Джунгарик

Настя не любила зиму. Нет, она-то ничего, хорошее время года. Праздников много. Однако зима имеет смысл только тогда, когда эти самые праздники ощущаются атмосферно не только когда смотришь картинки, на которых счастливые и полные семьи, состоящие из людей модельной внешности (хотя в более свежих фото, похоже, частично вмешалась нейросеть) с шаблонными улыбками от уха до уха резвятся в снегу. Насте, увы, такого не видать — с каждым годом шанс на то, что её кто-то удочерит, всё меньше. Да и она сам уже не ребёнок, чтобы наивно мечтать о приёмных родителях, что примут тебя даже с хромотой, так ещё и будут обнимать на ночь. Поэтому оставалось довольствоваться только старым мобильником, подаренным на десятилетие одной из волонтёрш - сама она уже купила себе последнюю модель, и потребность в старом телефоне отпала, - на котором Настя просматривала эту пластмассовую эстетику зимней поры, сравнивая её с погодой за окном. Это ещё одна причина не любить зиму - вместо снега чаще выпадали волосы у тех, кому вздумалось выйти на улицу, не посмотрев предварительно прогноз погоды. Хотя его вполне можно было предсказать - чаще всего была слякоть, что-то между дождём и мокрым снегом да тонкий слой того, что льдом даже язык назвать не поворачивается. Изредка погода может расщедриться - тогда, так уж и быть, может выпасть настоящий, белый снежок. Но, опять же, только на пару часов - потом он тает, образовывая то самое подобие льда. Этот год не стал исключением. Казалось бы - Новый год, все дела, должны же быть хоть крохи снега? А хрен вам — тут Брестская область, а не Сибирь. Жалкие попытки создать новогоднее настроение - искусственные старые ёлки с не менее старыми игрушками, к которым строго настрого запретили прикасаться, и неприятно жужжащие гирлянды времён Советского Союза, - скорее, наоборот, лишали воспитанников детдома последнего желания что-либо праздновать. И о, этот дурацкий мандариновый запах! Он-то сам по себе ничего, но когда он сильный настолько, что, кажется, может с лихвой заменить кислород и все остальные газы, что содержатся в воздухе, так ещё и нюхаешь его постоянно вот уже вторую неделю… Словом, единственное, что было по-настоящему новогодним здесь, были даты в календаре. И новогодние красные шапки на волонтёрах. Нет, шапки, конечно, тоже были не очень. На Алине, которая подарила Насте телефон, к примеру, она смотрелась ни к селу ни к городу — тут даже Снегурочка бы подошла с натяжкой: размалёванная, как чёрт, в брендовых, но совершенно безвкусных шмотках, на таких высоких каблучищах, что ими вполне можно было отбиваться от толпы поклонников, что, по её словам, увивалась за ней. А недавно она ещё и накачала губы. И окончательно стала похожа на какую-то ядовитую и страшную рыбу. На самом деле, шапки не шли почти никому. Кроме Юры Крылова. Этому шло абсолютно всё. Казалось, даже если он наденет на голову мусорный мешок, он будет похож на принца на белом коне из сказки. Хотя тут он, скорее, конь — ведь девочки выбрали объектом массовой влюблённости вовсе не его, а его старшего брата - Костю. А Насте все эти драки за парня нафиг не сдались - тем более, что Юрин брат уже занят… Алиной. И непонятно ещё, кто больший дурак - Костя, Алина, или скамейка, на которой они, по слухам, целовались. Но на бедную Алинку с тех пор обозлились. Косте, к слову, шапка тоже не шла. — Дурочки, - усмехнулся Юра, сидя рядом с Настей. Это было около полуода назад, и волонтёры на пару недель переехали к ним в детдом. - Он же зануда страшный! «Юра, не ешь то!», «Юра, не ходи туда!»… Заколебал уже. Не могли себе получше потенциального парня поискать? — Им нужен не парень, а прислуга, - вздохнула Настя. - Тот, кто будет платить за них в кафе и носить на руках. Желательно, чтобы красавчик. - Ну да, со внешностью Костяну фартануло, - вздохнул Крылов-младший. - Не то, что мне! «Ты в сто раз круче него!» - хотела сказать Настя. И ведь правда круче! Разве есть в мире ещё кто-то настолько же рыжий, насколько Юра? Да даже сами Уизли бы позавидовали белой завистью цвету Юриных волос!… Именно в ту секунду Настя поняла, что попала, как не попадала никогда раньше. Она влюбилась. Сначала она испугалась. Вот ведь влипла так влипла - по самые локти! Нужна она Юрке - ещё и хромая! Настю ж с детства дразнили - мол, «Баба Яга - костяная нога, она ест детей и поэтому от неё отказались!». Конечно, с возрастом это прошло, но неприятный осадочек на душе никуда не делся. А потом она решила - это ведь первая любовь. А она, как известно, живёт всего три года. Не навсегда это. Любовь - не болезнь, сама пройдёт. Так ведь?… Вот только любовь всё не проходила. Если она не пугала, то как минимум настораживала. «Три года, - утешала себя Настя. - Всего три года!». Но с каждым днём скрывать чувства становилось всё сложнее и сложнее. Да, после первого месяца она уже привыкла к этому - мило улыбаться тому, кого в душе хочешь видеть своим спутником до конца жизни. Но чёрт, как же это было тяжело!… Новый год уже отшумел. В смысле, само празднование. Новый год Новым годом, а режим соблюдать надо. Только Настя не спала. Оставалось у неё одно незаконченное дельце, которое надо было закончить именно в новогоднюю ночь. Да, она была уже взрослым человеком, которому по возрасту уже не полагается верить в Деда Мороза, новогоднее чудо и прочую ересь. Но вдруг после этого она наконец сможет спать спокойно, зная, что сделала всё, что могла?! Не теряя времени - в любой момент её могли заметить воспитатели, - она отодвинула доску в полу - под ней лежала небольшая бутылочка шампанского и зажигалка, пару дней назад купленные у одного доверенного человека за все сбережения за год. Стрелки на часах наконец показали полночь. Куранты пробили первый удар. Быстро, времени мало! Не теряя ни секунды, Настя достала из кармана бумажку с заранее описанным пожеланием. «Хочу, чтобы Юра чаще думал обо мне». Идиотская формулировка. Но как есть - любви ведь хочется искренней. Второй удар. Неумело пощёлкав зажигалкой, Настя потеряла ещё три удара. Пока несчастная бумажка горела - ещё столько же. Восьмой. Пепел расплылся по содержимому бутылки. Девятый. Собравшись с мыслями, Настя поднесла бутылку к губам. Десятый. Сделав первый глоток, она чуть не подавилась. И почему взрослым так нравится этот их алкоголь? Вкус ужаснее, наверное, имеет только Костик Крылов на девушек! Одиннадцатый. Нет времени. «Хоть бы всё прокатило!…». С почти полностью пустой головой Настя отхлебнула разом половину бутылки. Двенадцатый удар. Тишина. Ни бутылки, ни зажигалки, ни бумажки. Ни Насти.

***

Холодно, очень холодно. И воняет животными. Ч-что происходит? Настя поморщилась и открыла глаза. К своему удивлению, она почувствовала, как её тело покрывает мех. Шуба что ли? - Этот, мама! - раздался вдруг над ухом непривычно громкий детский голос. - Такой миленький! Повернув голову, Настя поняла две вещи. Во-первых, её желание сбылось наихудшим образом. Во-вторых, она в клетке. И в-третьих - на Новый год семилетней Алёнке, Юриной младшей сестре, решили подарить хомячка. Чёрт.