Нескучный декрет

      Варвара налила чай, села за центральный стол:       — Ну и как вам, уважаемые коллеги, новость, что Марину Исаевну будут избирать по конкурсу?       — Не Тамара Ильинична, но второй Тамары Ильиничны, да еще и на юридической кафедре, и не будет, — ответила Воронкова.       — Я не об истории, — сказала Варвара. — Я о юриспруденции.       — Возможно, ее уровень знаний и ее опыт в колледже играет ей на руку — понимает, что нужно экономистам, — произнесла Воронкова.       Разговор, по-видимому, не клеился. Товарищ полковник и вовсе сказал:       — Не знаю, как вы, а я рад за будущую коллегу. Хороший специалист на своем месте.       Вторая попытка обсудить Марину была через несколько пар.       — Ну и как вам, уважаемые коллеги, новость, что Марину Исаевну будут избирать по конкурсу? — спросила Варвара.       — Я проголосую «против», — ответила Анна.       — С мотивировкой? — уточнила Варвара.       — Да разве она требуется? — удивилась Анна. — С мотивировкой, что не хочу ее видеть на этой кафедре.       Анна немного подумала и добавила:       — С мотивировкой, что у нее выговор в личном деле.       — Зябликова снимет, — ответила Варвара.       — С мотивировкой, что у нее был выговор в личном деле, — уточнила Анна. — С мотивировкой, что она срывает пары и, следовательно, ставит под угрозу образовательный процесс.       — А я, Анна Геннадьевна, еще не определилась, как буду голосовать, — сказала Варвара. — Вроде, как историк она ничего так. А как юрист… Ну вы сами знаете.       — Да, я сама знаю, я сама ее на комиссию отправляла, — подтвердила Анна.       — Кто есть из штатных? — начала рассуждать Варвара. — Я, вы, Зябликова, Воронкова, Молохин, Ефим Геннадьевич, Харенков, вроде, и все.       — Я буду против, — сказала Анна. — Три голоса, это точно, «за». Это Зябликова, Воронкова, Ефим Геннадьевич. Остались вы, Молохин, Харенков. Вот кто из них может проголосовать «за»? Да каждый, по сути.       — Молохин с Харенковым никогда ее не любили, — ответила Варвара.       — Мнение Молохина изменилось, — произнесла Анна. — Молохин теперь не имеет ничего против Вальевой. Харенкову… Вот не знаю, я хотела сказать, что Вальева безразлична, но, с другой стороны, тогда, на отчете аспиранта, он мог просто побуквоедствовать в пользу аспирантки.       Анна подумала и добавила:       — Впрочем, если вы голосуете «за», то какая разница, как проголосует Молохин и Харенков. Уже четыре голоса из семи. Кстати, не знаю, как вы, а я хочу открытое голосование. Чтобы в лицо ей сказать, что она не нужна на этой кафедре.       — Я не знаю, как хочу голосовать, — ответила Варвара. — Я бы воздержалась, наверное.       — Если три на три и один воздержавшийся, то это значит, что Вальева прошла по конкурсу, — сказала Анна. — Потому что Зябликова голосует «за». Хотя, конечно, неприятненько, согласна.       Анна немного помолчала, потом добавила:       — Что думаете о Вере Марковне?       — Вера Марковна наберет семь голосов «за», — ответила Варвара. — Ставлю на это.       — Да, вы правы, — согласилась Анна. — Вера Марковна — достойный человек, грамотный преподаватель. Что еще надо?       — Она не защитит диссертацию, — сказала Варвара. — Но и без диссертации она тоже будет грамотным специалистом.       — Она практик, — ответила Анна. — И это тоже очень важно. А Вальева — практик в другой сфере. В ПТУ и студентах-придурках. И кому нужны такие познания?       — Да познания лишними не бывают, — произнесла Варвара. — Зато она не будет удивляться, если кто-то из студентов вуза будет вести себя, будто в ПТУ.       — Лучше бы она право так же хорошо знала, — сказала Анна.       Марину обсуждали и другие коллеги.       — И как вам, Вера Марковна, Марина Исаевна? — однажды спросила Элла Петровна коллегу.       — Достаточно грамотно с точки зрения преподавания, — ответила Вера Марковна. — У меня, к сожалению, в этом некоторые пробелы, сложности. Но все гораздо лучше, нежели в сентябре.       — А что думаете о том, что некоторые сильно ругают Марину Исаевну? — продолжила Элла Петровна.       — Девочка делает свои первые шаги, первые ошибки и, к сожалению, получает от судьбы за каждую, — сказала Вера Марковна. — К ней отношение достаточно предвзятое. Я не опаздываю на пары, потому что приучена к другому. Я работала в другом месте. Я не отпускаю с пар, потому что считаю иначе. Но те, кто Вальеву ругают, сами же на пары опаздывают. Вот только у Вальевой лишение стимулирующих и лишение стимулирующих с выговором, а у остальных красота и порядок.       — Вот, знаете, и я о том же, — ответила Элла Петровна. — Однажды я попала в пробку, прямо такую сильную пробку, что там все стояло намертво, и опоздала на пару на двадцать минут. Позвонила Дмитрию, попросила прийти в аудиторию, предупредить студентов и дать им первое задание, чтобы начинали выполнять. Потом поблагодарила его. А он отвечает, что я слишком разволновалась из-за какой-то ерунды, каждый может опоздать. И это было примерно через пару дней после того случая, когда Марину Исаевну затаскали кадры за то, что она пару отменила. Понятно, что опоздание — не прогул даже по кодексу, но как-то не по себе стало. А Дмитрий мне говорит, что сегодня день вообще непраздничный, чтобы кадры или кто там чем-то заинтересовались. В общем, двойные стандарты.       — Марина Исаевна отпустила студентов не в то время и не в том месте, условно говоря, — произнесла Вера Марковна. — В этом вся проблема. Кто-то знает, когда, в какой день, нужно прийти на пару строго вовремя и начать занятие даже без минутного опоздания, а кто-то не знает, так как опыта нет.       — Марина Исаевна, — подошла к девушке Катерина. — Антон Викторович сказал, что так как вы отходили к нему цикл, в этом году он считает целесообразным, чтобы в комиссии были вы и Вера Марковна. В целом, я не против, поэтому ознакомьтесь.       Марина взяла в руки приказ, прочитала.       «Очередная подковерная игра? — подумала девушка. — Возможно. Или попытка посмотреть на меня в стрессовой ситуации. Вот только к чему это?»       Комиссионно предмет Молохина сдавали двое. Марина, чувствуя некоторый дискомфорт, сперва сидела, наблюдала за парнем, который явно планировал списать, но боялся что-то достать при комиссии, девушке, которая пустым взглядом смотрела в лист, после чего вспоминала себя. В мыслях Марина сидела в этом кабинете, но по другую сторону стола, напротив Молохина.       Парень что-то начал писать. Девушка написала полторы строчки и заплакала. Глядя на нее, Марина почувствовала, что и по ее щекам текут слезы.       Марина вытерла глаза, постаралась взять себя в руки. Минут через пять парень изъявил желание отвечать.       Судя по тому, что на листе бумаги был ответ только на один вопрос, Марина сделала вывод, что у парня все очень плохо, примерно, как у нее в свое время. И, следовательно, Молохин ему зачет не поставит. Да и они с Верой Марковной вряд ли смогут чем-то помочь, разве что задавать уточняющие вопросы, на которые тоже маловероятно, что будет дан ответ.       — Стратегия национальной безопасности 2009 года? — переспросил Молохин. — Это которая до 2020 года?       — Да, — чувствуя, что что-то не то, ответил студент.       — И в каком году вы живете, раз у вас стратегия до 2020 года? — спросил Молохин. — Вообще при отсутствии ответа на один из вопросов ставится «не зачтено», но так уж и быть, сегодня самый последний шанс, ответите хорошо на второй вопрос — задам дополнительный. Члены комиссии же не против?       — Нет, не против, — сказала Вера Марковна.       Марина, чувствуя непроходящий ком в горле, который усиливался от вида девушки и отсутствия письменного ответа на второй вопрос у парня, сделав усилие, произнесла:       — Самоотвод.       Посмотрела на магистрантов, продолжила уже сквозь слезы:       — Комиссия должна состоять из трех человек, будете сдавать двум — деканат аннулирует результаты зачета.       — Самоотводы в уголовном процессе, а здесь нарушение трудовой дисциплины, — сказал Молохин, однако Марина вышла в коридор, а потом ушла куда-то.       — Продолжаем, Марина Исаевна подпишет, — произнес Молохин.       — Антон Викторович, комиссия должна состоять из трех человек, — сказала Вера Марковна, по-видимому, жалея магистрантов. — Я вдвоем принимать не буду.       — Сейчас приду, — ответил Молохин и вышел в коридор.       — Марина Исаевна, и куда же вы пошли? — спросил Молохин, видя, что Марина оделась и уходит с кафедры.       — Домой, — ответила девушка.       — Нарушаете трудовую дисциплину, срываете образовательный процесс, — произнес Молохин. — То, что нервы у вас ни к черту, я уже говорил когда-то. Жалеете, значит, всех подряд? А учить они не пробовали?       — Да чтобы я еще хоть раз в жизни с чекистом дела имела! — воскликнула Марина. — Да никогда!       — О, вот уже и дискредитация подъехала, — ответил Молохин. — Грубо говоря, завтра конкурс, а сегодня она работать не желает.       — До свидания, — произнесла Марина и вышла на улицу.       