Лихолесские музыканты

      — В лесу родилась ёлочка, в лесу она росла, — напевая, Гэндальф появился на зимней опушке.       Вековая ель под тяжестью снега опустила ветви и почти накрыла собой избушку. Чёрный ворон, облюбовав верхушку, громко каркнул в ответ. Шишки от мороза звякнули друг о друга, послышался хрустальный звон.       — А ну-ка кыш, сарумановский соглядатай! — сердито прикрикнул волшебник.       Входная дверь скрипнула, открылась и выпустила из дома тепло.       — Какими судьбами? — раздался голос хозяйки. Волшебник, опирающийся на посох, напомнил Кире деда Мороза. Правда, у Гэндальфа никогда не было красного мешка за плечами. Зато его конусная шляпа была покрыта снегом. — Дела пытаешь, аль от дела лытаешь? — вырвалось у неё.       На что маг удивлённо приподнял заснеженные брови. Странный вопрос. Делать ему нечего — шляться по заваленному снегом лесу просто так: — Да я…       — Прости, Гэндальф! Проходи, погрейся у огня.       Вкусный запах из чугунка сразу взял мага в оборот. Он поднёс ладони к огню и присел в плетёное кресло: — Хорошо у тебя! Спокойно!       — Оставайся!       — Да я к тебе по делу, — сказал и принял из рук Киры миску с супом.       — Грибной, мой любимый, — маг улыбнулся. Эльфийка свела брови домиком от слова «дело». Волшебник сложил губы трубочкой и подул на ложку, потом сделал глоток. — У меня есть данные, что Голлум часто у тебя появляется. Вас что-то связывает?       — Откуда такие сведения? Не сорока ли на хвосте принесла?       — Я видел странный сон… — сказав, Гэндальф завис. Кире пришлось пощёлкать пальцами перед его лицом, чтобы вернуть в реал.       — Какой сон?       — А, да, сон! Не помню. Но зачем-то же я пришёл. Ладно, — он хлопнул себя по коленям и встал. — Сегодня волшебная ночь, загадывай самое сокровенное.       — Ты серьёзно? — Кира недоверчиво посмотрела на мага, потом на пустую миску, и мысль, что могла перепутать грибы, промчалась в голове. — Чем она волшебная?       — Сегодня случится Новый год.       — День Дурина давно прошёл, какой ещё Новый год.       — Тебя ждёт сюрприз, — он лукаво подмигнул и вышел на улицу.       — Лучше не надо, не люблю я сюрпризов. — Кира порой боялась странностей майар. Кто знает, что у него в голове. А не управляет ли его разумом сам Эру? Имеют ли такие, как он, свободу воли?       В это время на опушке появились двое.       — Я же говорил, что Радагаста нет дома, а ты: дома, он дома, зря только время потратили, я вон лапы все стёр, — сидя в санях, ворчал Килион на тянувшего упряжку Пуха.       — Марта сказала, что зимой он всегда дома. Куда в такую погоду можно уйти.       — К морю, на юг, туда, где тепло. Ах, море… — он мечтательно закрыл глаза и представил пальмы, золотой песок и полосатый шезлонг.       Кролик резко остановился: — Ты уверен, что лапы стёр?       — Эй, не картошку везёшь, — Килиона вышибло из грёз прямо в сугроб. — Да я ж тебя… — но, увидев мага, кот прищурился.       — Они-то мне как раз и нужны, — Гэндальф спустился по ступеням.       — О, явились! У нас гости! Где вас Саурон носит, — вырвалось у Киры, которая появилась за спиной волшебника.       — Где ваш закадычный друг? — продолжил маг.       — Какой ещё друг? — отряхиваясь от снега, возмутился Килион. Он и так продрог, ещё этот со своими дурацкими вопросами.       Но маг ответить не успел, как из-под ели вышел посиневший Голлум.       — А вот и он, голубчик, — произнёс волшебник и улыбнулся. — Ответь мне милый друг… — Он вытащил длинную курительную трубку и набил её табаком. Раскурив, втянул в себя дым и вновь провалился в прострацию. Потом выпустил кольцо из бабочек.       — Гэндальф, ты что-то хотел узнать, — Кира вынесла для Голлума свитер и надела на трясущегося кольцезависимого. Он обхватил себя руками и расплылся в улыбке. Её удивило, что он вообще появился в такое время. Обычно зимой он прятался в пещерах и возвращался весной.       Гэндальф перекривился от этой милоты: — Я? — Он поднял голову. Яркая звезда таинственно подмигнула. И тут он щёлкнул пальцами: — Вспомнил! Мы к вам заехали на час!       — Что? Заехали? — Уж больно знакомое скользнуло в эльфийской памяти. Да нет, не может быть.       — Он спятил, — Килион шепнул Пуху. — Чего они с Радагастом курят?       