Виноватыми можно сделать всех

Снег негромко хрустел под ногами, пока мы торопливо двигались в сторону уже знакомых домов. Никто из нас не произнёс и слова, но тишина, висевшая над нами, не была неловкой или тяжёлой. Не была она и уютной. Скорее, беспокойной и тревожной. Какое-то неясное мне чувство ожидания поселилось в груди. Будто что-то должно было вот-вот произойти, но что, когда и чем закончится – было неизвестно. Однако не это взволновало мою душу. Я чувствовал себя просто отвратительно. Мне было холодно. Мне было очень, очень холодно. Ноги не чувствовались, а пальцы, спрятанные в карманах, шевелились с трудом. Я прятал нижнюю часть лица в шарфе, но это не помогало. Неужели накидка давала так много тепла? Почему мне сейчас было настолько холодно? Но я не собираюсь забирать её у этой бедной женщины, чтобы согреться самому. Хотя, вряд ли температура резко снизилась на десяток градусов. И дело было не в накидке. Мне казалось, что из-за холода боль в ноге не чувствовалась. Но теперь мне кажется, что она просто слилась с чувством голода, что никак не хотело покидать меня и всегда висело молчаливым грузом на фоне, и морозом, проникающим в каждую клетку моего тела. Да и усталость уже давно настигла меня. Сколько мы идём без отдыха? Но в то же время я не был уверен, что действительно хочу отдохнуть и отогреться. Точно знаю, что тогда боль в ноге станет ощутимее, а жар тела не затмит холод улицы. Как эта нога мне надоела. Меня сама боль не сильно тревожила, а вот то, как резко ухудшилось состояние раны... Почему это случилось так резко? Хотя, действительно ли это было так резко? После выстрела мне долгое время было совсем не до ноги. Другая боль – душевная, более сильная, – занимала мои мысли. Физическая же стала просто постоянным моим спутником, которого я игнорировал большую часть времени. И стоило мне прийти в чувство, как моя беспечность вновь сыграла со мной плохую шутку – рана воспалилась; бомба замедленного действия наконец рванула. Но, кажется, это не было чем-то таким ужасным. Это было неприятно – я ощущал себя выжатым овощем. Но Джон ведь не сказал, что всё плохо. Хотя, он вроде и не говорил, что всё хорошо. Я повернулся, натыкаясь взглядом на его профиль, искаженный из-за маски и очков. Он бы не стал умалчивать об этом. У него ведь даже нет причины для этого, верно? К тому же, он, наверное, сам расстроен из-за того, что не заметил, как ране стало хуже. Но уж он точно не был в этом виноват. Джон старался помочь мне, как только можно, и не его ответственность, что сейчас перестали работать больницы и кончаются лекарства. Мне стоит сказать ему об этом, как выдастся минутка. Не хочу, чтобы он продолжал ходить таким поникшим. Джон был немногим, что продолжало согревать мою душу изнутри. Мне так повезло, что я встретился с ним. Сколько раз он уже помог мне. Сколько поддержал мои идеи, даже если они были сомнительны в какой-то степени. А я даже не знаю, как отблагодарить его. Мне так хочется высказать ему свою признательность, но я не могу ему ничего дать, кроме нескольких приятных слов... Я выдохнул, отворачиваясь от него. Мои напряжённые плечи слегка расслабились, пока я думал о нём. Как же хорошо, что я всё-таки доверился Джону. Не хочу сдаваться и умирать. Я хочу продолжать бороться, сколько бы раз не пришлось упасть в самый низ. Смог бы я решиться на такое, не встретив его? Быть может, мы могли бы стать друзьями. Не знаю, но, думаю, я хочу о нём искренне позаботиться. Он... Он, кажется, тоже. Начинало темнеть. Удивительно, как время одновременно шло и мучительно медленно, и слишком быстро. Дом, в котором мы укрывались последние дни, уже виднелся среди других построек. Направление, куда побежала эта пожилая женщина, было очень странным. Напрягающим. Возможно, она завернула где-то по пути, и мы уже прошли мимо нее. Я правда надеялся, что этого не случилось. Мы не могли бежать; по крайней мере, я не мог, а мой спутник не стал её преследовать без меня. Да и её маленькая фигурка виднелась после каждого поворота, который мы делали, но мгновенно она исчезала. Я покачал головой. Не нужно думать об этом. Она точно была где-то здесь, и её надо