Цель не по средствам

Когда подозрительный до паранойи Виаго распорядился поставить на окна решетки, это вызвало у Илларио усмешку; как будто он не найдет иного способа пробраться в комнату его сводной сестры. Илларио находил даже что-то трогательное в том, как Виаго пекся о Диане; в семье Делламорте подобное мягкосердечие не в чести. Илларио с трудом мог представить бабушку, которая велела запереть воронят, чтобы слишком много не гуляли. Катарина, скорее, позволит наделать ошибок, чтобы потом сурово спросить за провал. А Виаго переживал о Диане настолько, что видел опасность для сводной сестры в каждой мелочи. Илларио почесал кончик носа острием кинжала, наблюдая сквозь ресницы за возней слуг; солнце повисло прямо над Антивой, круглое, точно апельсин, оно едва не насаживалось боком на шпили башен поместья Де Рива, где горничные пребывали в томлении. Одна из них, смуглая и черноволосая, с тяжелой грудью и широкими бедрами, то и дело мелькала на террасе, бросая в сторону Илларио чувственные взгляды. А другая, невысокая и хрупкая, похожая на эльфа, но с округлыми плоскими ушами, пунцовела лицом и шеей всякий раз, когда встречалась взглядом с Илларио. Его губы изогнулись в ироничной усмешке: иногда он заигрывал с девицами от скуки или по привычке, но всякий раз было забавно наблюдать, как служанки, подавальщицы в таверне, благородные дамы и искушенные куртизанки млели от комплиментов Илларио и с легкостью забывали о брачных обетах и девичьей чести ради возможности побыть с Вороном. Диана де Рива выделялась среди них; все же приятно поваляться в постели с дочерью короля, пусть и незаконнорожденной. Илларио справедливо считал, что заслуживал лучшего; то, что его старания не ценили, лишь досадная случайность и проблема окружающих. Конечно, он не настолько глуп, чтобы пытаться через Диану получить трон Антивы, однако она могла бы помочь крепче связать дома Делламорте и Де Рива. Потеря Луканиса все ударила по ордену; и по Катарине. Старуха крепилась, но Илларио видел, что она тосковала по внуку. Мысль о кузене заставила его сжать кулаки, туго смыкая пальцы вокруг рукояти кинжала. С исчезновением Луканиса должно было стать проще, но приходилось изображать скорбь, хотя хотелось кричать во все горло от ярости. У Катарины не осталось никого, кроме Илларио; так почему же она не назначила его своим преемником? Чего она ждет? Возвращения Луканиса? Усмешка Илларио сделалась глумливой и циничной; Луканис больше не появится в Антиве. Зара Рената об этом позаботилась; Илларио пришлось постараться, чтобы эта напыщенная тевинтерская сука совсем разомлела. Самодовольно вскинув голову, Илларио подкинул кинжал на ладони, любуясь блеском стали на солнце. Ублажать Зару было утомительно, но зато гордая тевинтерская магесса теперь готова на все ради «аматуса». Илларио брезгливо передернул плечами, не обращая внимания на девку из Воронов Де Рива, с которой сблизился на прошлой неделе. Она вздергивала подбородок, манерно поправляла волосы и одергивала плащ, а Илларио даже не помнил ее имени. Зато помнил россыпь родинок на ее пояснице и тонкий шрам на бедре. Картинно покрутив кинжал в пальцах, так, что клинок заплясал, выписывая в воздухе узоры к восторгу уличных мальчишек, Илларио убрал лезвие в ножны и вновь бросил взгляд на знакомые окна, которые отныне закрывали кованые решетки. Виаго так напугала выходка Луканиса с кинжалом, что он готов запереть сводную сестру? Диана не из тех, кто станет безропотно сидеть под замком, занимая себя вышиванием и живописью. Виаго давно понял, что связывало Диану с Илларио, и откровенно не одобрял их отношения, однако это не мешало Диане убегать на свидания по крышам, кататься на гондоле по каналам Тревизо вместе с Илларио и играть с ним на поцелуи в «Порочную добродетель». Попытки Виаго им помешать только сильнее раззадоривали; прямо как успехи Луканиса разжигали гнев и зависть Илларио, так и недовольство Виаго вынуждало Илларио все сильнее и ярче хотеть его сестру. Как, должно быть, уязвляло Виаго непослушание Дианы. Что еще он