Предсказание на Рождество

      Бан Чан возвращался с тренировки по плаванию, когда заметил кафе, находящееся прямо напротив его дома. Он увидел Соён, которая работала баристой, но в этот момент разгружала коробки из фургона. Парень не смог пройти мимо.       — Эй, позвольте, я помогу, — предложил он, взяв из её рук коробку.       Девушка облегчённо улыбнулась:              — Спасибо большое.       Она взяла пакеты из багажника, и они вместе зашли в кафе. Помещение было ярко украшено к Рождеству — гирлянды мерцали так сильно, что слегка слепили глаза. Чан поставил коробку рядом со стойкой, куда указала девушка.       — Вам не стоит таскать такие тяжести, — заметил он.       — О, ничего, я привыкла. К тому же некому, кроме меня, — Соён вздохнула и улыбнулась. — Вам как обычно? Кофе со сливками?       Она посмотрела на него с доброжелательной улыбкой, и Чан на мгновение растерялся.       — Да, конечно. Спасибо. Я... — он       потянулся за бумажником. — буду не против.       — Нет-нет, это за счёт заведения, — успокоила она, уже наливая кофе и закручивая крышку.       — Благодарю, — Чан принял напиток и на мгновение задержал взгляд на девушке.       — А вы... — начал он, но его слова заглушил громкий смех группы парней, которые шумно вошли в кафе.       — Эй, Соён, милашка, как жизнь? — обратился один из них с ухмылкой.       Чан слегка отступил назад, чтобы не мешать.       — Не называй меня так, Чанбин, а то сейчас получишь. Чего вам? — резко ответила Соён.       Чан больше не слушал. Он вышел через стеклянную дверь на заснеженную улицу, ощущая лёгкое тепло от стакана в руках и думая о её улыбке.

♡⁠♡♡

      Перейдя через дорогу, Чан оказался у своего дома, где семейная суета была в самом разгаре. Мать, отец и младший брат Айен увлечённо украшали ёлку, погружаясь в море рождественской мишуры.       — Чан, привет! — воскликнула мать, вогружая звезду на верхушку ёлки. — Как тренировка? Кушать будешь?       — Нет, мам, спасибо, хочу просто полежать, — он улыбнулся, пытаясь избежать её пристального взгляда.       — Ладно, только не забудь украсить свою комнату, хорошо? Ты ведь справишься сам? Коробка с игрушками уже у тебя.       — Окей, мам, — ответил он, уже взбегая по лестнице.       Его комната находилась под крышей, с уютным покатым потолком, и Чан обожал эту необычную обстановку. В комнате стояли кровать, пара тумб, шкаф и зеркало — минимализм, который полностью устраивал его. Почти всё свободное время он проводил в бассейне, стремясь воплотить мечту своего отца и свою наверное тоже— стать олимпийским чемпионом по плаванию.       Чан сел на кровать, бросив взгляд на коробку с игрушками.       Подойдя ближе к окну, его взгляд скользнул мимо коробки на подоконнике и устремился в стекло.       Там снова была Соён — стройная и грациозная, с длинными чёрными волосами. Она то выходила на улицу, то возвращалась обратно, выполняя мелкие поручения начальника. Сейчас она стояла на улице, улыбаясь чему-то своему, и Чан невольно улыбнулся в ответ.       Он не мог выбросить её из головы с того самого дня, как впервые увидел. Казалось, она была соткана из его грёз, идеальная и неподдельная. Красивая, но при этом сильная, энергичная и целеустремлённая — как маленький ураган, яркий всплеск краски в его монотонной жизни, полной тренировок и ожиданий.       Чан поставил стакан с кофе на подоконник, нервно закусив губу. Пить его он даже не собирался. На самом деле, он никогда не любил кофе: ему не нравился его вкус, но каждое утро приходить в кафе и ничего не заказывать показалось бы слишком странным.       Это был его способ быть ближе к ней.       За этот год узнал о ней многое от различных знакомых.        Она подрабатывала в кафе, но училась актерскому мастерству,стремясь стать актрисой.       Иногда она играла в постановках и Чан даже ходил на них, но так и не смог подойти, чтоб познакомиться нормально. Периодически он начинал чувствовать себя сталкером. Хотя нет.Он никому бы не стал навязываться против чьей-то воли.       Он бросил ещё один взгляд в окно, чтобы снова увидеть Соён, но на этот раз его улыбка быстро померкла.       К ней подошёл высокий парень с тёмными волосами, которые контрастировали с его идеальным белоснежным лицом.        Парень поцеловал её в щёку. Соён засмеялась — звука Чан не слышал, но заметил, насколько искренне она улыбалась.       Хёнджин — один из самых красивых и богатых парней в городе.       Чан опустил глаза. Иногда он забывал, что они были вместе, когда увлекался её улыбкой. Но осознание причин, почему он так и не решился взять её номер, стукнуло его словно обухом по голове.       Куда ему до этого идеального мальчика?        Чан сосредоточился на украшении ёлки у своего окна, стараясь отвлечься. Он вздохнул, развешивая старые ёлочные шары, каждый из которых хранил свою историю. Некоторые из них были украшены причудливыми узорами, которые вызывали у него лёгкую улыбку.       Они принадлежали его бабушке как и этот дом в которой они переехали год назад, и это вызывало милые воспоминания из детства.       Однако его внимание вскоре привлекло нечто другое.       В коробке лежала свеча, выглядевшая необычно:чёрный воск с золотым узором сразу бросался в глаза, словно свеча была создана для каких-то особых дней. Она выглядела празднично, но в то же время таинственно, и Чан не мог оторвать от неё взгляд.        Бабуля любила всякие странные, особые вещи.       Он взял свечу в руки, переворачивая её, чтобы рассмотреть ближе. На ней была небольшая этикетка подписанная знакомым почерком:

«Она покажет твою судьбу».

      — Интересно, это что-то романтическое или просто сувенир на память? — пробормотал он, задумчиво сорвав этикетку.       Чан зажёг свечу, ставя на подоконник и наблюдая,как пламя осветило золотой узор, придавая комнате особую атмосферу. Ему стало тепло на душе от мысли о бабушке, и в то же время что-то щекотало его сознание словно завораживая.       Чан наклонился ближе к свече, его взгляд мягко скользил по танцующему огоньку. Свет от пламени играл на его лице, заливая комнату тёплым золотистым сиянием. Он невольно улыбнулся, наслаждаясь тем, как красиво это выглядело.       Но внезапно что-то в свече изменилось. Свет дрогнул, будто застыв, и Чан увидел не просто огонь — он увидел себя.       В пламени возникло странное отражение: он, в воде. Его голова медленно уходила под поверхность, а на лице застыло выражение отчаянного ужаса. Чан замер, его рот приоткрылся, но он не мог вымолвить ни слова.       Тихий, мучительный стон донёсся из глубины пламени, как будто он тонул, захлёбываясь в воде.       Его дыхание участилось, пальцы сами собой потянулись к свече. Но едва он прикоснулся к воску, как холод резанул кожу. Свеча была ледяной, словно соткана из мерзлого льда.       Он моргнул. Видение исчезло, оставив лишь мерцающее пламя. Не в состоянии пошевелиться парень стоял неподвижно.       — Чан, помоги нам с гирляндами! — раздался голос Айена.       Тот вздрогнул, очнувшись, и поспешно вышел из комнаты.

♡⁠♡♡

      Рождество миновало. Уже несколько дней прошло с тех пор, как он украшал ёлку и зажёг эту злосчасную свечу. Но образ, увиденный в её пламени, не оставлял его в покое. Он старался выбросить это из головы, списывая всё на усталость, но картина, как он тонет, снова и снова вставала перед глазами.       Когда Чан пришёл в бассейн, привычное ощущение уверенности вдруг дало трещину. Едва ступив на бортик, он остановился. Его ноги словно вросли в землю, а перед глазами замаячила та самая сцена. Холодная вода, мучительное захлёбывание — всё это казалось таким реальным.       «Глупости,— пробормотал он себе под нос, пытаясь убедить себя. Наверняка это была просто галлюцинация. Или, может, игра света и воображения? Но что, если... нет?» — эта мысль кольнула его, заставляя сердце ускорить ритм.       Он ухмыльнулся, едва слышно хмыкнув. Ему стало даже смешно:       «Утонуть? В бассейне, который он знал лучше, чем свою собственную новую комнату? Да это просто невозможно!»       Вся эта история со свечой казалась нелепой выдумкой.       Но, несмотря на здравый смысл, вода сегодня выглядела... как-то иначе:она больше не манила, не была его привычной стихией. Ему пришлось пересилить себя, чтобы не отступить. Стиснув зубы, он, наконец, оттолкнулся и прыгнул в воду.