всего лишь найти в развалинах города. Подумаешь. Тем более, мы ведь рядом с местом привала. Найдём её и сразу отогреемся. На самом деле, это было странно. Судя по тому, что эта дама смогла дожить до нашей встречи, у неё должно было быть место, где она жила. Вряд ли она бегала с места на место. По крайней мере, последнее время точно нет. Но, если она жила где-то здесь, то как мы могли её не заметить? Нет, действительно. Мы же осмотрели здесь всё. Не было похоже, чтобы здесь было жилое место. Или всё же она побежала не сюда? Вдруг мы потеряли её где-то на пути? Это было вполне вероятно. Чёрт возьми. Я вздохнул, проводя ладонью по лицу. Мы даже не сможем её позвать. Не только потому, что не знаем, как её зовут. Крики могут привлечь ненужное внимание, хотя вряд ли эта дамочка на них отзовётся вообще. Или стоит попробовать? Всё-таки, она побежала в нашу сторону, как только признала в нас людей, и на коленях молила не уходить. И сама ушла... Не знаю, была это деменция или просто она сошла с ума. Невольно она начинает меня раздражать, и это чувство затмевает сочувствие к ней. Непутёвая. Хм. Интересно, Джон чувствует такое же чувство по отношению ко мне, когда я начинаю делать то, что он не одобряет?.. – Странно, что мы не встретили её ранее, – раздался голос Джона позади. Я взглянул на него, задумчиво хмурясь. Мы оба думали об одном и том же. Несмотря на напряжённую обстановку вокруг, было приятно знать, что нас не в первый раз посещают одни и те же мысли. – Быть может, просто разминулись? – предположил я, и Джон кивнул головой. – Похоже на то. Как думаешь, она могла знать о том, что мы здесь? Это объяснило бы, почему мы с ней пересеклись. Возможно, её «дочка» начала болеть только сегодня, а потому ранее она высовываться не стала. – Скорее всего, так... – пожал я плечами. – Как думаешь, её дочка действительно была? В плане, может, её насиловали, а она от этого сошла с ума, и ей просто стало казаться, что у неё есть дочь? – Возможно. В любом случае, не думаю, что, если дочь реально существует, она бы была сейчас жива... Джон резко замолчал. Я замер тоже. Одновременно мы взглянули на другое знакомое нам здание. Это ведь... Это ведь было то самое жилое место, про которое я успел забыть. – Ты думаешь.. – я втянул голову в плечи. Чёрт. Да ладно. Серьёзно?– ..это мог быть её ребёнок? В ответ я услышал, как ругнулся себе под нос Джон. Он схватился руками за голову, издав какой-то недовольно-несчастный звук. – ..Не знаю. Однако, там было достаточно обустроено, и мы тот дом особо не обошли... Я схожу, проверю. Возьми сумку и иди, разведи костёр. Если её там не будет, я поищу её сам. Тебе лучше отдохнуть. Он стянул со своего плеча сумку и протянул мне. Я забрал её, накинул на себя, но уходить не собирался. – Я с тобой, – вес сумки немного мешался, надавливая на и так нездоровую ногу. Оставлять Джона не хотелось. Если ребёнок был правда её... Как Джон сейчас себя чувствует? Точно страдает по этому поводу. Я мог понять его чувства. В моей голове тоже промелькнула мысль о том, что мы просто убили ребёнка. Но ведь малыш уже умирал. Несколько часов страданий, и его сердце перестало бы биться из-за мучений. А его мать сумасшедшая и точно не смогла бы никак помочь. Да и считает она своим ребёнком сейчас куклу. Хотя... вдруг она нашла свою малышку мёртвой, и после в её голове что-то переклинило?.. Получается, мы виноваты в её сумасшествии? ..В любом случае, я не хотел оставлять Джона одного. Если ему вдруг станет плохо от этого, я мог бы попытаться его успокоить. Он резко обернулся на меня, и я остановился, ощущая в воздухе его злость. –..Только до квартиры. Потом я уйду, – не хотелось уступать, но и волновать его сильнее своими действиями не хотелось тоже. Да и мне действительно нужен был отдых. Хотя бы полчаса. Джон вздохнул и качнул головой, явно закатывая глаза. Он пробурчал «ладно», после чего хотел отобрать сумку у меня. Пришлось отдать. Я, конечно, понимаю его недовольство, но со мной бы ничего не случилось, понеси я немного больше веса! Я ведь хочу как-то помочь, отблагодарить его... Он направился в сторону дома. Я поспешил за ним следом, стараясь не отставать.

