Карточный домик

Арту было холодно. Ещё никогда в жизни он не чувствовал себя настолько паршиво. Ни разу за период его учебы, когда ему нужно было чуть ли не голышом изучать матемутику и т.д. Ни когда ему нужно было бежать со всех ног, убегать от старшаков, чувствуя, как пыль забивает лёгкие. Ни когда ему пришлось спать на сырой земле, в пещере, из-за каких-то неполадок на работе отца. Мороз пробирал до самых костей, впитывался в кожу. То, что у него буквально недавно закончились водные процедуры не утешало никак. Тоненький плед не спасал. Он не мог даже пошевелиться чтобы сжаться в клубочек, хоть немного сохранить свое собственное тепло тела. Ему было страшно. Юра уже давно ушел, оставив того лежать на полу в одиночестве. То жалкое состояние его мозга, когда он желал хоть немного ласки, немного заботы и утешения, после периода насилия и стыда, бесчестья и ужаса, уже прошло и он остался опустошен. Его даже не тошнило, хотя должно было. Он ведь сам прижался к тому, сам рыдал тому в плечо требуя... чего? Жалости? Возможно. Вины? Вероятно. Но нет. Он не чувствовал отвращения. Просто безграничную пустоту, заполненную страхом. И... холод. Холод внутренний, охватывающий каждую частичку его тела, заставляя дрожать. Заставляющий жмуриться, едва ли не рыдать. Арт не мог заснуть, как бы не старался. Он все ещё чувствовал его прикосновения, его руки. Руки на груди, руки на бедрах, руки на шее- Он сделал глубокий вдох. Глазами осмотрелся. Никого. Единственными звуками в подвале были лишь рваные вдохи-выдохи Арта, говорящие о том, что горло ничего не сжимает. Да, воздух спертый (впрочем-то, найти чистый воздух в городе - это как подвиг совершить...), кажется, ещё более пыльный, чем снаружи, но по крайней мере, он есть. Он поступает в лёгкие Арта. Он может дышать. Никто его не держит. Главное, не паниковать. Успокоиться, сделать глубокий вздох. Пока есть возможность. Фантомные касания не давали покоя. Словно смола, словно грязь, ему кажется, что он больше никогда не сможет убрать от себя его призрачные руки, пальцы. Это нервировало. А нервов у него и так то было на пределе. Тело болело, особенно часть ниже живота. Из нутра словно до сих пор текла свежая кровь в перемешку с... Арт сглотнул. Хоть какой-то, может и короткий, но промежуток времени он не хотел думать об этом. Не хотел думать вообще ни о чем. Не хотел думать ни о Юре, ни о своем плену, ни о событиях прошлой ночи, ни о чем. Просто закрыть глаза. Придаться воспоминаниям прошлого, когда все было спокойнее. До "Преследователя", до Зверя... От бессилия и отчаяния хотелось кричать. Как бы он не старался, как бы не желал того, но события прошлой ночи все равно фантомами плясали вокруг него - Арт все ещё ощущал чужие зубы на горле, чужие руки на теле, болезненное проникновение... В ушах стояла заглушенная какофония, словно кружащийся вальсом дуэт из криков и смеха. Смеха громкого, безумного, страшного. Смеха, который пробирал до костей. Так, возможно, смеётся сама смерть, забирая очередную мертвую душу и наблюдая за близкими того человека... Он не хотел ничего чувствовать. Хотел погрузиться в полную апатию, в свое собственное безразличие. Куда угодно. Но только не здесь! Однако, как бы не старайся, страх сковывал, парализовал, цепями обвивал шею. Всю его жизнь, сколько помнил себя, у него все было под контролем. Да, не идеально, и были вещи на которые он не мог повлиять, но даже тогда он имел хоть каплю какой-то значимости, рычага давления, что помогло бы держать ситуацию в руках. Но сейчас... сейчас такого порядка, такой внутренней стабильности не было. Он не мог повлиять на ситуацию совершенно никак. Его жизнь находилась в руках какого-то психопата, которого он когда-то звал другом. Он обездвижен, гол, холоден, изнасилован. Веревки пропали, да, но Юрп, видимо для безопасности, напоил того мекстурой (вероятнее всего, слабости) от которого было сложно даже ртом пошевелить. Умолять. Напомнил он себе. Тебе в таком состоянии было бы сложно даже умолять о пощаде... По щеке скатилась скупая слеза. Ему казалось, что все слезы высохли, что он весь иссушен, но кажется что-то да осталось. Плевать. Все равно никого нет - можно позволить себе поплакать. Да и если бы был... Единственный, кто может увидеть его в таком состоянии - так это Юра. И он уже видел. Когда... Нижняя часть тела отдалась тупой болью от воспоминаний. К горлу подступила тошнота, словно перекрывая воздух. Спокойнее, спокойнее... ...