никто не поверит, не услышит. Бессмыслица.

***

      В третий день они остались одни, мать уехала по делам. Руки были везде. Рот тоже. Язык проходился везде, до куда он дотягивался. Зубы прикусывали, кусали, оставляли следы. Руки удерживали, гладили, прижимали. Были неприкрытые взгляды. Везде. На руках, на ногах, на бедрах, на укусах. Были слова. Всегда.       —Хорошая девочка...       —Я же вижу, что тебе это нравится...       Было больно. Очень. И мерзко. Она не молчала, она кричала, плакала, умоляла. Ее не слушали. Она долго сидела в душе. Терла тело так, что оно покраснело. Не то от воды, не то от ногтей. Ее тело не принадлежало ей. Она не управляла им. Ее тошнило. Рвало. Было мерзко. Она была грязной, но душ не помогал. Ходить, лежать, сидеть было больно. Ей это не нравилось, и она не молчала. Но ей не поверили, не услышали. Бессмыслица.

***

      Удивительно, но сидеть на крыше не было больно. Было легко. Тело не ощущалось от слова совсем. Так было и раньше, но сейчас это не вызывало паники. Было спокойно. Закат прошел, солнце зашло, а на его место выступили звезды. Много звезд. Они были красивы. Ей всегда было интересно, откуда же они берутся? Она хотела бы быть одной из них. Звездочкой. Одной в бескрайнем мере. Никто бы не смог ее тронуть. Не дотянулся бы. Было бы спокойно. Ей это нравилось.       В этот раз на крыше она была не одна. Сзади послышались шаги, а после рядом опустилась красивая девочка. С белоснежной кожей, что будто светилась под лунным светом, с такими же белыми длинными волосами, что спадали на ее бело-серебристое платье. Глаза были голубыми. Невозможно голубыми. Она смотрела на нее и молчала. Не долго думая, по неизвестной причине она выпалила:       —Ты знаешь откуда берутся звезды? — спросила девочка почти шепотом.       —Да, я отправляю их на небо. — ответила незнакомка, а после показала светящийся шарик. Он переливался и будто был живым. Спустя пару секунд она подкинула его вверх и вскоре тот закрепился на небе.       —Вау...Как ты это сделала? — с нескрываемым благоговением проговорила девочка. Интересно а она так сможет?       —У меня есть особое место, где они лежат, а я периодически запускаю их в небо или поднимаю упавшие. — Со своим медовым голосом проговорила незнакомка. Она завораживала. Не хотелось уходить. Незнакомка понравилась девочке. — Кстати, как тебя зовут? Меня Лунаэ.       —Лунаэ..Красивое имя, а меня.. — только сейчас она осознала, что не помнит своего имени. Она замялась, но после выдавила: — Я.. я не помню своего имени.       Лунаэ не была удивлена таким ответом, наоборот, она мягко улыбнулась и отвела взгляд, будто думая о чем-то. Спустя пару секунд, она сказала:       —Звездочка. Теперь будешь звездочкой. Тебе нравится? — Спросила она с истинным интересом. Глаза Звездочки загорелись. Ей нравится. Она же хотела быть звездой, верно? Она кивнула. — Рада, что тебе понравилось. В таком случае, Звездочка, останешься со мной? Мне нужна помощница для сбора звезд.       Долго думать не пришлось. Она улыбнулась и снова энергично закивала. Лунаэ тихо посмеялась, а после протянула руку. Звездочка взяла ее, и они пошли в Хранилище звезд. Теперь она Звездочка, но она не будет одна. Хотя, возможно, это не так уж и плохо.

***

      Сегодня была зафиксирована смерть восьмилетней Мишель Доу от сердечного приступа. Девочка умерла во сне, но на ее теле были обнаружены свежие следы изнасилования. По результатам экспертизы, сперма принадлежала ее приемному отцу, Митчелу Эвери. Также были выявлены его другие акты изнасилования по отношению к его прошлым приемным детям. Ему грозит от пятнадцати лет тюрьмы без права на условно-досрочное освобождение. Его жена, Мария Эвери, отрицает свою причастность к случившемуся и утверждает, что была не в курсе всего, что происходило в ее собственном доме.