***

Подниматься по лестнице было немного тревожно. Чувство ожидания усилилось, пока мы проходили этаж. Показалась знакомая площадка. Дверь в квартиру была открыта. Быть может, мы не закрыли её перед уходом?.. Но из глубины доносился негромкий шорох. Шаг Джона перестал быть таким уверенным. Я не знал, что можно было ему сказать. Наконец, мы остановились перед дверью, всё ещё не решаясь зайти в квартиру. Но вскоре знакомая женщина прошла мимо прохода, и любые сомнения отпали прочь. ..«Повезло» нам. Не то чтобы мне было неловко или стыдно. Просто не по себе было заходить в эту квартиру и останавливаться в комнате, где стояла детская кроватка. Издалека я увидел крохотное мёртвое тельце, завернутое в одеяло. Рядом с ним лежала потрескавшаяся кукла. Джон прошёл мимо меня и остановился рядом с кроваткой. Его взгляд устремился туда, и я видел, как сгорбилась его фигура. Женщина что-то бормотала, пока ходила туда-обратно по квартире, но мне было не до неё. О, Джон... Бедный. Так жалко его. Совсем себя он не ценит, изводит и изводит... Невольно в памяти всплыли давние отрывки, связанные с моей группой. То, как мы поддерживали друг друга, были рядом... Лишь эта близость не дала сойти с ума. Я подошёл и встал рядом. Крохотное личико было покрыто трупными пятнами. Смотреть на это было невыносимо. Я отвернулся, но не ушёл. Немного скованно я положил ладонь на его плечо, сжимая, после чего посмотрел на Джона. – Так нужно было сделать. Не вини себя из-за случившегося, – я постарался ободряюще улыбнуться ему, но вышло скверно. Джон вздохнул, убирая мою руку. Снова. – Я знаю. Но я просто... Тяжело не думать о таком, – весь тон его голоса был наполнен усталостью. Джон оглянулся, после чего повернулся ко мне. – Бабка головой недавно тронулась, видимо. Место себе хорошее успела отхапать. Мы не осмотрели квартиру в прошлый раз по... понятным причинам. Так что сделаем это сейчас. Раз увязался за мной, то будь полезен – помоги ей, – он кивнул на снующую женщину, – одеться. Я поищу что-нибудь для тебя. Если найдёшь что-то другое полезное, тоже бери. – А если не найдём ничего? – в моём голосе сквозила неуверенность. – Надейся на обратное. То, как звучал его голос, не давало право спорить. Я пожал плечами, отправившись выполнять указания. И... ..Это было ужасно. Женщина не давала себе помочь, отказываясь надевать более тёплое пальто. Найти одежды ей получилось – она валялась в одной из комнат. Но эта дура... Она просто не давала мне подойти к ней, смотря на меня, как на сумасшедшего. Я старался говорить с ней спокойно, не повышая голоса. Соглашался с её прихотями, но в итоге за столь долгое время получилось натянуть на нее только штаны да обувь. – Послушайте, пожалуйста. Вам станет теплее, если вы дадите мне одеть вас. Только пальто и шапка. И всё. Я отстану, – я держал руки приподнятыми, чтобы не пугать её. Пытаться дать ей самой одеться было бессмысленно. Она просто не понимала, что именно нужно сделать, куда сунуть свои конечности. Но и мне она не давала этого сделать! Дура тупая, я же помочь тебе хочу! – Отвали, отвали!.. – она махнула на меня рукой, пытаясь сделать... что-то с банкой. В ее голосе сквозило такое недовольство, будто я отвлекаю её от очень важного дела. Её руки дрожали от холода; от него же покраснело и бледное лицо, покрытое застывшими соплями. Я приложил ладонь к лицу, поджимая губы. Господи, какая же она... С моей головы стянули импровизированный из шарфа капюшон, но прежде, чем я успел повернуться, на голову была натянута шапка. Я замер, ощутив совсем иные чувства. Стало словно чуть тише и приглушённее. Но, что главное, уши теперь были нормально прикрыты. Кто же знал, что я так скучал по обычной шапке? Никакой капюшон не мог нормально прикрывать голову. Джон обошел меня и встал передо мной. Его руки поднялись, чтобы завязать концы шапки в узел. – Не жмёт? – я покачал головой на его слова. Джон кивнул и улыбнулся. – Отлично. У меня хорошая