Цветение

Он был таким крошечным, таким нежным и хрупким — росток, выросший на запястье, как будто это была почва. Маленький Йоичи смотрел на него большими оленьими глазами, любопытство бурлило внутри него, когда он протянул палец и ткнул в росток. С его губ сорвался смех, когда росток поднялся, словно его энергия придала ему силы. Росток казалось имел собственный разум, скручиваясь вокруг запястья Йоичи и раскачиваясь из стороны в сторону, когда так делал Йоичи. Это каждый раз приводило его в восторг. Йоичи был похож на легкомысленного, смешливого мальчика, который только что завёл первого друга — это было растение, но всё равно друг. Вскоре родители обнаружили, что он разговаривает и смеётся с ростком. Это было очаровательным зрелищем, но видя, что у их сына наконец появился росток, они поняли: настало время поговорить с ним о ростке, который со временем расцветет в цветок, и о человеке, связанным с ним и с сыном. Сидя на руках у матери, Йоичи слушал каждое слово, что говорила ему мама, хотя его взгляд оставался на маленьком друге-ростке. — Соулмейт? — он мягко прошептал слово, незнакомое, но всё же его рот двигался так, будто он говорил слово тысячу раз раньше. На губах матери играла улыбка, когда Йоичи растерянно посмотрел на неё. — Да, соулмейт! Он связан с ростком и с тобой. Он почувствует всё, что ты сделаешь с ростком, поэтому тебе надо относиться к нему с любовью и заботой, прямо как он будет относиться к ростку, что связан с тобой и ним. — Для маленького Йоичи это звучало сложно, но он думал, что понял суть. — Значит, когда мой маленький друг-росток оживленный, это значит, мой соулмейт счастлив? — Мама довольно кивнула, улыбнувшись шире. — Верно, Йо-чан! Поэтому ты должен заботиться о нем, чтобы он вырос в прекрасный цветок! Йоичи наполнила решимость. Он поднёс левую руку, на которой был росток, к груди, обнимая её и шепча «я буду очень любить тебя, чтобы ты мог вырасти в большой, красивый цветок, ладно?» Это было обещание — клятва, которую он поклялся сдержать и защищать.

***

Несмотря на усилия, росток, теперь выросший в бутон, начал вянуть и грустить, когда ему исполнилось шесть лет. В его желудке зародилось волнение, расстраивающее, тревожное ощущение, из-за чего он стал агрессивно защитным — нетипично для спокойного Йоичи. Продолжающееся состояние бутона волновало даже родителей, которые могли только подозревать худшее. Необходимость Йоичи в любви, заботе и защите утроилась: он шипел и рычал при малейшем шуме поблизости. Даже на родителей. Некоторое время ничего не имело значения. Школа, семья, его собственное здоровье, даже спорт, которым он занялся в прошлом году, потеряли важность, пока он уделял внимание бутону. Каждый раз, то есть всё время, когда бутон вял, казался грустным, и покрывался синяками он всегда возвращал его в нейтральное состояние. Только иногда он мог осчастливить его. Всегда шептались слова утешения и уюта, обнимая бутон, когда он держал его возле сердца. Что наконец вывело его из изоляции — крик. Одним поздним вечером он закричал во всё горло. Родители практически сорвали дверь с петель и без момента сомнений оказались рядом с сыном, спрашивая у него, что не так. Йоичи не мог говорить: его рот открывался и закрывался, но никакие слова не выходили, только сдавленный плач. Больно, всё болит. Казалось, словно ему отрывают голову, а руки и ноги болели от каждого совершенного движения и каждой поверхности, к которой он прикасался. Он свернулся в позу эмбриона, обхватив себя руками, обнимая себя в поисках хоть какого-то комфорта. Он был похож на росток, который слишком туго натянули, слишком рано и слишком быстро вырвали из земли. Он не мог не спросить: «Почему?» — Я заботился о тебе… Я любил тебя, — Йоичи дрожал, его голос был хриплым и тихим. С его губ срывались рыдания, плечи бесконтрольно тряслись, пока он умолял соулмейта об ответе. — Так почему ты причиняешь мне боль? После родители тут же помчались в больницу. Не было никакого способа остановить то, что происходило с бутоном на запястье, но ему дали что-то, чтобы облегчить боль, которую он сейчас чувствовал. После ночёвки в больнице с родителями Йоичи наконец понял, что делал прошлые несколько недель. Было пролито больше слез, сказано извинений, и его простили с распростертыми объятиями. Йоичи снова собирался начать заботиться о себе.

