Последний трюк цирковой артистки

Шаг. Ещё шаг. Ещё... Темнота... И ветер колышет волосы, будто специально выправляя их из аккуратного бантика. Из глаз текут горючие слёзы, грея щёки, нос и губы, будто защищая от холодного ветра что прямо-таки бил, и в лицо, и словно под дых. В голове одна мысль «Зачем это?» И в голове ответа нет. В ней только шум, звон, отрывки разных мыслей не по теме, голова гудит, голова готова взорваться. И ноги начинают скользить... Страха нет... Как будто в раз всё отключается. Нет страха сорваться. Вообще ничего нет. В один момент всё сливается в что-то большое и непонятное, всё размыто: и площадь под ней, и огни, и канат, и люди снизу, такие маленькие, словно муравьишки - разницы нет. Всё это - единый ничтожный ком Крик снизу Люди кричат, беспокоятся когда она начинает шататься всё больше и больше, буду специально раскачивая канат. Дядюшке Августу тоже становиться не по себе, в их номере не было такого трюка. Неужто... Нет... Нет, не может быть, Суок никогда не падала в обморок на канате... — Внимание! Внимание! Прошу вашего внимания! — Голос её был звонкий, твёрдый, уверенный. Она ещё ребёнок, но уверенность уже проходит и протекает по каждому сосудику тела — Трюк в честь смерти великого канатоходца Тибулла! «Последний трюк цирковой артистки»! В глазах у мужчины резко потемнело, грудь сковало чем-то тяжёлым, руки задрожали. Он заорал что есть мочи: — Суок, не смей! Но она не слышала. Она делает шаг. Ещё шаг. И ещё... В голове звучит лишь его когда-то громкое «Алле!». Поэтому она не боится, делает прыжок, всеми силами отрывается от шатающегося каната, делая в воздухе сальто, слегка затая дыхание, как её когда-то учил Тибул... И она вновь попадает на канат, совершенно не целясь, по признаку удачи. Ещё сальто, ещё, ещё... Играть с судьбой так весело, не правда? Тибул любил говорить, что канатоходец - профессия для тех, кто смерти не боится. Поэтому он любил делать в своём номере по несколько сальто. Самое большое его количество сальто было восемь. Она решила сделать девять. Пять... Шесть... Семь... — Суок, остановись! — Надрывался Август, но Суок была слишком сосредоточена Восемь... Последнее сальто. Оказывается так приятно это - оторваться от земли и сделать кувырок, так быстрый, как вся жизнь, и такой приятный, как все удовольствия жизни... И небо, оказывается такое красивое, когда отдаляешься от него со всей скоростью вниз. Какая она всё же приземлённая... Суок даже не чувствует боли, когда сталкивается спиной с площадью с оглушительным хрустом. Она просто смотрит и никого не слушает. Как же приятно, так просто лежать... — Суок! Су-ок... Действительно, так просто и по слогам, будто открывается коробочка. И уже не нужны горящие глаза зрителей, уже не нужны золотые монетки, уже не нужны аплодисменты и дальние путешествия... — Алле... — Чересчур тихо шепчет она закрывая глаза и улыбаясь. Она знала что Тибул будет ругаться, может даже очень сильно. Но он простит её... Наверное...