А внизу раскинулась серая Припять

Шесть полных рожков от автомата АКа, Север Зоны не стерпит налегке дурака. Бутылка водки, чтоб от радиации выпить, А внизу раскинулась серая Припять. Смотрю вниз, через старый прицел ПэСэО, Старый «Юбилейный», тот что дом быта, И вход в секретную лабу́ заодно, Стал крупнейшим здесь гнездом Монолита. Заказ на секретные документы давно уж горит, Но монохромный буквально круглосуточно бдит. Всегда начеку и всегда на посту, И рассвет встречает и вторую звезду. Я всё жду, ночую в квартире пустой, На многоэтажке, где аномалия «Лоза» Еды в рюкзаке полно, но на вкус — отстой Из зверья меня здесь достанет только оса Минуты тянутся часами, часы — годами. Ничего не происходит между серыми домами, Поночамя слышу крики, пулемётную стрельбу, Военные, фанатики? Но чуда не жду. В Тёплый Бар вернуться не могу, Перед Сидо́ром в глухом я долгу, Только документы из заветной лабы. Принести их, вымолить прощенье дабы. Чтоб с ума не сойти со скуки, Включаю рацию, на частоте «Одиночек». Белый шум, крики о помощи и агонии муки, Каждый раз, когда обрывается жизни моточек. Видел, как кровосос напал на собак, Из невидимости и засады как сиганёт. Этот хитрый мутант — точно не слабак, Он и снорка на колготки за минуту порвёт. Пару раз спускался в Лозу, нашёл артефакты, Сразу скажу, что «Пузырь» и «Светляк». Больше не хочу совершать рисковые акты, Химера бродит в округе, и так и сяк. Сегодня батарея в Кэпэка уже давно села, Чувствую, конец это,последнеедело. Монохромный всё ещё на вечном посту, Да ещё и химера под боком, все по ГОСТу́. Уже нервы на пределе, совсем уж сдаю, Хожу по лезвию бритвы, по смерти краю́, Смотрю на того монохромного в старый прицел, Я уверен, враг мне в глаза сейчас пустотой поглядел. Голова разболелась, закружилась и я застыл: Неужели контролёр совсем близко? Или я просто недоспал, возможно простыл? Но сознание совсем уж мутно, склизко. Не могу поймать я мысль не одну, Но всё ещё свою линию силой гну, Ищу лысую мокушку, всматриваюсь в даль, Но на душе только отчаяния печаль. Мир желтеет, теряю над руками контроль, Фантомы мутантов на меня одра́ми бегут, В голове липкая каша, густая муть, яркая боль, Теперь мне смешно, ситуация эта точно не гут. Жду монстра иль собственную смерть, Лучше бы я от нищеты пошёл на попе́рть. Пришёл сюда за артефактами и деньгами, А уйду навсегда и даже не вперед ногами. Прости меня мама, я больше никогда не вернусь, Алиса, любимая, тоже прости и прощай. Ради вас монстра убью — изо всех сил напрягусь, Пощады не жди и не мечтай! Пелена затмила всё, ничего не видать, Размытая фигура предо мною. Это он! Настала пора убивать! Открываю шквальный огонь стеною. Адский крик, муть и писк в ушах, Теперь я спокоен как тибетский монах. Хочу сырого мяса и вижу жёлтый фонарь, Я не зомбарь... я не зомбарь, я не зомбарь. Руки и ноги сами идут, Мысли больше не снуют, Жру сырое мясо, аки последняя тварь, Пью из лужи, но я точно не зобарь. Вот и темнота, но нету покоя, Принял я свою судьбу геройски, стоя, Потерял разум, но чудом убил злого супостата, Могу гордиться собой, как монолитом или камнем агата. Кончилась склизкая забытья муть, И голова больше вообще не болит. Ничтожное прошлое в миг забудь: «Да здравствует великий Монолит!» Всё больше не важно окромя воли его! О Монолит, вот мои кровь, разум и душа! Избавлен я от мирского, теперь мне легко. Подпишусь я просто: Матвейка Бокша.