***

Это не остановилось. Но это происходило намного меньше, чем когда его распускающийся цветок поникал, о чем он всё ещё беспокоился, несмотря на всё, что произошло. Может, потому что он стал немного старше и уродливость мира наконец проникла в его реальность. — Кто-то причиняет тебе боль, маленький друг? — Йоичи прошептал, смотря, как обвисший бутон грустно качается. — Прости… Беспомощность. Он не мог сделать что-нибудь, чтобы остановить то, что причиняло боль соулмейту, и было страшно, как он мог никогда не защитить соулмейта от этого. Обещание найти его и защитить было бы бессмысленным. Каковы были шансы, что он сможет найти соулмейта среди миллиардов людей? Он не хотел давать ему фальшивую надежду. Тяжело вздохнув, он прошептал бутону: Я буду любить тебя. Ты сможешь справиться со всем, что происходит. Ты не один, потому что я продолжу показывать тебе, что хотя бы один человек заботится о тебе. Бутон немного поднялся, отчего Йоичи улыбнулся, но улыбка быстро исчезла, когда он ощутил, как что-то упало на руку. Капля воды? Но когда он посмотрел на небо, не было ничего, кроме ясного неба, а глаза и нос не нашли никакого намёка на дождь. Когда его взгляд упал на бутон, он заметил водные капли, формирующиеся на нем. Он не знал, почему, но, казалось, будто бутон плакал. Запаниковав, Йоичи попытался успокоить его. — Маленький друг, не волнуйся! Я здесь ради тебя! — Он попытался убедить его, но от этого бутон словно больше заплакал. Он всё повторял утешительные слова, и после некоторого времени бутон перестал плакать. Из бутона выглянул ярко-жёлтый цвет и прямо перед его расширившимися глазами появился цветок. Йоичи смотрел в благоговении, восхищаясь красотой цветка соулмейта — он узнал подсолнух — прежде чем заметить новые ростки, растущие на запястье. К его восьмому дню рождения они тоже расцвели в крошечные цветки — жёлтые нарциссы, сказала ему мама. Они всё прижимались друг к другу счастливой компанией, что делало Йоичи счастливым тоже. Так что, каждый раз, когда у него был плохой день, Йоичи следовало только посмотреть на левую руку и увидеть цветки на запястье, любяще обвивающие руку, и появлялась улыбка.