он действительно желал просто заснуть. Сколько он уже тут? Сколько времени прошло? Ищет ли его кто-нибудь? Где его родители? Здесь не было часов. А если и были, то они явно находились вне зоны обзора Арта. По крайней мере, ничто не раздражало своим тиканьем. Он был единственным источником звука в этом чертовом подвале... Пока что. Не стоит забывать о виновнике положения Арта. Арта тошнило. После их первой ночи он проснулся уже в ванной комнате, в душе, чувствуя, как теплая струя воды ласкала его тело. Теплая, словно объятия его родителей или лучи подобия редкого солнца в их измерении. Теплая, словно одеяло, защищавшее его от монстров под кроватью в детстве. Теплая... словно его руки, блуждающие по телу Арта - сжимающие, калечащие, противные руки, когти, причиняющие боль, не дающие сопротивляться или убежать, держащие на месте, руки... Паническая атака началась ещё тогда. Когда он увидел лицо Юры, окрашенного такой лаской, такой притворческой заботой, подобно той которой он одарил Волнение при самом первом пробуждении, перед... И он был голым. Единственным, что защищало его от чужого взора был лишь тоненький слой воды. Да и назовешь ли ты это защитой?... Он не мог двигаться. Веревок, что оставили о себе напоминание в виде красных браслетов-отметин на руках и ногах не было, но движение все равно давалось с трудом. Микстура слабости? Скорее всего. Где Юра их вообще берет? К горлу подступала тошнота. Сердце забилось сильнее. Юра смотрел на него, словно животное на кусок мяса и был готов напасть в любую секунду. Он трогал его. Он обесчестил его. Он душил того, он отметил того, он причинил ему так много боли, и похитил, и запер здесь и убьет Вода перестала омывать его тело. Липкий холод тут же прижался к мокрому Арту, заставляя невольно дрожать. Дрожать ещё сильнее, чем раньше. Юра подошёл ближе. Он медленными шагами подходил к своей жертве, с желанием разорвать того пополам, сожрать каждый кусочек. Снова. Арт сжался, он хотел ухватиться за горло, попытаться оторвать руки Юры. Ничего не произошло. Больно. Больно. Мне страшно. Я не хочу. Я умру. Пожалуйста, я не могу. Не могу пережить то ещё раз. Я правда умру. Я просто задохнусь... Арт закричал. Настолько сильно, насколько мог - наружу вырвался лишь хрип. Из глаз потекли слезы. Он так хотел отбиваться, так желал просто ударить Юру или хотя бы иметь шанс на победу над этим больным ублюдком. Просто сбежать, просто вернуться к родителям и... к нему. Юра положил ладони на плечи Арта. Арт зажмурил глаза. Нет... не снова... Нетнетнетнетнетнетнет... нет... Пальцы до крови упирались в кожу - или они же оторвали кусок?... Арт не знал. Он лишь надеялся, что пытка закончиться скоро. Что смерть будет быстрой. Что она вообще будет. Юра кусал того. Казалось, прямо за лицо, за шею, за грудь. Дёргал за волосы. Издевался как мог. Дал пощечину и заставил открыть глаза. Юра смотрел на того с безумием, широко раскрытыми глазами и злобным оскалом. Тяжело дышал. — Арт, дорогой, слушай меня, – В ушах вата, Ари кажется читал лишь по губам. — Сделай вдох, – Юра демонстративно втянул воздух. Подержал внутри пару секунд и так же долго выдыхал. Он ждал чего-то. Чего ему ещё надо? Он что, смеётся над Артом? Держит за шею, перекрывает путь к кислороду и требует, чтобы тот дышал вместе с ним? Арт, несмотря на темнеющее зрение и пляшущие разноцветные точки перед глазами, заметил, что обе руки Юры... находились на его коленях. Но что он тогда чувствует?... Почему он не может дышать? Почему ему так больно? Юра повторил инструкции. Арт, все еще с пеленой перекрывающей глаза, сделал экспериментальный вздох. Я слушаюсь тебя... Я все делаю правильно... Прошу... Прошу, только не злись... Не трогай меня. Не трогай!... Успокойся. Вдох. Выдох. Его руки все ещё на коленях. Воздух поступает в лёгкие. Призрачные прикосновения на шее вызванные лишь его воспалённый мозгом тоже, кажется, исчезают... Спустя какое-то время, дыхание пришло в норму. Арт все ещё всхлипывал и заикался, но по крайней мере не умирал... хотя не знал, хорошо это или плохо. Юра