сделает, чтобы уберечь ее от влияния Делламорте? Отправит с контрактом в Андерфелс? Как будто расстояние остудит их чувства; Илларио не влюблен, но девушка ему нравилась. Настолько, что он перерезал горло барду, посмевшему в отношении Дианы некоторые вольности. Неважно, что она принимала ухаживания музыканта; Илларио не собирался делиться тем, что считал своим. Будь то женщина или титул Первого Когтя. Луканис… не люби Катарина его так сильно, не пренебрегай она младшим внуком, все могло сложиться иначе. Рабочие уже заканчивали с решетками, когда из особняка вышел Виаго. Илларио привалился плечом к забору, увитому плющом, сквозь ажурную резьбу наблюдая за Виаго, мрачным, настороженным, будто ожидающим кинжала в спину. Напрасно старый друг так беспокоился: они с Тейей еще пригодятся Илларио. Какие бы планы не строила Зара Рената касательно Антивы, Илларио не собирался отдавать семью на поживу венатори; скорее, это Вороны перережут тевинтерцев при первой же возможности. Илларио лично расправится с убийцей Луканиса; Катарину это порадует. Может, тогда старуха оценит младшего внука по достоинству? Щурясь на солнце, Илларио широко улыбнулся, уверенный, что Виаго его заметил. Илларио и не пытался скрываться; он же просто проходил мимо, Виаго не в чем его упрекнуть, но, судя по тому, как нахмурился Де Рива, появлению Илларио он не обрадовался. Виаго скупо кивнул, когда Илларио изобразил театральный поклон, и поспешил скрыться в тени особняка, еще более угрюмый, чем секунду назад. Илларио беззвучно рассмеялся; его ничуть не удивит, если и двери покоев Дианы заменят. Словно замки удержат Антиванского Ворона. Будь на месте Илларио какой-нибудь молодой повеса или изнеженный лорд, Виаго быстро разобрался бы с поклонником сестры, но бросать вызов Делламорте опасно, и то, что боялись теперь не Луканиса, а Илларио, тешило. Отныне не Демон Вирантиума будет внушать ужас во врагов Воронов, а Илларио Делламорте, будущий Первый Коготь. С новыми умениями, открытыми с помощью Зары, Илларио стал не менее смертоносен, чем какой-то одержимый. Он мучительно поморщился, стискивая зубы; нет, он не будет вспоминать о Луканисе. Любимец Катарины мертв! Пусть катится в Тень; демонам там самое место. Устало потерев шею, Илларио метнул взгляд через плечо на окна спальни Дианы и скользящей походкой приблизился к домашнему стражнику Де Рива, прохаживающему вдоль забора. — Госпожа де Рива дома? — небрежно осведомился Илларио, рассматривая свои ногти. — Я видел господина де Рива… — Госпожа изволила отбыть в церковь на дневную службу вместе с другими дамами, — стражник без шлема, его голову покрывает платок, более уместный в жаркий антиванский полдень; когда он говорил, шрам, пересекавший его щеку морщился и багровел, наливаясь кровью, — передать госпоже де Рива, что вы приходили? — Не стоит. Не будем волновать господина Виаго, — Илларио позволил себе лукавую усмешку, — он и так напуган соседством с Антаамом, что превращает свой особняк в крепость, и лишние тревоги ему ни к чему. — Дом Делламорте намерен добавить нам тревог? — добродушно поинтересовался стражник, на что Илларио рассмеялся, пусть и от нахального тона стражника его покоробило. Когда он станет Первым Когтем, уже никто не осмелится обращаться к нему так фривольно и бесцеремонно; он наведет порядок в ордене. Во всей Антиве, если понадобится. Шальную мысль отыскать Диану в церкви Илларио отогнал сразу же; не хотелось иметь дела со всем дамским выводком де Рива, к которым Виаго наверняка приставил соглядатаев. Может, выманить Диану ночью на рынок? Или уговорить ее на свидание в саду? В особняке Делламорте встречаться нельзя — Катарине известно обо всем, что происходило в доме, а расстраивать бабушку Илларио не хотел. Печально, что Катарина никак не оценит его заботу. Гнетущие мысли пробудили жажду, и решение спастись от зноя в ближайшей таверне направило Илларио на рынок. Из-за Антаама в Тревизо поселилась скука, но пока еще сносное вино возможно найти, а некоторые аристократы не стеснялись устраивать приемы и званые