Нескучный декрет

      Марина закрыла сайт очередного магазина со свадебными платьями. Все они были какими-то «не такими». Хотелось чего-то более и простого, и элегантного одновременно. Наверное, с открытыми плечами и вообще без рукавов, но уж точно без каких-то непонятных цветов, воланов и прочего. С другой стороны, «просто белое платье» смотрелось уж слишком просто — вон, ее приглашали в прошлом году на выпускной в колледже и девочки специально то ли шили, то ли покупали себе белые платья, причем гораздо элегантнее этих, якобы свадебных… Нет, на Алиэкспрессе продавались просто шикарные наряды — наряды мечты, но где гарантия, что придет нужный размер, как покупать без примерки, да и в интернете есть немало фотоподборок под названием «ожидание/реальность»…       С коттеджем все было гораздо проще. Варианты были и в городе, и в отдаленных районах ближе к дачам, и в ближнем пригороде. Можно было снять коттедж как у фирмы, которая специально построила несколько штук, так и у частных лиц… Цены тоже были разнообразные: от гуманных до безобразных. С другой стороны, в некоторых банкетных залах цены были куда более приятными, но предварительный план свадьбы в голове Марины был такой: сперва ЗАГС, потом небольшая фотосессия вместе с гостями у парочки ближайших достопримечательностей, потом шашлыки в коттедже. На эту часть празднования представлялось логичным купить какое-нибудь коктейльное короткое платье.       Со Степаном они вместе не жили, однако ходили друг к другу в гости. Больше Степан к ней — у жениха Марина побывала однажды и как-то не вдохновилась снятой не так давно наспех квартирой. Но, как говорится, какая разница, что там у Степана, у нее есть квартира, на первое время пока что хватит, а потом что-нибудь будет видно. Может, институт что придумает…       Однажды ночью, засыпая, Марина услышала, будто что-то тихо щелкает.       «Значит, засыпаю», — подумала девушка, вспоминая детство.       Ведь не раз в детстве ей во время засыпания казалось, будто все подряд громко орут, а на самом деле родители всегда делали звук телевизора тише.       Марина с горечью поняла, что проснулась. Протянула руку, чтобы ткнуть мобильник и узнать время — десять минут второго.       «Значит, и вправду спала», — подумала девушка — она легла спать около двенадцати.       Марина убрала руку от телефона и снова легла. Закрыла глаза, вспомнила, что часа три назад упражнялась с разными режимами, в том числе «не беспокоить», после чего поставила телефон в режим полета и так и забыла об этом.       «А вдруг кому-то что-то утром понадобится?» — подумала Марина, вспоминая, что Дмитрий однажды звонил ей и в девять утра — вот бессовестный!       Девушка снова открыла глаза, отключила режим полета. Потом услышала звук, знакомый с юности и даже детства — звук, который издавала колонка компьютера за пару секунд до получения смс-ки. Кстати, смс-ка и вправду пришла — предупреждение от оператора, что на счету слишком мало денег, а следующая оплата тарифа уже завтра. Однако колонок у нее на квартире не было, встроенные динамики ноутбука не могли работать — он же отключен… Значит, дело было в чем-то другом.       Марина легла спать, однако сон не шел. Пугающие мысли постоянно лезли в голову: она, вроде, никому на работе не говорила о возможной свадьбе, а Молохин однажды пошутил, что если празднование будет не слишком узкого круга, коллег по работе можно и позвать. Четыре дня назад она искала босоножки, чтобы были фасоном мужские, но внешним видом женские, а три дня назад, будто случайно прогуливаясь мимо обувного магазина, Степан сказал ей, что хочет зайти и купить себе обувку на лето. Ему подобрать ничего не удалось, но босоножки, которые были фасона унисекс, но красного цвета, следовательно, женские, сразу же бросились в глаза. Правда, ее размера не было, но не в этом же суть…       Утром Марина собралась на работу, после чего, подумав, написала сообщение Степану:       «Я на работе с 12 до 16. Телефон на комоде, ноутбук на месте. Дверь закрыта на один-единственный замок. Тот самый, который ни от чего не защищает и квартиру можно открыть одним пальцем. Ключ лежит в почтовом ящике, почтовый ящик не закрыт. Ты обязан привести мою квартиру и технику в должный вид, пока я на работе. Ключ положишь туда, где взял. Если ты не приведешь все в тот вид, в котором оно было до тебя, завтра я еду на Красноармейскую в ваш центральный офис и пишу жалобу. Не забывай, что я училась на следователя в лучшем вузе города и преподавал мне Молохин».       Марина отвела сына бабушке, после чего поехала на работу. По дороге думала о самых худших вариантах, что в квартире мог остаться хоть кто, поэтому даже пришла к выводу, что есть смысл возвращаться домой с Кирой и предупредить Лиду, что если она не отзвонится к назначенному времени, чтобы та ехала сразу на Красноармейскую.       