На красный к звездам

Стоило только вернуться домой, как Хейдзо смыло потоком голосовых сообщений. Люси воспроизводила их один за одним, и на душе становилось легче. Поздравления, похвала, восхищения и зависть по поводу байка — все это подогревало в Хейдзо уверенность и подкармливало гордость. И конечно же, когда Вуд пригласил отпраздновать в бар, Хейдзо не мог не согласиться, ведь именно он является гвоздем программы. Люди Аято, как и обещалось, доставили байк к дому быстро и бережно. Гонщик тут же погладил его, осмотрев царапины на корпусе. — Есть дельце, друг... Важное. Часа через полтора Хейдзо выехал за пределы тауна в фермерский район. Здесь было чуть больше деревьев и зелени, бескрайние злаковые и картофельные поля ползли за горизонт. Над ними, как большие пчелы, летали дроны-удобрители, а системы орошения распыляли воду на сочную листву. Бело-серые теплицы смахивали на большие обеденные контейнеры и плотно прижимались друг к другу, неподалеку от них вращались огромные лопасти ветряных мельниц, как белые крылья гигантских птиц. Кроме шелеста листьев и травы на ветру, не было ничего, лишь изредка огромные граверы выползали из овощных складов в сторону города. По сравнению с его шумом, жизнь в этих краях казалась медленной и даже застывшей. Это успокаивало. Проехав по уже знакомому маршруту, Хейдзо остановился около одной из теплиц. После недолгого ожидания оттуда вышла девушка в защитном комбинезоне. Она сняла шлем и с опаской осмотрелась по сторонам, после чего протянула Хейдзо крупный контейнер спелой темно-красной клубники, ягодка к ягодке, как на подбор. — Вот, — прошептала девушка. — Как всегда три килограмма. Хейдзо кивнул, вручив ей привычную сумму. Свежая клубника стоила очень дорого, но парню было плевать... На обратном пути заскочил в цветочную теплицу, где ему так же привычно вручили букет свежих гортензий. Психбольница ничуть не изменилась. Все такое же гнетущее место с решетками из микролатикса на окнах и душераздирающими криками из палат. Запах дешёвых антисептиков, средств для уборки и лекарств впитывался, не только в одежду, но и казалось, даже в само тело. Хейдзо ненавидел приходить сюда и иметь хоть что-то общее с этим местом. Но все же имел... Этот визит, впрочем, был немного отличным от предыдущих. Теперь лицо гонщика знали все, а поэтому врач, с которым Хейдзо общался уже сотни раз, стал вести себя иначе, чрезмерно приторно и суетливо. Это казалось Хейдзо неуместным. — А-а, господин Сиканоин, вы как всегда с подарками. Образцовый сын! — хлопнул в ладоши врач, осматривая букет. Медсестры и санитары тоже бросали любопытные взгляды, пока Хейдзо шел к одиночным вип-палатам в сопровождении врача. — Как она? — хрипло спросил Хейдзо, стараясь не заглядывать в мелькающие окна других палат. И все же краем глаза он улавливал движение: кто-то покачивался на кровати с пустым взглядом, кто-то ходил по-кругу, а кого-то пытались усмирить огромные санитары, чтобы больной не навредил сам себе. Врач, в адекватности которого Хейдзо время от времени тоже сомневался, бодро ответил. — Могу сказать, что у госпожи Хоши все хорошо. Фаза агрессии прошла и сменилась одержимостью. Сейчас она вся в творчестве, думаю, вы будете рады видеть ее прогресс. От гнева Хейдзо сжал стебли цветов в руке, едва не выжав оттуда сок. «Буду рад видеть ее такой?.. Ты бы радовался, находись здесь твоя мамаша, кретин?...» Как только они подошли, все слова разом испарились из головы. Он снова видит ее. От некогда здоровой, красивой и относительно счастливой женщины осталась