Лилии

      Так остро пахнет разложением. Гниль имеет такой странноватый и ни с чем не сравнимый запах отвращения со сладостью. Человеческое мясо разлагается отлично от животного мяса. Покупное, когда портится пахнет тухлым и гнилым, лишь с намеком на сладость. А люди гниют сладко-сладко, как сахар. Этот запах такой тошнотворный. А ещё люди могут гнить заживо. Тяжело больные или умирающие имеют этот же запах, только слабее, чем-то похожий на лилии. Но его все равно ни с чем не спутать.       Отец так пах.       Сейчас Россию преследует тот же запах.       Куда бы он не пошел его преследует сладкая гнильца лилий. Это так странно. Будто Смерть - какая ирония, - хочет подсластить такую некрасивую вещь как конец. Умирают почти всегда некрасиво и страшно, мучительно. Долго. Некоторые решения приносят удушающий аромат погибели, а другие почти выветривают гниль. Но... сладость все ещё рядом. Она следует за каждым шагом, вторит дыханию и делит тишину на двоих своим присутствием. От нее не удается уйти, не удается перебить другими запахами и не удается забыть. Темными ночами она ласково кутает в свои объятия, будто не замечает, что вызывает лишь отвращение. От запаха тошнит, едва ли не рвет, но пока удается сдерживаться. Россия не уверен сколько еще он продержится в этом окружении мертвых лилий.       От других стран тоже несёт разложением.       Военные конфликты, угнетение народа, отсталость в развитии - запах смерти. Иран и Ирак сосредоточение этой сладкой вони, которая забивает рецепторы и заполняет комнату конгресса. Россия тоже не пушистый и милый, имеет множество скелетов в шкафу, но такую концентрацию выдержать не может. Он выходит в процессе собрания в уборную, чтобы высунуться в окно и надышаться чистым воздухом. Перед смертью не надышишься, но он каждый раз пытается. И каждый раз бесполезно. Стоит вернуться как сладкая гнильца вновь душит все сильнее с каждой секундой пребывания в помещении. В перерывах удается забиться в угол поближе к открытым окнам.       По идее нужно налаживать связи, но это трудно делать с туманным от недосыпа сознанием и перманентной тошнотой. Его авторитет падает все больше и больше, но наличие выгодных договоров и множества ресурсов не позволят в открытую продемонстрировать неуважение. Да и образ холодной, закрытой и отчужденной страны играет на руку. Хотя какое там? Его народ в искренности и готовности помочь любого переплюнет. Отец с самого детства вдалбливал эти принципы в его голову, как и в головы братьев и сестер. Они-то сейчас как раз поглядывают взволнованно. Беларусь явно всё хочет что-то спросить, но не решается, как и Казахстан. Даже безразличный Китай, с которым только выгодное на данный момент сотрудничество, кидает задумчивые взгляды.       А гниль все душит и душит.       Недалеко стоит Ураина, удушая своим запахом разложения. Россия разрывается между желанием сбежать подальше, но в закрытом помещении от нее не сбежать и забраться на подоконник в надежде перестать чувствовать тошнотворную сладость. Надежда умирает последней, поэтому он садится на подоконник, открывая окно нараспашку. Это, конечно же, привлекает внимание, слышатся шепотки и на коже зудят множество взглядов, но плевать, плевать, плевать. Чистый воздух сейчас важнее. Прохлада мягко струится по коже, а свежесть смывает тяжесть разложения, лилии почти выветрились из сознания.       Россия не знает сколько еще продержится, но будет надеяться, что в конце его не будет ждать запах разлагающейся сладости.