новость: кроме шапки ничего на тебя не налезет. И ничего полезного я не нашёл. Ну, несколько носков да кофт возьмём, конечно, но в их полезности я сомневаюсь. ... Это не хорошая новость. Джон взглянул на пожилую даму, которую я до сих пор не одел. До меня донёсся его вздох. – Эй, дамочка. Мы вас здесь оставим, если будете продолжать трепать нервы, – его голос был пронизан недовольством. Он забрал пальто, которое я держал в руках, и направился прямиком к ней. Я видел, как тут же сжалась её фигурка, и испуг отразился в её взгляде. Она по-настоящему побаивалась Джона, но сочувствие к ней я сейчас не ощущал. Заслужила, упёртая. У Джона доодеть её вышло куда быстрее, после чего он обтëр ладони о какую-то тряпку и направился к выходу из квартиры. Я двинулся следом, но женщина двинулась мимо нас, чтобы подойти к кроватке. – Моя малышка, не плачь. Я тебя возьму с собой, – раздалось её улюлюканье. Я остановился, чтобы увидеть, как она берет куклу из кроватки. ... Она взяла мёртвого ребёнка, а не куклу. Джон заметил, что я остановился, и остановился тоже. Он увидел, куда именно я смотрю, и сразу же понял, что произошло. – ..Иди, разведи костёр. Я здесь разберусь, – донеслись до меня его слова. У меня уже не было сил с этим разбираться. Да и я не знал как, поэтому лишь кивнул и пошёл вперёд, с трудом сгибая ноги. По крайней мере, накидка теперь снова была у меня. И шапка была тёплой.

***

Огонь потрескивал в костре. Этот звук казался очень громким в это мгновение. Джон вернулся, женщина послушно вошла за ним. В её руках была кукла, но на её лице были застывшие слёзы. Сама она выглядела зашуганно. Я слегка напрягся. Может, не стоило оставлять с ней Джона? Хотя, он же не сделал что-то плохое с ней, когда я ушёл. Может, грубое, только и всего. Но могу ли я действительно так утверждать? Я не знаю Джона так долго. И ясно, что его отношение ко мне и к ней различаются. Джон с негромким вздохом сел недалеко от меня, обесиллено опираясь на руки. Женщина села поодаль от нас, прижимая к себе куклу и смотря на нас, как на врагов народа. Это было довольно неловко. Джон подтянул к себе свою сумку, вытаскивая оттуда собранные таблетки, а старушка начала сюсюкается с куклой, что-то бормоча ей в лицо. Я потёр ноющее бедро, прежде чем подняться и приблизиться к женщине, чтобы присесть перед ней. Она тут же встрепетнулась и отползла, прижимая к себе куклу. Я попытался дружелюбно улыбнуться ей, и внезапно это сработало. Она застыла, а после, к моему удивлению, подползла ближе, касаясь моей руки своей костлявой. – Сынок, это ты? – её голос смягчился. Она обратилась ко мне так же, как обращались к своей «дочке», и внезапно я почувствовал себя... странно. Она посчитала меня своим... сыном? Неужели из-за шапки?..– Где же ты был, мой милый? Мы с Несси скучали по тебе, мой хороший... Я отшатнулся от неё, и странное чувство только усилилось. В глазах женщины затрепещала боль. – Ты не хочешь обнять маму?..– её голос надломился, но она не кричала. Несчастье в её душе лишь усилилось. – Я чем-то провинилась перед тобой, мой милый?.. Страх ударил по мне. Не животных, а больше... безысходный. – Вы... вы меня с ним спутали. Я не ваш сын, – мой голос слегка подрагивал, когда я говорил. Мне было не по себе. В её взгляде появилось непонимание, и я лишь поскорее удалился, возвращаясь обратно к Джону. Джон не прокомментировал ситуацию. Я был ему благодарен за это. Когда я сел рядом, непонятное чувство бушевало во мне. У меня не было мамы. И меня это не особо волновало. Я принял это, как судьбу, уже давно. Но когда она посмотрела на меня, как на своего ребёнка... Я не знаю. Я не знаю, что это. Зависть, испуг, боль? Я не знаю. Мне было нехорошо. Было некомфортно от её пристального взгляда, направленного на меня. Единственное, что радовало – она не стала идти за мной следом. Но даже так, издали, я видел боль в её глазах от того, что я ушёл. Я не твой сын. Ты не должна на меня так смотреть. ..