лишь оболочка. Она сидела к нему спиной, с чувством размазывая краску по холсту. Выходило нечто бесформенное, абстрактное и яркое. Медсестра бережно забрала из рук Хейдзо клубнику и цветы, а он, казалось, даже не обратил на это внимание, застыв на месте. Тяжёлое сердце тянуло к земле при виде этих бледных рук в кляксах. Откуда-то издалека, словно из-под купола, раздался голос врача. — Мы делаем все возможное, чтобы сдерживать болезнь. Скрывать не буду, она прогрессирует, но очень медленно, настолько, что я могу назвать состояние стабильным. Мы подавили агрессию, а это уже немало.. Хейдзо слушал краем уха, разглядывая мать. Ее красные волосы отросли и стали наполовину черными, как будто змея медленно сбрасывает шкуру и становится другой. — Они стали такими длинными, мам, — прошептал Хейдзо. — Жаль, что запрещено красить, но родной тебе тоже идет.. Медсестра поставила цветы в небьющейся вазе около кровати, и поднесла к губам женщины мытую клубнику. Та тут же съела ягоду, и повернула голову, требуя ещё. — Я позабочусь об оплате, пока меня не будет. Ни в коем случае не отменяйте лечение и эта палата только ее... — хрипло сказал Хейдзо, сдерживая эмоции внутри. — Разумеется, — отозвался врач. — Кстати... Не вовремя, но поздравляю с победой. Где-то в глубине души миссис Хоши точно гордится вами. — Могу я.. войти? — Хейдзо положил руку на стекло. — Мне хотелось бы попрощаться. Врач нервно забегал глазами, покусывая губы в раздумьях. — Ненадолго. Санитары впустили Хейдзо внутрь, встав в полной готовности неподалеку. Присев на корточки около матери, Хейдзо осторожно взял ее руку и погладил большим пальцем тыльную сторону худенькой ладони. Женщина отвлеклась от рисования и посмотрела на сына, которого больше не узнавала. — Привет, — улыбнулся он, сдерживая боль, что разрывала изнутри. — Тебе понравилась клубника? Сладкая?.. Ответа, ожидаемо, не последовало, но Хейдзо привык, и поэтому продолжал тихо разговаривать, пока женщина смотрела на него пустым взглядом. — Я пришел попрощаться. Столько всего произошло, столько всего нужно рассказать, но ты не поймешь.. Поэтому.. — его голос дрогнул, и Хейдзо сделал паузу, чтобы восстановить сбившееся дыхание. — Я распоряжусь, чтобы твое лечение и уход оплачивали, клубнику и цветы тоже, каждый день. Не буянь, ладно?.. И болей за меня. Люблю. С этими словами Хейдзо резко встал и, распихивая санитаров у двери, вышел из палаты. Твердой походкой он пошел прочь, смахнув с глаза слезу, что грозила вот-вот скатиться. — Мы обязательно позаботимся о ней, не волнуйтесь! — крикнул вдогонку врач. Но на душе Хейдзо не стало легче ни на грамм. Рыкнув мотором, гонщик на полной скорости рванул в город на встречу банды. Жизнь продолжается, и он обязательно пойдет вперед. Будет смеяться, побеждать и наслаждаться каждым днем — она бы этого хотела, она бы одобрила. И пусть от огня матери остались лишь угли, Хейдзо позаботится о том, чтобы они тлели как можно дольше и обеспечит все необходимое для этого. «Теперь нужно узнать, как дела в банде». Стоило только войти в привычное заведение, как барабанные перепонки чуть не лопнули от воплей и аплодисментов. Народу было валом: сидели на креслах, стульях, диванчиках, некоторые даже на столах и полу, распивая напитки разной степени крепости и яркости. Другими словами, пришла вся банда. Хейдзо тут же подхватили под руки, а затем подняли вверх, подкидывая к потолку. — Да что вы делаете? Прекратите! — залился смехом Хейдзо. Саднящее чувство в груди сменилось легким весельем. Товарищи, сами того не ведая, буквально