И тут взлетела первая ракета и раздался хлопок. Фейерверк разноцветными огнями накрыл опушку. Услышав, крольчата повылазили из нор и уставились, разинув пасти, в небо. Гэндальф ещё раз щёлкнул пальцами, и перед домом растаял снег и проклюнула молодая трава.       — Артистов прошу на сцену, — продолжил он.       Килион не успел возмутиться, как превратился в осла. Пух — в кота, Голлум — в снегурочку. Красные щёки и расписной кокошник ему очень шли, он улыбнулся, показывая девять острых зубов. С ветки слетел Чик и в ту же минуту перевоплотился в петуха с роскошным хвостом. Кира с удивлением глазела и не верила в перевоплощения. А ель заблестела в радужных гирляндах.       — А теперь моя очередь, — заявил Гэндальф и превратился в молодого светловолосого человека с завораживающей улыбкой, уж очень похожего на Трандуила. Колени подогнулись, и она присела на ступеньку, хватая ртом воздух.       — Почему я осёл? Иа, — возмутился Килион, рассматривая копыта. — А ну, возвращай меня обратно. Все в шоколаде, только я не как люди.       — Успеется, — резко ответил маг. — Сначала песня. Мы же хотели поздравить её, — тихо заметил он.       — Я на это не подписывался, — продолжил кот-осёл.       — Подписался, когда согласился, — зашипел Пух в шкуре кота. — Мяу… — и показал когти.       — Кто бы говорил, ты-то — я! А я? Да фу. Иа, — вырвалось у него. — И мы же сами хотели, без него. Кто его звал?       — А нам нравится, моя прелесть, — рассматривая свой голубой сарафан, радовался Голлум.       Чик важно прошёлся по поляне, демонстрируя роскошный хвост. Малыши не могли оторвать глаз от пёстрой красоты.       — Все по местам, — крикнул маг и в третий раз щёлкнул пальцами.       По обе стороны «сцены» выросли колонки, в центре, как ствол берёзы, микрофон, у каждого в лапах, навеяные туманом, появились музыкальные инструменты: гитара, барабаны, труба и скрипка. Малыши, хихикая, в ожидании чуда расселись как в зрительном зале.       — Раз, раз! Меня слышно? — проговорил Гэндальф. Крольчата дружно захлопали. — Поехали!       Весь мир у нас в руках,       Мы майар Средиземья!       Разбили в пух и прах       Мы орков без сомнения…       Мы к вам заехали на час,       Привет, бонжур, хэлло!       А ну скорей встречайте нас,       Вам сильно повезло! Ну-ка все вместе уши развесьте, Лучше по-хорошему хлопайте в ладоши вы…       Дождь из фейерверка продолжал накрывать поляну. Кролики весело скакали и хлопали в лапы. Кира уже подпевала лихолесским музыкантам, после и сама дорвалась до микрофона и распевала песни другого мира. В ход шли: всё для тебя — рассветы и туманы, моря и океаны, цветочные поляны; и любовь, которая права, горда, всегда, как эта первая весенняя трава.       Даже Килион проникся и позабыл, что он кот, и ярко зажигал на танцполе. Интенсивная дискотека длилась и длилась, пока были силы. С последней звездой каждый получил от Гэндальфа подарок.       Утро! Яркий луч протиснулся в щель между ставнями и коснулся Кириной подушки. Кира открыла глаза и, вспомнив волшебную ночь, улыбнулась. Хорошо отпраздновали! Она поднялась и вышла из комнаты. На кресле, свернувшись, спал Килион. Как только он услышал шаги, зевнул и открыл глаза.       — Уже встала?       — Хороший из тебя вчера вышел осёл! — налила стакан воды и улыбнулась.       — Какой ещё осёл? — возмутился тот и выгнул спину. — Приснилось, что ли?       — Сон? Гэндальф же… А подарки? — она закрутила головой. Новый год же!       — Что Гэндальф? Твой Гэндальф, небось, в Гондоре, там тепло, а мы тут мёрзнем. Печь хоть затопи, а то совсем остыла.       — Что, и Голлума не было?       — Когда он приходил в такую погоду?       Кира разочаровано вздохнула: неужели и правда сон? Но какой! Накинув плащ, она вышла на улицу. Опушка была покрыта снегом, и лишь кролики, играя, бегали друг за другом. Действительно, кто попрётся в гости в такую погоду.       На ступеньках стояла коробка в красивой упаковке. Сверху лежал свёрнутый в трубочку лист бумаги. Она развернула, а там красивым почерком написано:

«Верь в чудо! Оно всегда рядом!»

      Только Кира собралась открыть подарок, на поляне появился Гэндальф: — Ну что, не ждали?       И вся прошлая ночь промчалась перед глазами Киры.