тоже выдохнул с облегчением. Посадил того на стул, начал вытирать полотенцем - эту часть Арт помнил смутно. Было немного щекотно, но не слишком примечательно, а потому, не нужно. Ощущения его ладоней на коже до сих пор преследовало того. Юра не насиловал его больше. Пока что. Он заходил в подвал, который уже давно стал Арту как спальня, приносил какие-то вещи (вещи из комнаты самого Арта?...), заводил разговоры с пленником, больше походящие на монологи. Иногда засыпал с ним в обнимку, что не могло не нервировать того. Ему всегда казалось, что в один из таких моментов Юра вновь захочет большей близости и снова тронет его там, где Арт не хочет, и обесчестит того ещё больше, заберёт все остатки гордости... Но нет. Сколько бы много времени Юра не проводил с Артом, как бы страстно не разговаривал, как бы его глаза не горели желанием и любовью и похотью... ничего слишком серьезного не происходило. Арт ловил себя на мысли, что хотел чтобы что-то серьезное произошло. Нет, ему абсолютно точно не нравился их первый раз (если так вообще можно назвать изнасилование), но ещё больше ему не нравилось постоянное ожидание чего-то ужасного, неописуемого, неизбежного... Эта странная, постоянная нежность Юры сводила с ума. Если бы Юра был жесток, если бы Юре было плевать на него... Он же видит - видит горящее желание, видит безумную, жадную искру в глазах, видит, как от возбуждения у того дрожат руки и как он хочет Арта. Хочет снова услышать крики, снова заломать руки, снова почувствовать тепло его тела... Но он сдерживал себя. Ради... Арта. Если приглядеться, Арт мог видеть даже жалость и сожаление в его глазах. Или ему казалось? Он уже не знал. Юра сочувствовал ему? Юра чувствовал вину? Юра не хотел его мучать? ТОГДА ПОЧЕМУ ОН ПОХИТИЛ МЕНЯ?! ПОЧЕМУ НАДРУГАЛСЯ НАДО МНОЙ?! ПОЧЕМУ?! почему... ...я хочу домой. Я ХОЧУ ДОМОЙ!!! Если бы Юра просто реализовывал свои желания - какими бы болезненными они не были, - Ару было бы гораздо легче. Да, было бы мучительно. Да, было бы отвратительно. Но он хотя бы не жил в постоянном страхе, что вся забота Юры - фальш. Не находился бы в вечном состоянии ожидания бури после затишья. Ему было бы легче ненавидеть Юру. Он хотел презирать старого друга. Хотел желать тому смерти. Хотел хоть какого-то повода ненавидеть того, но!... ...Юра был очень мил с ним. Он заботился о нем. Он любил его. Арт не знал, что именно чувствовал по отношению к Юре. Возможно, это из-за количества времени, что Арт провел общаясь только с Юрой, но ему казалось - и эта мысль ужасала - что он теплел к нему, мирился со всей этой ситуацией. Привыкал. Нет! О чем он только думает?... Он не должен привыкать к этому заточению. Он должен сопротивляться. Должен бороться! Сделать хоть что-то... Может быть, это не из-за милосердных условий его "проживания" здесь. Может быть, это просто отчаяние. Сколько он пробыл здесь? Больше недели. Это точно. Месяц?... ...и смог ли он сбежать за все это время? Почему он все ещё здесь? За что он заперт здесь? Что он сделал не так? Что человек вообще может сделать, чтобы заслужить подобное?! Остекленевшие глаза смотрели в стену. А может, они не смотрели вовсе. Просто оставались открыты, едва ли моргая. Арт почти не двигался. Юра посадил того себе на колени и кормил с ложечки. Арт мог двигать конечностями совсем немного: усталость и скованность в конечностях ощущалась, но Юра, видимо, сжалился и начал уменьшать дозу микстуры, что не могло не радовать Арта. Он и раньше как минимум раз в неделю или две позволял тому походить по подвалу один день, чтобы мышцы не атрофировались совсем, но сейчас, возможно, и этот срок начнет увеличиваться. Он, с удивительным послушанием, спокойно принимал пищу. Все чувства отвращения, все чувства презрения к Юре, к этой ситуации, да даже к прошлому себе за то, что позволил себе в ней очутиться были загнаны глубоко, в собственное подсознание и заперты. Подобная апатия началась... когда именно? Когда он начал абстрагироваться от внешнего мира и зарылся в свой собственный, внутренний? Было ли это осознанным действием или лишь автоматическим защитным механизмом измученного разума? Может, она пустила корни ещё в начале и лишь ближе к нынешнему положению дел начала розой расцветать в голове Арта. Похер. Ему