вернули его к жизни, оттеснив образ больной матери в далекие глубины сознания. Затем он услышал знакомый голос. — Воздаем почести, а тебе что-то не нравится? Парни, уроните-ка его, чтобы поменьше выпендривался! Под всеобщий хохот Хейдзо все же приземлили, и над ним навис Банни, руку которого украшал трофейный графеновый ортез. Мужчина энергично махнул им в качестве приветствия и взгромоздил руку на плечо Хейдзо. — Братан, это был разъеб! А Пайку я лицо сломаю.. Ну.. когда найду.. Они медленно шли, протискиваясь сквозь толпу, где Хейдзо только и успевал давать пять и кивать своим, попутно получая шлепки по плечам и крики прямо в уши. — Что, не хватает переломов в жизни, Банни? — хохотнул Хейдзо в ответ. Тот хищно улыбнулся и язвительно протянул, потирая подбородок. — Да, вот думаю, не сломать бы тебе челюсть.. — Все-все, молчу и не мешаю великому плану мести.. Надеюсь, Пайк будет страдать. Приятной неожиданностью стал Вуд, сидевший в обществе Дреда и Плуто. С ошалевшим взглядом Хейдзо подскочил к столику и выпалил. — Вы как здесь?.. Я думал, вас посадили! — Мы тоже так думали, — скупо ответил Плуто. Его тут же перебил Дред. — Нас всех отпустили и просто попросили не болтать об этом. — Уверен, это все Аято, — прокомментировал Вуд. — Уж очень он странно улыбался, когда речь заходила о гонщиках. Хейдзо сел за стол, нажав на панель меню и начал проматывать карусель картинок с напитками вверх. — Хорошо его знаешь? Вы знакомы? Все парни с интересом уставились на главу, предвкушая интересную информацию. — С детства вообще-то, — небрежно бросил Вуд, смакуя виски. — Наши семьи дружат, и так уж вышло, что я женат на его сестре, чему он не особо рад... — Так-так-так, — подсел к ним Банни с лицом опытной слегка поддатой сплетницы. — Ты подцепил сестрицу одного из самых богатых чуваков на планете и говоришь вот так спокойно? — Денег у меня и так достаточно, — сурово прожег его взглядом Вуд. — Я женился на ней исключительно по любви. — Понима-аю, — протянул Банни, глядя на спину Омелы. Где-то сзади послышался крик Чиззи, и Плуто закатил глаза, коротко пояснив. — Снова играет в литрбол с Кристой. Хейдзо оглянулся через плечо, заметив желтую макушку у бара и усмехнулся. — Ну и как с тобой обращается великий Аято Камисато? — откинулся на спинку кресла Вуд, продемонстрировав кусок татуировки на крепкой груди из-под расстегнутой рубашки. — Обычный мужик, — пожал плечами Хейдзо. — Дал два дня разобраться с делами и прибыть в какой-то кампус, а потом довольно быстро слился. — Обычный? — хохотнул Вуд, — ты и представить себе не можешь, что за человек будет тебя тренировать. Дред и Банни синхронно поставили локти на стол, с энтузиазмом подпирая щеки кулаком. У Хейдзо речь Вуда вызвала скорее тревогу, а Плуто, по-видимому, было плевать на обсуждение и он как всегда молчал. — За располагающей внешностью скрывается весьма темная лошадка. Он с малых лет ловко манипулирует людьми и просчитывает все на несколько шагов вперед — замашки от папаши, — Вуд недовольно закатил глаза. — Аято с детства готовили к большому грузу ответственности. Думаю, именно поэтому сейчас у него какие-то нездоровые пристрастия к изучению человеческих эмоций, — мужчина многозначительно посмотрел на Хейдзо. — Камисато не терпит ленивых: недостаточно выкладываться на все 100, он обязательно потребует 200. Сам понимаешь, не каждый сможет стать монополистом и выстроить собственную техно-империю. Поэтому будь готов. Повисло молчание. — Ну, полагаю, именно поэтому его и поставили, задача ведь серьёзная — Хейдзо