вечера. Только Катарине не нравилось, если Илларио отдавался кутежу: беспокоилась за единственного оставшегося внука. Или злилась, что он недостаточно сильно скорбит по Луканису. Но всем известно, что нет лучше лекарства от тоски, чем вино и веселье. На рыночной площади было шумно: заклинатель огня в ривенийском платье изрыгал алое пламя, а шоколадно-смуглая гимнастка с блестящей от масла кожей и одетая в одни только шелковые лоскутки стояла на голове, извиваясь всем телом. Илларио остановился возле нее, с оценивающей ухмылкой любуясь стройными ногами, гибкими руками и тугим животом. Девушка под пораженные возгласы зевак поднялась, балансируя на одной руке, и широко развела ноги, покачиваясь из стороны в сторону. Кто-то засвистел, некоторые зааплодировали, а Илларио бросил еще монетку в широкое медное блюдо. Красавица заработала бы куда больше, если бы выступала без всех этих тряпок. Зара рассказывала любовнику, что на праздниках тевинтерских магистров нет никаких ограничений в удовольствиях; понравившегося актера могли как осыпать золотом, так и принести в жертву; или истязать во время древнего ритуала в честь Думата. — Ты бы оценил наше торжества, аматус, — ворковала ведьма, сидя на спине раба-коссита с подпиленными рогами и при золотом ошейнике на шее. Пока невольник-эльф массировал ее ступни, две девушки, светловолосые и белокожие, одинаковые с лица, словно близнецы, втирали ароматное масло в плечи Илларио. Да уж, магистры знали толк в развлечениях. Катарине сделалось бы дурно, узнай она, что делала Зара Рената ради поддержания своей красоты. А также магесса убила ее внука. Бросив гимнастке еще монетку, Илларио отступил на шаг, но замер, столкнувшись с кем-то спиной. Сквозь запахи специй, кофе, благовоний и смрада с канала пробился тонкий аромат ириса и ривенийского бергамота, вынудивший Илларио напрячься всем телом, подобно камышовому коту перед прыжком, однако, обернувшись, Илларио никого не увидел. Кудрявая торговка-ривенийка зычно зазывала покупателей к своему прилавку, заваленному рулонами тканей, кошки, рыжая и полосатая, вились возле продавца рыбы, а какой-то пьяница подпирал спиной каменную стену, выливая в рот остатки вина из темной бутыли. Илларио, позабыв о гимнастке, отошел, влекомый знакомым ароматом. Вокруг гомонили торговцы, стараясь перекричать друг друга, барышня в кружевном платье пронзительно визжала всякий раз, когда заклинатель огня тушил свечи ртом, но Илларио чувствовал чье-то присутствие остро, как занозу под ногтем. Оглядевшись, он уловил движение возле живой изгороди: прежде, чем скрыться в переулке, фигура в темном плаще задержалась возле статуи дамы с веером, чтобы погладить кошку. Золотой браслет сверкнул на солнце, дразня карманников, и тут же погас, скрывшись в складках плаща. Помедлив с мгновение, Илларио двинулся следом; прежде, чем нырнуть в полумрак переулка, он пригладил волосы и поправил ворот, смахнул незримую пылинку с плеча. Тень между двумя домами из дымчатого кирпича пахла сыростью и духами Дианы. Илларио не услышал ее шагов, но ощутил присутствие и обернулся, ловко перехватив руку девушки за запястье прежде, чем она успела взять его за горло. — Слишком медленно, Caro, — заметил он, — будь на моем месте твоя цель, ты могла поплатиться жизнью за свою нерасторопность. — Будь ты моей целью, я бы оделась поудобнее, — ехидно парировала Диана, одергивая плащ, под которым Илларио увидел нежно-сиреневое платье с высоким воротом и вышивкой по корсажу. Илларио, окинув девушку выразительным взглядом, насмешливо изогнул бровь. — Не поверю, что под этими юбками ты не прячешь десяток ножей. — Зачем мне десяток? Мне хватит и двух. А чтобы справиться с тобой, достаточно будет и одного. — Это ни к чему, Caro, — Илларио отпустил запястье Дианы, чтобы обнять ее, запуская руки под плащ. — Я и так у твоих ног. Диана рассмеялась, качая головой; как и все женщины, она была падка на лесть, однако не строила особых надежд, касательно Илларио, потому что знала его куда лучше Зары Ренаты. Магесса, болезненно самовлюбленная, пребывала