Первая пара прошла быстро. Марина отвлеклась от грустных мыслей, вернулась на кафедру. Подумала о том, что если у нее и вправду разыгралось воображение, ведь фонить могла и музыкальная игрушка Вити, ей будет слишком неудобно перед Степаном…       Марина заварила чай, начала пить, когда увидела, что на кафедру пришел Молохин, у которого сегодня пар в расписании не было.       — Марина Исаевна, дайте, пожалуйста, вашу сумочку, — произнес он.       — Зачем? — удивилась Марина.       — Да бросьте разыгрывать непонятки, здесь все свои, — сказал он. — Я вас недооценил.       — Меня половина кафедры недооценивает, не только вы, — ответила Марина.       — Не в том смысле, — произнес Молохин. — У вас хорошо развитое мышление, этого не отнять.       Марина растерялась, а Молохин продолжил:       — Не хотите сумку отдавать — снимите заколку с головы.       Марина замешкалась.       — Марина Исаевна, снимайте заколку с головы, до этого вы не додумались и вам простительно, — сказал Молохин.       Марина больше ради того, чтобы посмотреть, что будет дальше, сняла заколку, которую носила почти что каждый день. Положила на стол.       Молохин взял заколку, открутил цветочек, который был на ней, вынул из ложбинки горошину, лежащую на ложе из поролона, после чего сказал:       — Теперь сумочку.       Опешившая Марина протянула сумку. Молохин открыл ее, залез в дальний карман и отколол булавку. Протянул сумку обратно.       — Микрофон и GPS-трекер? — спросила Марина.       — Да, — ответил Молохин. После чего протянул Марине ключ от квартиры. — Степан просил принести вам свои самые искренние извинения. Не захотел оставлять ключ где попало, в ящике. Программа с ноутбука удалена, программа с телефона удалена. Возьмите, пожалуйста, телефон, там прощальное сообщение.       Марина немало удивилась, увидев у Молохина свой телефон. Открыла мессенджер, начала читать:       «Марина, извини меня, пожалуйста. Коллеги были правы: мне нужна деревенская дура, которая вообще ничего бы не поняла. Ты мне очень нравилась. Пожалуйста, прости еще раз и не забудь посмотреть фотоотчет».       Марина открыла фотографии. Микрофон в распоротом цветке на голове медведя, микрофон над вешалкой в коридоре, микрофон возле шарнира шкафчика на кухне.       — Параноик иба́ный, — крикнула Марина.       — Поверьте на слово, Марина Исаевна, что все убрано, — сказал Молохин. — И в качестве извинений от меня информация, что молодой человек не планировал переезжать в наш город, его институт отправил сюда поработать в архивах, вот он и решил не терять время даром. А вдруг бы вы влюбились и уехали с ним? Как раз к сентябрю.       — Меня на кафедре некоторые ругают за то, что я смотрела «Великолепный век» и цитирую его, — произнесла Марина. — А еще меня воспитывала бабушка на идеях коммунизма. Так вот: я бы вырвала любовь из своего сердца. Потому что прежде думай о Родине, а потом о себе. И потому что налаженный быт на мужика не меняют.       Марина почувствовала, что начинает плакать и подытожила:       — На следующий год к ним в институт не поеду — много чести. И да: чтобы я еще хоть раз с чекистом связалась! Первый хотя бы не испорчен системой пока что был…       Молохин забрал жучки и ушел. Марина, понимая, что пришло время пары, отправилась к менеджерам.       — Марина Исаевна, про кого сегодня задачи решаем? — спросил кто-то, видя, что преподаватель почти что в слезах.       — Про козлов-бывших в нашем курсе нет ни слова, — ответила Марина. — У нас только козлы-алиментщики и козлы, с которыми имущество делят. А просто козлов нет.       — Марина Исаевна, не расстраивайтесь, — произнесла другая студентка. — Плакать из-за козлов — это так себе занятие, они того недостойны.       — У вас же это последняя пара, — утвердительно сказала Марина. — Идите домой, задание проверим на следующей.       — Не расстраивайтесь, Марина Исаевна, — повторила студентка.       Марина лежала лицом в парту, периодически тихо подвывая и закрыв глаза.       — Марина Исаевна! — раздался голос Катерины.       Марина поднялась, сев ровно, и почувствовала, что из ее глаз буквально хлынули слезы.       — Живая, трезвая и в адеквате, — сказала Катерина. — Уже хорошо. И что у вас?       — Жених предал, — ответила Марина.       — Ну, главное, что до свадьбы, — произнесла Катерина. Женщина посмотрела на Марину и добавила. — Идите, что ли, домой. Смысл здесь сидеть?       Однако домой Марина не пошла — не было сил. Посидела еще на кафедре, увидела, что пришла Анна. Услышала вопрос, что с ней, ответила точно так же. Получила на удивление точно такой же ответ, что и от Катерины, а не подкол.       Домой Марина поехала часа через три. Забрав сына, первым делом проверила квартиру — вроде, порядок, даже медведю цветочек на голове зашили обратно. Ночью вслушивалась в тишину — ничто не трещит. Повторила фокус с заранее отправленной смс-кой и режимом полета — все в порядке.       «И похуй, — подумала девушка. — Вот так везде искать подвох — крыша поедет. Да и Молохин не стал бы врать. По крайней мере, до заколки я уж точно не догадалась бы…»       Точно такая же роза, как и в день первой прогулки, стояла в бутылке с водой, которая придавливала записку с одним словом: «Извини».