нажал на напиток и глянул на Вуда. — Я всегда предпочитаю быть с сильнейшими, поэтому и пришел к тебе в банду. Глава самодовольно хмыкнул и поднялся с места. — За Хейдзо и его успех, — Вуд высоко поднял свой стакан вверх. — Будет жаль потерять такого члена банды пусть и на время. Дред, Банни, Плуто, а следом и все со-бандийцы в баре последовали примеру своего главы. Руки товарищей постепенно вздымались вверх, пока Вуд произносил речь. — Помним каждого, каждым дорожим, — низкие мужские голоса вперемешку с женскими еле слышно вторили ему. — Семья не по крови, а по скорости. Плечом к плечу за чистой победой. Как только девиз был произнесен, все опрокинули свои напитки, чествуя Хейдзо. — Что ж, а теперь мне пора. Аяке в последнее время беспокойно, я должен быть рядом. Еще раз поздравляю, Хейдзо. Надеюсь, ты вернешься победителем и к нам. С этими словами Вуд встал и вышел из бара, подняв за собой волну оваций в честь главы. — Значит два дня, — подытожил Дред. Где-то на фоне раздался звук разбитого стекла, следом разочарованное коллективное «ууу» и «я за это платить не буду!» — Да. Вероятно, Аято не хочет, чтобы нас что-то отвлекало, — Хейдзо отпил энергетик и поморщился, поглаживая каемку стакана подушечкой пальца. — Паршиво. Ты стал важной частью банды, — Дред грустно поджал губы. Плуто, что все это время следил за Чиззи, вздохнул. — Пойду. — А-а-а, да бросьте, что за рожи, как на кремации? — взвыл Банни, грохнув графеновым ортезом по столу. — Полетит, победит, вернётся известный и явно при бабле. Все девульки сразу лягут к ногам. Что еще нужно?! Он приподнял бровь и обернулся, закинув руку на спинку кресла. — Кстати о женщинах.. Эй, Омела, как коктейльчик? Может все же прокатимся?.. Омела, сидела у стойки и потягивала напиток, закинув ногу на ногу. Она ничего не ответила, взмахнув фиолетовыми волосами. Лишь холодно посмотрела на Банни, будто тот ей уже изрядно надоел. Самого Банни, это, кажется, совсем не смущало. — Нэш, повтори ей потом, как допьет! Бармен кивнул, наполняя пинту пива. — Ядовитая женщина.. — прошептал Банни с восхищением и страстью в голосе. — Говорю вам, она будет моя! Хейдзо весело переглянулся с Дредом. — Скорее вселенная схлопнется, чувак.. — спокойно отпил свое пиво Дред. — Нет, ну почему, — улыбнулся Хейдзо. — Они могут быть вместе в фантазиях Банни, пока он наяривает в душе.. — Как бы дал вам.. — фыркнул Банни под громкий хохот друзей. Остаток вечера прошел в невероятном хаосе. Все пили, танцевали, орали песни и били посуду. Чиззи, изрядно накидавшийся с Кристой, танцевал на барной стойке, размахивая ее лифчиком, пока Плуто безуспешно пытался стащить его за штанину вниз. Хейдзо с Банни и Дредом заказали сет шотов «взрыв сверхновой». С каждой выпитой рюмкой мир вокруг все сильнее покрывался дымкой. Кажется, Хейдзо боролся с кем-то из банды в армрестлинг на выпивку, а Дред отжимался с кем-то на спор — кто больше. Банни, как акула, кружил вокруг Омелы, угощая ее то тем, то этим и отгонял мужчин, грозно замахиваясь на них поломанной рукой. Дальше все как в тумане. Наутро Хейдзо проснулся с головной болью, ощущая на своей груди тяжесть чьего-то тела. Рядом мирно сопела Лин. «Да бля-я-я-ять...» Хейдзо зажмурился, пытаясь снять с себя руку девушки максимально аккуратно, но она тут же проснулась, будто и не спала вовсе. — Доброе утро родной... — промурчала Лин, ласкаясь носом об его плечо. Сердце Хейдзо сделало сальто. «Родной? Какого хрена происходит?» — Доброе... — отозвался он в ответ и тут же схватился за виски от собственного голоса в