Застывшее мгновение

      Солнце постепенно садилось, всё ближе и ближе приближаясь к горизонту. Небо уже окрашивалось в желто-оранжевые тона, готовясь в скором времени заснуть, укрывшись морским одеялом. Однако жители Мотунуи не то, что не готовились ко сну, а наоборот, суетились, как пчелы в улье. Одни готовили еду, другие украшали остров, а некоторые помогали чем могли — весь остров готовился к чему-то важному. И эта была не очередная вечеринка или трапеза с новыми племенами, ведь последние уплыли четыре дня тому назад. Жители Мотунуи готовились встречать Хурингу — праздник в честь захода в созвездие Те митингакоре звезды Те тиматанга, которая характеризует начало нового года. И люди верили, что от того, как они встретят воссоединение звезды с созвездием, зависел будущий год и как он пройдёт. Поэтому к празднику готовились основательно: музыканты и танцоры репетировали ритуальный обряд, повара готовили блюда, а семья вождя со старейшинами готовили дар, который преподнесут звезде.       Это должен был быть особенный дар, который отражал бы достижения этого года. А делали его из различных украшений, драгоценностей и прочих достояний острова. Семья со старейшинами выбирали наиважнейшее событие, после чего создавали дар, демонстрировавший это событие. И право на создание этого дара отдавалось тому, кто сделал наибольшее благо для острова за год. Чаще всего это был вождь, куда реже фермеры и рыбаки. Но с момента возвращение сердца Те Фити этой чести удостаивались лишь те, кто был связан с мореходством: или Моана, или Лото, или они вместе.       Но в этом году всё было иначе: событие определили быстро и единогласно, а вот с его создателями определялись довольно долго. Моана настаивала на всей команде, но с этим не соглашались старейшины, в первую очередь Келе, который не хотел этим заниматься. В результате около получасовой дискуссии решили, что этим займутся Моана с Мауи, но оказалось, что последний улетел рано утром и обещал вернуться к празднику. А потому недавно испеченной полубогине пришлось заниматься этим самостоятельно. Именно из-за этого избранница океана с самого обеда не выходила из вигвама, занимаясь этим творением.       Различные фрукты, выложенные в форме Мотуфету, мини версии каноэ различных племён, вожди этих племён и команда Моаны из различных раковин и прочих украшений, да морские течения из песка разного цвета. А сие творение было высотой примерно с человека. Моана, уставшая, но очень довольная собой, смотрит на эту красоту, стоя в пару шагах от неё. Смотрит, как идеально лежат фрукты, как правдоподобно выглядят каноэ, как красиво получились течения, как похожи фигурки на её команду.       Смотрит на него.       На того, кто помог ей добраться до Мотуфету. На того, кто верил в неё больше, чем она сама в себя. На того, без кого бы она тут не стояла. На того, кто помог ей стать полубогиней. На того, кто ей был очень дорог. — Офигеть — послышался голос Симеи, которая стояла у входа в вигвам, заворочено смотря на творение сестры. — И это мы должны отдать звезде? — А как же иначе. — сказала полубогиня, подходя к сестренке. — Ведь если мы не задобрим Те тиматангу, то в следующем году случится ужасное бедствие. — А какое? — спросила она, блестя своими карими глазами, сгорая от любопытства. — Никто не знает — сказала девушка, беря сестренку на руки. — Но говорят, с ним не справятся даже полубоги. — Даже Мауи? — Даже Мауи       И только она это сказала, как за шторками показался чей-то силуэт. Девушка уже понадеялась, что это был он, но слегка разочаровались, увидев родителей, которые сильно удивились работой дочери. — Ты превзошла себя, Моана, но как нам это донести? — задумался вождь Туи, смотря на творение с себя ростом.       Об этом девушка не подумала и на миг даже растерялась. К счастью, с помощью нескольких соплеменников, они смогли это вынести и доставить до места, ничего не повредив.