Молохин вернулся в кабинет, сказал:       — Дату пересдачи назначит деканат. Можете идти.       На следующий день, придя на кафедру, Марина услышала слова Дмитрия:       — Марина Исаевна, зайдите к Екатерине Васильевне.       — По поводу? — решила уточнить Марина.       — Она не говорила, — ответил Дмитрий.       Марина тяжело вздохнула, пошла к Катерине.       — Марина Исаевна, на вас докладная, — произнесла Зябликова. — За срыв образовательного процесса.       Марина взяла в руки документ. Там было все, кроме еще вчера заявленной дискредитации. Дочитав до конца, девушка положила его на стол.       — Прокомментируйте, — сказала Катерина.       — Подтверждаю версию Антона Викторовича, — ответила девушка.       — Пишите объяснительную, — произнесла Катерина.       Марина взяла в руки лист бумаги, задумалась:       — На заведующую? Декана?       — На заведующую, — ответила Катерина.       «Я, Вальева Марина Исаевна, покинула зачет, — Марина оставила место, чтобы вписать потом и точное название предмета, и дату, которую сходу не смогла вспомнить, — потому что у меня сдали нервы и я не смогла бы обеспечить полную объективность во время принятия зачета».       Катерина взяла в руки бумагу, прочитала.       — И как вы работать планируете с такими нервами? — спросила Катерина.       — Прекрасно, — ответила Марина.       — Что же, я тоже свои выводы сделаю, — произнесла Катерина. — Не планировала вас в комиссии ставить — и не зря, похоже.       Марина промолчала.       — Да что сидеть, идите, — сказала Катерина. Догадалась, что Марина может хотеть уточнить «и что дальше», сама ответила. — Идите, ладно уже. Спишем этот срыв зачета на ваш недостаточный опыт работы, вместо вас пойду принимать.       «Ну что: Молохин, Катерина и, допустим, Вера Марковна — тут у студентов еще есть надежды, — подумала Марина. — Особенно если хоть что-то поучат».       Марина вздохнула, хотела уже идти.       — Только за выражениями я бы советовала вам следить, — сказала Катерина. — Это я к словам о чекистах. Не знаю, зачем вы были нужны Антону Викторовичу в комиссии, может, как раз затем, чтобы она была не последней, но выражаться советую спокойнее.       — Надо же, в тексте даже не написал, — ответила Марина.       На кафедре Марина сперва посидела в полуодиночестве — с Дмитрием, а потом увидела, что туда заходит Молохин.       — Нет, вы, все-таки, правильно сделали, что с Матвеем не поехали в Крым, — произнес он.       — И почему же? — спросила Марина.       — Нервы ни к черту, самообладания ноль, — ответил Молохин. — Мысли исключительно в прошлом, адекватной оценки окружающего мира нет.       — И в этом надо было обязательно еще раз убеждаться? — не поняла Марина.       — Ваш зимний ухажер до сих пор вас забыть не может, — сказал Молохин. — Я ему сперва пообещал подсобить, а потом подумал, что лучше проверить. Хотите, видюху скину? И аудио.       — Скидывайте, — ответила Марина.       Видео, в котором экран телефона направлен по сути на нее, а не на магистрантов. Аудио, в котором четко записано, что именно она говорит Молохину. Какие-то файлы JPG, значит, картинки…       «А картинки здесь причем?» — подумала Марина и открыла их.       Переписка… От этой мысли стало чуть жутковато — мало ли, на что еще хватит фантазии Молохина.       «Ну я же говорил, что невест надо искать "из своих". Вот, пример реакции твоей ненаглядной».       Файл с видео, файл с аудио.       «Ну ты же сам ее развел на эмоцию».       «А она могла не разводиться».       «Она не на службе».       «Она на работе. ТК РФ только что нарушила».       «Ну так-то тоже надо знать, кого куда ставить принимать зачеты».       «У нее нервы слабые. Объективно слабые. Она даже если выйдет за тебя замуж — служить не пойдет. И преподаватель в институте из нее будет так себе, потому что чему научит курсантов? Она точно такая же штатская, как условная Машка с сайта знакомств».       «Она по базе пробитая и начальством одобренная».       «На безрыбье и рак рыба. Это я про ситуацию Матвея. У него не было времени невест по любви искать. Или уж тем более "боевую подругу"».       «Придумай повод, чтобы свести».       «Хочешь, скрины ей скину?»       «Странная идея, чтобы свести. Ну кидай».       — Написали бы человеку, он вас до сих пор помнит, — произнес Молохин.       — С вашими аргументами вполне согласна, — ответила Марина.       — Ну хотя бы так напишите, — сказал Молохин.       — Я подумаю, — произнесла Марина.