***

Подсолнухи всегда смотрят на солнце, но кажется подсолнух на его запястье всегда смотрит на него. Йоичи смотрит, как стебель подсолнуха обвивается вокруг его запястья, крошечные, желтые нарциссы грустно опадают. До цветов доходит мягкий шёпот «всё будет в порядке», Йоичи шепчет, нежно лаская лепестки цветка пальцем. Его семья была в Чибе, посещая родственников, хотя обычно это означало, что он оставался предоставлен самому себе. Не потому что ему не нравились родственники или вроде того. Просто он никогда не мог поддержать с ними разговор. Поэтому он был здесь, на относительно пустой детской площадке. Он сидел на качелях, ожидая, когда его родители закончат ходить по магазинам. Он всегда был терпеливым человеком, особенно для растущего девятилетнего ребёнка, но он начинал ощущать беспокойство. Все его припасы были дома, так что он не мог вылечить цветок соулмейта. Это разочаровывало. Глядя на синее небо, он не мог не гадать, где мог быть соулмейт. Он глубоко вдохнул и закрыл глаза, желая тихую мольбу любому всеведущему существу, кто желал слушать. «Пожалуйста, помоги мне защитить моего соулмейта». Подул ветер. — ОТСТАНЬТЕ ОТ МЕНЯ! — Крик вырвал Йоичи из мыслей, когда он распахнул глаза и повернул голову в поисках источника. Его глаза в ужасе расширились при виде перед ним. Они были в нескольких метрах от него: группа из трех мальчиков избивала другого на земле. Он практически спрыгнул с качель, готовый помчаться на помощь мальчику. Однако он замер, ощутив, как стебли цветка сильнее сжимаются вокруг руки, словно отчаянно прося остаться, помочь. Его взгляд метнулся на мальчика, свернувшегося в клубок и защищающего что-то. Возможно защищающего? Даже оттуда, где он стоял, он видел это. Синие ирисы на запястье мальчика, с крошечными зелёными гвоздиками, защищаемые от пинков и ударов. Мальчик казалось с трудом волновался об избиении, пока цветки были в безопасности. Йоичи почувствовал сильное притяжение к мальчику. На самом деле, казалось, будто цветы на запястье подталкивали его к мальчику. — Соулмейт? — Йоичи прошептал, пораженный осознанием. В разуме больше не было никаких сомнений. Он вспомнил, как однажды разглядел единственный голубой ирис в поле зеленых гвоздик и с большой улыбкой указал на него родителям. И не успел он опомниться, как Йоичи ударил одного из хулиганов. Трое хулиганов отступили назад, помогая своему другу подняться и крича на Йоичи. Для него их слова были лишь приглушенной чушью. Он стоял, не испытывая ни малейшего страха, между своим соулмейтом и хулиганами, раскинув руки в стороны. — Оставьте его в покое, — Йоичи прорычал, с гневом смотря на хулиганов. Он ощущал взгляд соулмейта на себе, чувство теплоты, окутывающее его и дающее смелости противостоять хулиганам. Он был в меньшинстве, и Йоичи понимал, что хулиганы ни капельки не боятся его. — Занимайся своими делами! Ты не хочешь, чтобы тебя связывали с этим чудаком! — Один из хулиганов сказал, протягивая руку и опуская на плечо Йоичи, чтобы оттолкнуть его. Они были больше сосредоточены на его соулмейте, но он не собирался позволять им ранить его снова. К шоку всех, цветы на запястье внезапно начали расти, окружая и защищая соулмейта в коконе стеблей. Освободив своего соулмейта из рук хулиганов, Йоичи оттолкнул мальчика, державшего его за плечо. Он хрустнул костяшками пальцев, его лицо помрачнело, и теперь он мог сказать, что хулиганы напуганы. Йоичи не был жестоким ребенком, но это собиралось измениться. Он не вышел из драки невредимым. Он никогда раньше не участвовал в драках, и, учитывая, что это был один против троих, неудивительно, что он получил несколько ударов и пинков. Это больно, всё болело. Его лицо болело, и он едва мог стоять на ногах, чуть не упав лицом на землю, если бы не пара рук, подхвативших его. Йоичи повернулся лицом к своему спасителю и обнаружил, что смотрит на своего соулмейта — каштановые волосы мягко струились на ветру, золотистые глаза смотрели на него с паническим беспокойством и неловкой, благодарной, шаткой улыбкой. Он был прекрасен, а солнце, сиявшее за его спиной, придавало ему изящный ореол, делавший его похожим на ангела. — Привет… соулмейт, — Йоичи неосознанно сказал, отчего его соулмейт залился тихим смехом. Его смех был музыкой в ушах Йоичи, щекоча их и отправляя мурашек по спине. — Привет, соулмейт… Спасибо за спасение, — его соулмейт прошептал, помогая Йоичи сесть на скамейку. — Ты в порядке? С твоей стороны было глупо драться с ними одному. Лицо Йоичи покраснело, и он выпалил: — Я-я не хотел, чтобы они ранили тебя! — Его соулмейт с нежностью покачал головой, усмехнувшись скорости Йоичи, защищающего свои действия. — Мы могли бы сделать всё двое против троих, знаешь? — Йоичи замер. О. Они точно могли так сделать. И всё же, Йоичи был уверен в своем решении. — Ты так долго справлялся с ними. Я не против побоев, если это значит, что ты в порядке. Его соулмейт улыбнулся, после вытянул правую руку. — Мегуру! Бачира Мегуру! — Он представился. Мегуру. Имя ему подходило. Йоичи мгновение смотрел на руку, глядя на цветы, связанным с ним, после перевёл взгляд на Мегуру. С улыбкой приняв руку соулмейта, Йоичи тоже представился: — Исаги Йоичи. Как только они соединили руки, синий ирис и зелёные гвоздики обвились вокруг руки Йоичи, так, словно они приветствовали его, взволнованные видом человека. От них не ускользнуло, как подсолнух и жёлтые нарциссы сделали тоже самое. Йоичи и Мегуру посмотрели друг на друга, потом на их руки, потом ещё раз друг на друга и рассмеялись. Это не было самой романтичной первой встречей. Йоичи, честно говоря, думал, что у них будет милая встреча, как в фильмах, а не посреди драки, когда у обоих синяки, боль и кровь. Но ему было все равно, ведь он встретил своего соулмейта. — Как мы заставим их отпустить? — Слова Мегуру вырвали Йоичи из оцепенения. — Ха… О, ну, они выяснят это вместе. У них впереди целая жизнь.

***

Было время, когда Мегуру плакал, и не знал, почему, но он знал, что это было не из-за того, что он грустил, злился, или ему было больно. Он плакал, потому что смотрел на синий ирис на правом запястье и слезы просто начинали падать. Он не слышал слов: «Я буду любить тебя. Ты сможешь справиться со всем, что происходит. Ты не один, потому что я продолжу показывать тебе, что хотя бы один человек заботится о тебе», которые его соулмейт прошептал вялому бутону. Ему не надо было. Сколько он мог себя вспомнить, у него никогда не было ростка, как и бутона, растущего на запястье. Там, с самого начала был синий ирис. Маленький Мегуру впервые узнал о соулмейтах, когда на его запястье расцвел синий ирис. У него было достаточно времени, чтобы найти значение. Он плакал, но он был счастлив. «Я люблю тебя нежно», было сказано даже без слов.