* * * *

      Стояла глубокая ночь: солнце давно зашло за горизонт, забрав с собою весь свой свет. На темной, черной краске, разлитой по небу, красовались тысячи ярких жемчужин, образуя различные узоры, в то время как рядом с ними блуждал огромный небесный маяк. В такое позднее время лишь мореплаватели не спали и плыли куда надо. Вот только в эту ночь не спали все жители Мотунуи: они танцевали, играли, состязались, трапезничали и общались. Все были в предвкушении, ведь меньше чем через четверть часа Те тиматанга пройдёт через созвездие Те митингакоре, ознаменовав начало нового года. А потому шум понемногу угасал, люди заканчивали с приемом пищи и постепенно подходили к главной хижине, в которой проходят все важные и торжественные мероприятия.       Моана, стоя в первом ряду вместе со своей командой, знает, что будет. Отец её скажет речь, застучат барабаны, а после свет от звезды осветит дар, затем жителей, а после весь остров будет погружен в это белое пространство, которое вскоре исчезнет, забрав с собой дар. И после этого начнется самая шумная часть праздника: основные гуляния, пир, танцы, соревнования и прочие потехи, которые продлятся до самого утра. Вот только одно её смущало: среди всей толпы стоявшей перед хижиной и её отцом не было одного из участников команды.       Не было того, без кого бы они не добрались до Мотуфету. Не было того, без которого остров был бы до сих пор под водой, а народы океана разъединены. Не было того, кто должен здесь быть. И она знала, что он должен вернуться к празднику, но его до сих пор не было. Мауи ещё утром оставил записку, что отправился за кое-чем важным и обещал вернуться к празднику.       Но его всё не было.       И это её пугало.       Моана не могла поверить, что он снова её бросил в такой важный праздник, но его отсутствие говорило об обратном. Но почему? Почему он так с ней поступил? Почему он снова бросил её?       А почему она так решила? До начала праздника ещё несколько минут, и он может спокойно успеть. Но почему ей так хочется, чтобы он был рядом с ней? Почему она так хочет к нему прижаться, чувствовать его грубую, соленую кожу и ощущать его тепло, такое родное и необходимое. И девушка так ушла в рассуждения, что едва из них вырвалась, когда отец подозвал всю её команду к себе. И тут, стоя перед всем народом и слушая речь отца, Моана на некоторое время забывает о друге-полубоге. И вот, барабанщики начинают играть ритуальную песню, а полубогиня понимает, что уже не успеет он вернуться вовремя. И тут барабанщики смолкают, сыграв лишь половину мелодии, что выводит Моану из её мыслей. — Эм… А что случилось? — спросила девушка, подходя к отцу. Вот только и он застыл на месте и никак не реагировал на её действия. И только после этого она поняла, что и все остальные жители деревни застыли на месте. — Нет… — промолвила Моана, не веря в случившееся. — Этого не может быть… — страх нахлынул на неё, как большая волна на берег, нарушая его спокойствие и гармонию. — Это не возможно! — крикнула она, в то время как первые слезы показались из её глаз.       Она не верила, что это может быть правдой, но не имя возможности хоть кого-нибудь «разбудить», побежала в хижину Мони, надеясь там найти ответы. Девушка перерыла всю хижину, пересмотрела множество гобеленов, но так и не смогла ничего найти. Уже находясь в отчаянии, она взяла один из последних гобеленов и, взглянув на него, не поверила своим глазам: на нём было точь в точь изображено Те митингакоре, к которому приближалась Те тиматанга. — Неужели… — сказала она шепотом, словно боялась спугнуть находку. — Неужели я её нашла? — спросила сама себя Моана, с каждой секундой радуясь всё больше и больше своей находкой. Поискав ещё немного, она нашла ещё несколько картин на эту тему. Вот только её радость вскоре улетучилась, словно её и не было. А всему была простая причина: девушка не понимала, что нужно сделать.       Моана не могла в это поверить. Она — полубогиня океана, одолевшая шторм Нало, вернувшая сердце Те Фити, преодолевшая столько препятствий и приключений, не знала, как помочь своему народу. И девушка осознала это. И её снова стал окутывать страх. Страх, что из-за неё её народ погибнет, навеки останется на «паузе». Сама того не осознавая, она побежала к океану, дабы в нем найти утешение и поддержку. Но, к сожалению, и он был в плену этих чар. И девушка заплакала, горько и больно, осознавая, что оказалась в плену чар, которые не могла разбить.