голове. Звуки разлетались внутри черепной коробки и отскакивали от стенок, казалось, пустой головы. В глубине души щекотало липкое холодное чувство тревоги. Интуиция подсказывала: он что-то сделал, пока был пьян, вот только что? Лин сияла ярче огней Ксенона. Она протянула Хейдзо стакан воды, растворив в нем таблетку, и мечтательно заговорила. — Как думаешь, мне с собой много одежды брать? Или может прикупить там, по местной моде? Волнение в груди нарастало. Хейдзо с силой сжал в руке стакан с шипящей водой и спросил, отделяя каждое слово долгой паузой, как неисправный робот. — Где... Там..? В комнате повисла густая аура неловкости, однако Лин все же осмелилась заговорить, хотя уже и не так уверенно. — В другой галактике.. Куда ты полетишь.. Снова неловкое молчание. Хейдзо залпом выпил шипучку, толком не ощутив вкуса химозы от волнения. Дело плохо. Вместо ночных воспоминаний был отформатированный накопитель и шанса припомнить хоть что-то точно не было. — Надо завязывать бухать.. — пробурчал он себе под нос. — Что ты сказал? — с непониманием в глазах уставилась на него Лин. Глубокий вдох. Мерзкое чувство страха расползалось по всему телу вплоть до кончиков пальцев, охлаждая кровь. Казалось, Хейдзо готовится отрубить себе зараженную руку, которая отравляет весь организм. И даже если понимаешь, что замахнуться и ударить топором обязательно, сделать это все равно тяжело. Но тем не менее необходимо. Зубы с силой проскользили по нижней губе. — Кто сказал, что ты летишь со мной?... — произнес Хейдзо голосом, лишенным всяких эмоций и красок. — Я лечу один. Лин замерла не мигая, словно статуя, в мраморе которой навеки запечатлели боль. — Но ты сам пришел вчера и сказал, что мне обязательно нужно лететь с тобой.. Что ты не сможешь без меня.. Ее голос надламывался и надрывался, отчего Хейдзо зажмурился. Стало жаль ее. Зачем он зашёл так далеко?.. — Я был пьян, а ты доверчива, — он встал, натягивая футболку. Ткань была чем-то измазана, но на данный момент Хейдзо было плевать. — И что, ты оставишь меня здесь? Ждать твоего возвращения? — еле дыша от боли внутри прошептала девушка. Хейдзо подошёл к ней, положив руки на плечи, и посмотрел в глаза. — Не надо меня ждать. Я больше не вернусь Лин, к тебе — никогда. Ее брови медленно сдвинулись на переносице, челюсть напряглась, полные губы задрожали, а глаза остекленели от пелены слез. Она прошептала. — Я люблю тебя.. Сердце рухнуло вниз. Зачем она говорит ему такое? Ему не нужны эти слова, и она ему тоже не нужна. Чувство боли и жалости сменилось злобой, и гонщик начал слегка трясти Лин, словно пытался привести в чувство. — Неужели ты не видишь, как я к тебе отношусь?! — крикнул Хейдзо. — Почему ты позволяешь так с собой обращаться?! Где твоя гордость?.. Я не люблю тебя, я не тот, кто тебе нужен, и никогда не дам тебе того, о чем мечтаешь! Цени себя, блять, хотя бы немного.. По ее лицу медленно поползли слезы. — Тогда зачем ты приходил ко мне? Мы так много ночей провели вместе.. — Раньше мне казалось, что этого достаточно, но теперь.. Теперь нет. Мы с самого начала сделали все не так. Секс-секс.. и ничего больше. Пустота. Прости, но это конец. Хейдзо резко притянул ее к себе и крепко обнял, впитывая дрожь ее нежного тела. — Найди достойного, поняла? Того, кто будет ставить тебя выше своего паршивого эго. А затем он оттолкнул Лин, быстро натягивая штаны и обувь. Все это время девушка стояла неподвижно и бесшумно давилась слезами. Бросив на нее прощальный взгляд, Хейдзо покинул ее дом, зная, что больше никогда сюда не вернётся.