Почему «Гритц»?

      Как бы Рюукен ни старался — он никак не мог понять собственное дитя; всегда рациональное мышление и аналитический ум сейчас дали сильный сбой.       Обычно серьёзный и собранный доктор высшей квалификации теперь сидел на пыльном полу, уткнувшись затылком в холодную стену, и неспеша наполнял свои лёгкие уже привычным сигаретным дымом. Этот вечер казался ему бесконечным, но теперь секунды растворялись так же быстро, как капли в бездне океана.       В помещении царила неприятная тишина. Идеально выглаженный светлых тонов деловой костюм и рубашка теперь напоминали смятые тряпки, а галстук и вовсе был небрежно сдвинут куда-то в сторону. Мужчина держал в руках разбитые очки Урюу, периодически бесцельно крутя их в руках и зачем-то рассматривая продолговатые сколы на левой линзе.       Неожиданно из горла Рюукена вырвалась усмешка, оставившая неприятное саднящее чувство в глотке; он буквально слышал в собственной голове громкий и злорадный смех самого себя из прошлого. И как вообще докатился до подобного?..       Кретин. И он даже не знал, кто конкретно: он или его сын?..       Рюукен вновь глубоко затянулся и медленно опустил взгляд на лежащего прямо перед ним Урюу. Парень выглядел изрядно потрёпанным: чёрные волосы прилипли к холодной испарине на лбу, некогда белая рубашка напоминала серые лохмотья, а на его груди в районе сердца яркой отметиной выделялся большой пятиконечный крест. Надо сказать, весь мир Рюукена в одночасье сжался до этой проклятой метки.       Сам же Урюу больше напоминал обыкновенного спящего крепким сном юношу, нежели измотанного до морального и физического истощения человека, что минуты назад вновь обрёл столь ненавистные Рюукену силы квинси.       Забавно ли, он ведь всегда изо всех сил стремился оградить единственного ребёнка от этой участи, которая ещё ни одному члену его клана не принесла счастья. Урюу же, вопреки запретам, с бараньим упорством рвался в эту жизнь, демонстративно игнорируя слова отца. Каков глупец... Рюукен лишь надевал маску напускной невозмутимости в ответ на колкие выпады сына. И, чего уж греха таить, вполне справедливые выпады. Мужчина делал вид, что его это совершенно не заботило, а, порой, и вовсе забавляло, в то время, как душа продолжала кровоточить под столь массивной бронёй в виде иллюзорного равнодушия. На подкорке сознания то и дело всплывали жестокие фразы из прошлого, которые Рюукен говорил сыну. Они были подобны клинку, направленному прямиком в грудь Урюу; вот только этот клинок — обоюдоострый. Мужчина продолжал упорно гнуть свою линию, а Урюу продолжал упорно огрызаться и яростно отстаивать свое право на самостоятельные решения. И это противостояние, казалось, будет длиться вечно. Потому ли, что они слишком разные? Или же потому, что слишком похожи?..       Урюу действительно имел основания злиться. Имел основания бросаться обидными словами. А так же имел основания ненавидеть собственного отца.       И он злился. Грубо швырял Рюукену в лицо острые, словно стрелы, фразы. Наверняка обижался. Но в его словах и поступках никогда не было даже намёка на ненависть.       Будучи загнанным в угол... Будучи уверенным, что находится на грани жизни и смерти, — Урюу так и не использовал «Хайзен». А ведь он вполне мог положить конец столь адской тренировке, просто-напросто победив отца. Даже без своих сил квинси, за обретение которых так отчаянно сражался.       – Почему именно «Гритц»? – уже в который раз задал в пустоту бессмысленный вопрос Рюукен и позволил себе маленькую слабость в виде тяжелого вздоха.       Чёртово благородство... Когда-нибудь оно может стоить Урюу жизни. Единственному близкому и родному человеку Рюукена. Быть может, он рано сдался? Не стоило возвращать сыну то, что он утратил в Сообществе Душ? Что бы на это сказал его отец?..       Рюукен в очередной раз ехидно ухмыльнулся самому себе. Себе из прошлого. А ведь он столько мечтал столкнуть Урюу с пути квинси... и вместо этого он сегодня самолично вернул его на эту дорогу, будь она проклята...       И всё-таки...       Почему же не «Хайзен», Урюу?..