* * * *

      Сокол летел так быстро, как только мог. Километры морской глади проносились под ним за секунду, но он всё равно пытался лететь быстрее. Мауи искренне пытался добраться до острова как можно скорее, ибо ему не хотелось, чтобы его принцесса волновалась по пустякам. Но он уже знал, что опоздал часа на полтора, если не больше, а потому настраивал себя на разъяснительную беседу. И вот, наконец-то, на горизонте показались кое-какие горы. Это определенно были вершины Мотунуи. Полубог это знал и лишь ускорился, дабы поскорее очутиться на празднике. В считанную минуту он очутился на острове, приземлившись в свойственной ему манере, но без «Чи-ху» и в стороне от места проведения праздника. Пройдя чуть в глубь деревни, он заметил всех жителей, в том числе и вождя. — Я приношу свои извинения, вождь Туи, что немного опо…       Не успел он договорить, как заметил, что никто не обращает на него внимания, музыканты не играют, а жители слишком долго стояли без движений. Полубог посмотрел на то место, где должен стоять дар для звезды, и слегка опешил, увидев его там. А посмотрев на Те митингакоре, он окончательно убедился в провате своих помыслов. — Да ладно, неужели нельзя придумать ничего получше? — спросил Мауи У Те тиматанги, обращаясь к ней. — Ты так всех полубогов приветствуешь или только тех, что со мной связаны? — задал он вопрос, на который даже не ожидал получить ответ.       Постояв ещё с полминуты на месте, смотря на звездное небо, он начал взглядом искать вероятную причину всего этого «недоразумения». Однако среди толпы жителей её не было. Полубог стал думать, где же она может быть, как вдруг его татушку указала на свою «соседку». — Точно! Хочешь найти Моану, ищи её у моря. — сказал он, уверенно зашагав к берегу.       И только стоило ему выйти на пляж, как он сразу заметил недавно испеченную полубогиню в полусотни метров от себя, повернутой к нему спиной. Вот только Мауи услышал то, чего никак не ожидал: всхлипы.       «Она плакала?» — пронеслась у него в голове мысль, всё глубже въедаясь в сознание полубога. Сколько он с ней знаком, он её никогда не видел плачущей. Радостной, довольной, злой, грустной, подавленной, но плачущей — никогда. Мауи уже успел отругать себя за то, что не появился раньше, ведь был уверен, что помог бы ей и не довел бы её до такого состояния. Теперь же ему надо было вывести её от тудова. — Всё хорошо, Моана? — спросил полубог, встав в паре метров за нею. — Всё хорошо? — повторила она вопрос полузаплаканным голосом. В этот момент он почувствовал всю ту боль и отчаяние, что испытывала девушка. — Конечно, всё хорошо. Моя деревня застыла, время остановилось, я не знаю как это исправить и никто не может мне помочь. — сказала она, снова впадая в истерику. — Но ведь тебе могут помочь. — Но кто? — спросила Моана, вытирая слезы. — Ну например твой друг-полубог — сказал он, гадая, когда она поймёт, что не одна на берегу. — Мауи… — блаженно прошептал Моана, начиная улыбаться только от одного упоминания о нём. — Как бы я хотела, чтобы он был здесь. — сказала полубогиня, мечтательно вздохнув. — Я бы обняла его и ни за что не отпускала. — Правда? — спросил полубог, понимая, что может извлечь из состояния подруги кое-какую выгоду. — Правда. Как только я нахожусь рядом с ним, мне становится так тепло и легко на душе, словно никакие невзгоды не тревожат меня. Мне порой даже кажется, что он может защитить меня от всего на свете. — Тебе он настолько дорог? — спросил полубог, чуя, что сейчас узнает всю интересующую его информацию. — Да. Я не могу представить жизнь без него. И я так боюсь, что он снова меня бросит. — сказала девушка с такой тревогой в голосе, какой у неё не было во время шторма Нало. — Я не хочу терять своего друга. — А он точно тебе лишь друг? — спросил Мауи, чувствуя, как вгоняет Моану в легкую краску. — Ещё недавно я бы сказала да. Но сейчас, после того путешествия, я понимаю, что такое не чувствуют к друзьям. Я знаю, что не смогу больше без него и хотела, чтобы он был моим на веки. — Но ведь это можно легко устроить. — сказал полубог, улыбаясь как-то больно по хитрому. — И как же? — Обернись       И только она поворачивается назад, как её челюсть устремляется на свидание с песком, глаза расширяются, дыхание слетает к чертям, а сердце набирает нереальные темпы, в то время как он потихоньку приближается к ней. Вскоре шок сменяется осознанием того, что произошло, её щёки густо заливаются краской, а глаза начинают считать количество песчинок под неё, в то время как Мауи практически вплотную подходит к ней и наблюдает за ней не более десяти секунд, которые кажутся ей вечностью. — Ты такая красивая, когда смущаешься. — говорит полубог, заставляя Моану ещё сильнее покраснеть. — Это не так. — пытается возразить полубогиня, при этом ожидая его дальнейших действий. — Согласен — произносит он и достает из-за спины венок из нежно белых, местами розоватых цветок, одевая его на неё. — Вот теперь ты точно богиня красоты.       Моана лишь смущается ещё сильнее, но всё же поднимает на него свои глаза и их взгляды встречаются. В её глазах виден океан: бездонный и бескрайный, заполненный любовью к нему. А в его — нежность, забота, доброта и взаимность чувств. И Моана, не в силах больше терпеть это немыслимое искушение, целует его. Такой нежный, желанный и долгожданный поцелуй для них двоих. И Моане плевать на то, что он подслушивал её. Плевать, что пронесся белый свет. Плевать, что её будут искать и их могут увидеть. Сейчас существует лишь он, она и их чувства.       И больше для счастья ей не нужно.