в уверенности, что в ее отсутствие Илларио спит с ее портретом, а Диана… Диана подбила его исполнить для нее серенаду. Чтобы Виаго ничего не заподозрил, Илларио пришлось петь за три дома от особняка Де Рива. Благо, что в Антиве хорошая акустика. Илларио толкнул Диану к стене, нависая над ней; капюшон соскользнул, когда девушка запрокинула голову, всматриваясь в лицо Илларио. Он сжал ее подбородок, большим пальцем поглаживая едва заметную ямочку; Диана слабо улыбнулась, вжимаясь лопатками в стену, и положила ладони на плечи Илларио. Его рука, держащая ее за талию, соскользнула ниже, на девичье бедро. — Ты знаешь, что твои окна теперь украшают решетки? Отныне ты пленница в собственном доме, Caro, — Илларио погладил ее шею, нашел пальцами бледный выпуклый шрам. Рана была небольшой, но глубокой, едва не стоившей Диане жизни. — Можно подумать, решетки — помеха для Антиванских Воронов, — Диана чуть выгнулась, вжимаясь животом в живот Илларио.— Надеюсь, они не испортят вид дома. Вкус Виаго становится крайне сомнительным, когда он злится. — А ты так и норовишь добавить ему забот, — скромное платье Дианы и исходящий от ее волос слабый запах ладана провоцировали Илларио задрать ее юбки прямо здесь. — Не желаешь быть послушной младшей сестрой. Диана провела ногтями по мужской шее, от чего приятная дрожь разошлась волнами по телу Илларио. — Мне послушание не к лицу. — Я не возражаю против женской покорности, — пожал плечом Илларио, на что Диана звонко рассмеялась. — Тебя учила Катарина. Конечно, ты мечтаешь о тихой и податливой девице, которая будет есть с твоих рук как дрессированный наг! Илларио поморщился, с трудом подавив желание стиснуть горло Дианы; порой он понимал Виаго, которого нахальство сводной сестры выводило из себя, однако при всех недостатках Дианы брат ее любил. Иначе бы давно поставил на место — Я не прочь тебя вышколить, — признался Илларио, вжимая девушку в стену. Диана дерзко вскинула голову, усмехаясь. — Сил не хватит, — она ударила его локтем в грудь, отталкивая, и вскинула руку, потянувшись к волосам; наверняка за шпилькой, достаточно острой, чтобы заколоть с одного удара в ухо, в глаз или под подбородок. Сам Илларио как-то удушил свою цель собственным поясом, а как-то даже использовал пару женских чулок. Всерьез Диана не собиралась нападать, но Илларио уязвил ее тон, поэтому он перехватил девичью руку за запястье, заломил и развернул Диану, прижав ее спиной к своей груди. Обхватив ее поперек живота, Илларио потерся щекой о скулу Дианы и жарко выдохнул ей в шею: — Когда я стану Первым Когтем, тебе придется следить за словами в разговоре со мной, Caro. — Создатель раньше воскресит свою Невесту, чем Катарина перестанет командовать. Твоя бабушка не Коготь, она — стальной кулак, который держит Орден, — Илларио поперхнулся воздухом, сипло выдохнул, облизнув губы, когда Диана, изловчившись, завела руку за спину и взяла его за член, сминая через штаны. Его ладонь поднялась выше, на грудь Дианы, стиснула грубо, вырвав из ее горла стон, а губы Илларио коснулись виска затрепетавшей в его объятиях Дианы. — Катарина не вечна, — голос Илларио звучал хрипло; как бы он не уважал Катарину, но ей давно пора на покой. Впрочем, Илларио был привязан и к Луканису; ему нравилась Диана. Заставлять Зару Ренату скулить и выкрикивать его имя было сладко. Но это не значит, чтобы ради кого-то из них он отказался от своей цели. — Катарина проживет дольше высшей драконницы, — пошутила Диана и охнула, когда Илларио вновь вжал ее в стену. — Только не говори это при ней. Ей вряд ли понравится сравнение с драконом. — Иначе она меня съест, — продолжала насмешничать Диана, от чего Илларио пришлось зажать ей рот. Пока мужская ладонь впечатывалась в ее губы, Диана дразняще потиралась ягодицами о пах Илларио, который мысленно уже считал себя Первым Когтем и главой семьи Делламорте. Если Диана ему не надоест, то позже он переманит ее из дома Де Рива. Однако для этого ей нужно еще проявить себя. И поменьше раздражать Илларио. Иначе может закончить как Луканис.