♡⁠♡♡

      Близился Новый год. Сегодня должна была быть самая волшебная ночь в году, но Бан Чан не ощущал ничего, кроме тяжести и тревоги. Он не посещал бассейн почти неделю, хотя для него, пропустить тренировки больше чем на день, было уже немыслимо.        Но после последнего заплыва всё изменилось.       В тот раз вода словно утратила привычную ласковость. Его мышцы, всегда послушные, начали подводить. Движения стали неуверенными, а вода больше не казаласьсоюзником. Каждый раз, погружаясь в неё, он чувствовал, как что-то невидимое тянет его вниз — это было пугающе и неправильно.       Неужели то, что он видел в пламени свечи, было предсказанием? Образ, врезавшийся в память, гнал его прочь от воды. Но вчерашняя ссора с отцом только усугубила всё.       Чан решился заговорить о том, что больше не хочет заниматься плаванием, что, возможно, он подумывает всё бросить. Реакция отца была предсказуемой: возмущение, негодование, упрёки.       И Чан понимал его. Понимал, что рушит мечту не только свою, но и отцовскую. И всё же... он больше не мог. Каждая мысль о воде вызывала приступ паники. Сердце начинало бешено колотиться, дыхание перехватывало, в ушах раздавались всплески, будто она манила его... ко дну.       Он старался скрывать это от всех. Стыд за собственную слабость разъедал его изнутри, но он ничего не мог с этим поделать. Да, возможно, это был полный абсурд. Возможно, он действительно разрушал свою карьеру. Но что, если он прав? Что, если он действительно умрёт? Эта мысль не отпускала его, заставляя лишь сильнее закрываться от всех.       — Зачем ты каждое утро покупаешь себе кофе? Ты же его не пьешь, — спросил голос брата, и Бан Чан бросил взгляд на тумбочку, где действительно стоял стаканчик уже остывшего кофе.       — Вырабатываю новые привычки, — ответил Бан Чан спокойно, снова уставившись в телефон.       — Ты каждое утро вырабатываешь, и все никак не вырабатаешь, — усмехнулся Айен.       — Чего тебе надо? — буркнул Бан Чан, переводя взгляд на брата.       — Нет, я просто хотела сказать, что не буду праздновать дома.       — Нет? Но мы же договаривались!       — Да, но я иду на вечеринку.       — Вечеринку? К кому?       — К Хёнджину. Он закатывает масштабную гулянку. Тот богатенький парень, из нашего города, помнишь? Не могу это пропустить.       — А ты там каким боком? — удивленно спросил Бан Чан.       — Ну, Сынмин идет, все идут. Я тоже хочу там быть. А ты с нами или как?       — Нет, я останусь дома, — раздраженно закатил глаза Чан.— Это далеко? Как ты туда доберешься?       — О! Меня Соён подвезет. Это же её парень.И назад тоже ей всё равно на работу с утра.       — Чон Соён? — Бан Чан резко поднял глаза на брата.       — Да-да, Соён, — Айен рассмеялся.- она классная, правда?       — Ну, хорошо тогда. — Бан Чан снова уставился в телефон.— Чего ты ржешь?       — Да нет, видел бы ты своё лицо.Соён...— передразнил Айен,— аж уши покраснели! Бан Чан, не выдержав, кинул в него подушкой. Парень со смехом покинул комнату.       — Не смей ни кому говорить этот бред,понял?! — крикнул он вслед, но Айен вряд-ли слушал.       Когда машина девушки: легковой автомобиль белого цвета через какое-то время подъехал к дому Бан Чан не удивился, но был очень рад посмотреть на Соён ещё пару минут пока Айен садился к ней в машину. В ожидании она подняла глаза и ,заметив Чана, помохала ему от чего тот густо залился красной.       Чёрт, он уже похож но сумасшедшего?       Может, он просто нафиг сошёл с ума? Какая к черту свеча? Он снова опустил взгляд на злосчастный предмет и просто смел его в мусорку       «Фигня все это.»       Он упал на свою уютную кровать.

♡⁠♡♡

      После полуночи Чан снова был в своей комнате с телефоном, когда вдруг ему пришло голосовое сообщение:

2025

Айен 00:59 — Чан, планы изменились. Я не останусь тут до утра. Заберёшь меня? Сейчас брошу адрес. Чан нахмурился:

— Что? А где Соён?

Он прислушивался к ответу брата сквозь музыку и какой-то крик. Айен 01:00 — Она уехала... вся в слезах.

