Пирамидка из овечек

— Ме-е-е-е-е… — тянет Тимми, не желая двигаться вперед. Большая Ширли вздыхает. Ну вот, опять. — Ме! — восклицает Шон и лбом подталкивает Тимми к норке, которая ведет рычагу, мол, нечего упрямиться, ты делаешь это не только для себя. Тимми начинает упираться копытами в траву и дрожать, отчаянно блея. Шон вздыхает изрекает еще одно «Ме!», имея ввиду, что он и Тимми мужчины. Не стоит так позориться перед дамой, которая своим весом удерживает немалый вес. Тимми плачет. — Ме-ме-ме, — произносит Ширли, стараясь всех утешить, а также сказать, что ее сердце полно любви и умиртворения, ведь солнце еще высоко. Шон все равно зло смотрит на Тимми. Тот, не зная чего бояться больше — своего друга или темноты, зажмурившись, ступает вперед. — Ме! — восклицает Шон, имея ввиду то, что глаза должны быть открытыми. Тимми в эти секунды чуть не засклил. Дрожа и спотыкаясь, он все же двигается вперед. — Ме-ме-ме, — предлагает Ширли, говоря о том, что Шону лучше разговаривать с Тимми, пока он не дошел до цели. Шон цокнул копытами и начал тянуть: — Ме-е-е-е-е! М-е-е-е-е! — получалсь песня, к которой неуверенно присоединился Тимми, а потом и Ширли. Через какое то время, самая маленькая овечка быстро юркнула обратно к друзьям, нажав на рычаг. — Ме! — похвалил Шон. Тимми засмущался. Следующий шаг, чтобы выбраться с очередного поля — встать друг на друга. Шон указал Тимми на спину Ширли. Тот округлил глаза. — Ме-е-е-е-е… — потянул он, сказав о том, что не смутят ли они даму, раз оба мужчины. Шон опять нахмурился. — Ме! — что означало: «Не умничай!»