было абсолютно плевать на все. Он стал лишь жалкой карикатурой прошлого себя - очень плохо сделанной копией, которой забыли дать сознание. Да. Нет чувств - нет надежд - нет разочарования от разбитых надежд. Нет чувств - нет радости - нет сокрушающего отчаяния. Счастье - это лишь ещё одна пытка, ещё один способ дразнить, ещё один метод разбить человека на куски. Нет чувств - нет счастья - нет боли. Арт не понял, когда именно трапеза завершилась. Просто в один момент он понял, что очень долго сидит с открытым ртом и не чувствует ни вкуса еды (что не было сильно удивительно - он не обращал на это сильное внимание), ни чего-то теплого и твердого на языке. И закрыл рот. Юра кончиками пальцев повернул голову Арта к себе. На лице была привычная улыбка. Или нет, стоп. Как раз таки улыбки не было. И брови были нахмурены, чуть ли не домиком. Что с ним?... Арт опять сделал что-то не так? Он начал замечать подобное выражение лица все чаще. И что Юра хочет им показать?... ... Ах, точно. Беспокойство. — Арт, – Арт рефлекторно моргнул от того, что его назвали. Это ведь его имя? Юра всегда обращался к нему так... откуда именно появилось это прозвище? Магией он вроде здесь не занимался... – ...с тобой все в порядке? Арт не ответил, лишь продолжал пялиться на лицо Юры. — Арт... – Юра погладил того по щеке. Он вздохнул и натянул на лицо улыбку. – что, сегодня тоже не разговорчив. Ты что, обиделся на меня за что-то? Ну извини! Хотя, я действительно не понимаю, на что тут можно обижаться... Может, я забыл тебя покормить?... Тон всего на секунду принял нотки неуверенности и даже какого-то волнения. Арт эти нотки не уловил. И эта секунда прошла. Юра снова надел на себя свой любимый самоуверенный, алчный вид. В глазах искоркой заблестел недобрый огонек, что вскоре намеревается стать бушующим пожаром. Что же, Арта это уже не заботило. Что ещё хуже мог придумать этот психопат? — Знаю я одно средство... – Горячий шепот опалил ухо Арта. – Уж извини... хотел обойтись без этого, но... зато теперь есть повод... Юра с завидной скоростью избавился от одежды пленника, даже несмотря на их достаточно неудобное расположение. Тело Арта начало дрожать от липкого холода. — Что, все ещё молчишь? – Юра усмехнулся. На лице красовалась ухмылка. – Ничего, сейчас исправим... Он оставил невесомый поцелуй на оголенном плече Арта. Одна ладонь легла на бедро и раздвинула ноги. Вторая осталась на ключице. Подбородок неудобно упёрся в плечо - Юра пристально наблюдал за реакцией Арта, улыбаясь ехидно, словно чеширский кот. Ладонь, что лежала на бедре, опустилась на висящий мешком полового органа Арта и сжала его. С губ слетел неожиданный тихий стон. Даже сам Арт не ожидал от себя такого звука. Рука водила вверх вниз по стволу, массируя, сжимая и большим пальцем играя с головкой. После стольких недель пробытых в этой комнате без какого-либо расслабления, без каких-либо даже самых банальных прикосновений, и контрасте холода подвала с теплотой руки Юры, ужасных мук при самом первом подобном интимном процессе и удовольствием, что он получал сейчас - ощущения казались ещё более интенсивными. Арт не был самым чувствительным. Их род в принципе имел не самые чувствительные нервные окончания, но то, что он чувствовал в этот момент... Его тело словно было в агонии. Он ощущал себя странно, и голова кружилась, и было невыносимо жарко. Дело было даже не в этом. Он ощущал. Он столько дней провел пытаясь отвыкнуть от реальности, заглушить все внешние раздражители - стать лишь бездушной куклой, которую и хотел Юра, лишь бы ему не пришлось чувствовать. Постоянный страх, постоянное напряжение, измученные нервы. Просто существовать, чтобы ему не приходилось жить в этой реальности: в мире, где он был заперт с больным ублюдком, что убил его первого за долгое время друга и держал в плену. Он ведь убил Всех, да? А может, сам Арт?... Имеет ли смысл думать об этом сейчас? Эти чувства были новыми, и яркими для Арта. Они были слишком резкими - он не мог даже привыкнуть к изменениям в его физическом состоянии. Совсем недавно его окутывал холод подвала - а сейчас ему было слишком жарко. Только что его голова была абсолютно чиста, спокойна, но сейчас в ней словно прошёлся ураган. Он не знал, как совладать с этим.