— Что? Почему?

Чан вскочил с кровати. Айен 01:00 — Она... застукала Хёнджина с девушкой. Они поругались. Он тут злится и бьёт посуду. Чан, забери меня, умоляю!

— Еду...

ответил Чан, уже беря ключи.

      Он никогда не пил, даже на праздники, поэтому его реакция была мгновенной. Как только он увидел адрес, сразу ударил по газу, набрав скорость. Это был другой конец города, но он должен добраться быстро и он даже не знал почему. Не то чтоб к брату нужно было спешить,но куда-то точно нужно было.

♡⁠♡♡

      Девушка мчалась по мосту на своем авто, слёзы текли по её щекам, размывая взгляд. Она почти не смотрела на дорогу, пытаясь унять дрожь в руках. Телефон на пассажирском сиденье разрывался от звонков. Имя «Хёнджин» снова и снова вспыхивало на экране.       Внезапно звонок заставил её сердце сжаться ещё сильнее. Рука невольно потянулась к телефону, чтобы выключить звук, на этот момент она отвлеклась от дороги и в какой-то следующую секунду руль выскользнул, хотя она пыталась удержать его выворачивая,но было слишком поздно.       Машину занесло на скользкой дороге. Задние колёса потеряли сцепление, и Соён бросило в сторону. Переднее крыло со скрежетом ударилось о бордюр, а затем с оглушительным звуком металлическая ограда моста разлетелась вдребезги.       В миг всё замедлилось: она ощутила, как машина наклоняется вперёд и падает. Ветер ворвался в салон через разбитое стекло, обжигая её лицо. Сердце бешено стучало в груди, а крик замер в горле. Машина ударилась о воду с мощным всплеском, и ледяная река тут же начала заполнять салон.

♡⁠♡♡

      Он мчался по дороге, когда впереди замаячил мост, будто чёрная черта, разделяющая настоящее и будущее. На мгновение внутри что-то сжалось, словно предчувствие грядущей беды. Въезжая на мост, он вдруг резко затормозил, и визг шин разрезал ночную тишину. Его взгляд остановился на снесённом бордюре. Внутри всё оборвалось — тревога накатила ледяной волной.       Он выскочил из машины, даже не заметив, как двигатель заглох за его спиной. Ноги сами несли его вперёд, к краю моста, а в груди всё сжималось от ужаса. Когда он добежал и посмотрел вниз, дыхание перехватило. Внизу, среди ледяной чёрной воды, медленно исчезала крыша её машины. Вода настойчиво затягивали её глубже.       И тут он услышал этот звук — приглушённый, но до боли знакомый. Её крик. Она была внутри. Паника захлестнула его, а время, казалось, остановилось. Перед глазами замелькали образы из свечи, ледяная вода, тщетные попытки вытащить его из плена глубины — всё сложилось в жуткую картину. Это место. Этот момент. Это было здесь.Это будет... здесь.       Он знал, что если прыгнет, может не вернуться. Ледяная вода, словно голодный хищник, не отпустит его. Но стоять и смотреть, как она исчезает, он не мог. Возможно он утонет или даже не сможет ей помочь, но он не может всё вот так оставить.       Решимость смешалась с отчаянием и яростью, разрывая его на части. Он сделал шаг вперёд, оттолкнулся от края и прыгнул в ночь, оставив за спиной страхи и сомнения.       Холодная вода обожгла его кожу, когда он погрузился в реку. На мгновение всё вокруг стало тихим, словно мир замер. Он открыл глаза, несмотря на жжение, и разглядел очертания её машины, медленно уходящей в темноту. Сердце бешено колотилось, подгоняя его вперёд.       Каждый гребок давался с трудом — ледяная вода словно цеплялась за его тело, мешая двигаться. Когда он добрался до машины, воздух в лёгких уже заканчивался. Её лицо мелькнуло через мутное стекло, а голова была запрокинута. Вода заполнила салон почти полностью, оставляя ей лишь крошечное пространство для дыхания.       Он ухватился за ручку двери, но та не поддалась. В отчаянии он ударил по стеклу локтем, слыша, как треск раскатился под водой. Осколки стекла разлетелись, один из них острым краем порезал его руку. Боль пронзила кожу, но он игнорировал её, врываясь внутрь.       Ремень безопасности туго натягивался вокруг её тела, удерживая её в ловушке. Она пыталась дышать, но вода уже доходила до самого рта, и он видел, как она захлёбывается, её движения становились всё слабее.       Пальцы замёрзли, но он с усилием нащупал замок ремня и, сжав зубы, наконец отстегнул его. Вода тут же рванулась, увлекая её тело вниз. Он обхватил её, притягивая ближе, и изо всех сил вытолкнул её наверх, словно последний рывок к спасению.       Она с трудом начала подниматься на поверхность, её ослабленное тело повиновалось течению. Он видел, как свет от луны едва коснулся её лица, прежде чем она исчезла из его поля зрения. Ему нужно было следовать за ней, но ледяная вода сковала его, хватая за ноги и отнимая последние силы.       Через толщу воды он слышал её громкие крики о помощи. Когда она уже оказалась на поверхности и начала грести в сторону берега его сердце, кажется, замедлялось, но теперь он мог быть спокойной Соён была в безопасности, а он так устал просто держать себя на воде. Просто пытаться удержать в себе воздух.        Он сделал ещё пару грибков. До поверхности оставалось не так много но его кажется тянуло вниз, затягивая обратно, а кровь растворялась в толще холодной воды как что-то незначительное. Мышцы сводило, они кололи — это последнее что он чувствовал, когда его глаза закрылись.

♡⁠♡♡

      Темнота была холодной, пустой и удивительно умиротворяющей. Одиночество пронизывало до самой глубины, а странный холод больше не казался болезненным — скорее, обволакивающим, почти утешительным. Где-то на границе сознания звучали приглушённые звуки — сирены, вода, чужие голоса. Или это всего лишь предсмертные галлюцинации? Ведь он был уверен, что умер. Или, по крайней мере, умирал.       Боль доказывала обратное. Она была разной — острой, ноющей, жгучей. И всё же в этой пустоте начало пробиваться нечто новое. Тонкий, почти неосязаемый свет медленно проникал в сознание, разгоняя мрак.       Веки дрогнули, словно от тяжести, и с трудом открылись. Белизна больничной палаты резанула по глазам, заставляя зажмуриться. Воздух в лёгких был тяжёлым, но живым. Он сделал глубокий, судорожный вдох, словно только что вынырнул из бездны.       — Чан! — голос прорезал тишину, наполненную монотонным пиком приборов.       Он повернул голову на звук, его шея отзывалась болью, но он увидел её. Она сидела в кресле, закутанная в плед, с напряжённым лицом и глазами, полными радости. Её волосы были сухими, но всё тело ещё дрожало от пережитого.       — Ты жив! Боже, ты жив! Слава Богу!       Её голос дрожал, и слёзы тут же полились из глаз, пока она наклонилась к нему, сжимая его руку так, словно боялась снова потерять.       — Я жив… — слабо повторил он, будто не веря своим словам.       Она сжала его руку крепче, её голос дрожал, но был полон радости:       — Да, Господи, да! Я думала, что больше никогда тебя не увижу.       Он моргнул, всё ещё пытаясь осознать реальность.       — Но как? — его голос был тихим, едва слышным.       — Когда ты вытолкнул меня на поверхность, я начала звать на помощь. Люди услышали. Они позвали спасателей. Они успели, Чан. Ты провёл несколько часов в реанимации, но… ты здесь! Ты спас меня.       Она посмотрела ему в глаза, и в её взгляде было столько эмоций — благодарность, страх, волнение.       — Ты просто сумасшедший… Почему ты не вызвал спасателей? — её голос дрогнул, переходя в укор.       Он слегка улыбнулся, слабая тень привычной уверенности мелькнула на его лице.       — Я не подумал… Это же была ты.       Её глаза расширились от смеси злости и заботы.       — Ты мог погибнуть, идиот!       Он глубоко вздохнул, его голос стал мягче:       — Я знаю. Но я люблю тебя, Соён. Я... Не знал как сказать ты с Хёнджином и...       Она замерла, её дыхание участилось. Он почувствовал, как напряжение в воздухе сгущается, как будто они стояли на грани чего-то большего. Она медлила лишь миг, но в следующую секунду склонилась над ним и, сжав его лицо в ладонях, поцеловала.       Поцелуй был мягким, тёплым, полным всех слов, что она не могла произнести. Его сердце замерло, а затем забилось так сильно, что, казалось, могло вырваться из груди. Мир вокруг них исчез — остались только они вдвоём. В этот момент Чан вдруг понял что именно было его судьбой.