Наверное, я ровесник твоему сыну. Да и моим родителям должно быть примерно столько же, сколько и тебе. Только вот их уже давно нет, как и твоего сына. Почему я чувствую вину от того, что ушёл от неё? Она не моя мать. Я не её сын. Это не моё дело. И это было странно, когда она проявила ко мне материнскую, родительскую любовь. ..Такое произошло впервые. И это было очень, очень странно. Я потупил взгляд в пол, игнорируя женщину. Узнать её имя так и не вышло, а подходить вновь к ней я не хотел. Семья... В детстве мне было обидно от того, что у меня её не было. Но во взрослом возрасте я это отпустил, ведь приобрел другую – мои друзья стали мне семьёй. Я вновь потерял свою семью, и я мог понять боль этой женщины. И всё же... И всё же это было что-то другое. Эта была материнская боль. Боль от потери собственного ребёнка. Будет ли кто-то так же сильно тосковать по мне, если я умру?.. ..Да со мной рядом даже нет никого, кроме Джона. Стало немного теплее от пламени костра. Усталость тоже начинала постепенно уходить, и единственное, что мешало в данный момент, были боль в бедре и желудке. У нас, вроде, что-то есть ещё с собой. Надо попросить Джона перекусить. Придётся найденным делиться и с той женщиной... Я поднял голову, натыкаясь взглядом на Джона. Размышления про собственную семью навели меня на другую мысль: я вспомнил, как укачивал ребёнка Джон, и как предположил тогда, что у него могли быть свои дети. Понимал ли он боль этой женщины лучше, чем я? Может, он знал, что ей ничем не помочь по личному опыту, поэтому и не хотел её брать с собой? Может, это напомнило ему собственную потерю? Я мало что знал о Джоне. Возможно, стоило начать это исправлять. – Джон, – я негромко позвал его, и он поднял голову, отвлекаясь от своего дела. Не знаю, что именно он пытался сделать со всей этой кучей лекарств. – У тебя... были дети? Спрашивать о таком было немного смущающе. Поднять чужую больную тему не хотелось. Но этот вопрос не хотел покидать мою голову. Джон, на моё облегчение, покачал головой, прежде чем вернуться к измельчению таблеток. – А девушка? Жена? – Джон был молодым и умным парнем. Кажется, достаточно симпатичным и милым. Было бы странно, если он до сих пор был одинок. – Была, – бросил он короткий ответ, что-то сверяя с записями. ..Ох. Ну вот. – ..Мне жаль. – Чего? – Джон, видимо, нахмурился, посмотрев на меня. – Ты жалеешь, что я был в отношениях? – А... Ну, я про то... – он перебил меня, и в голосе его прозвучало понимание. – Я понял про что ты. Нет смысла сожалеть – мы расстались ещё давно, до катастрофы. И мне от этого ни горячо, ни холодно. – Ты не сожалеешь об этом? – он покачал головой. – Правда? Тебе не грустно от того, что ты не обрёл семью? Джон звонко цокнул на мои слова и закатил глаза. – Почему я вообще должен был завести её? – я заметил, как он проверил что-то в своей тетрадке, прежде чем вновь заговорить. Только было что-то в его словах странное... – И не говори это таким тоном, словно это странно, – не это странно, Джон. А то, как ты звучишь... Было ли это сожаление? – У тебя есть семья? – я качнул головой, и он фыркнул. – Так почему она должна быть у меня? Тем более, я младше, так что всё ещё впереди. – Ты... младше? – я никогда не задумывался о возрасте Джона. Почему-то мысль о том, что я старше, вызвала какое-то непонятное ликование в груди. Но... откуда он вообще узнал про возраст? – Ты серьёзно? – Джон звучал так, словно общался с дураком. –..Я понял, – я тихо выдохнул от услышанного. Кажется, это действительно не волнует его. – А братья или сёстры? Мы и так были в тишине, но по какой-то причине стало ещё тише. Джон не смотрел на меня. – ..Перестань спрашивать меня об этом. У тебя что, нет других дел? Даже если кто-то был, то очевидно, его больше нет. Или ты видишь рядом со мной кого-то ещё? – его тон содержал в себе нескрытое раздражение. Мне стало стыдно от собственного любопытства, и я поёжился. – Катись от меня давай. Не мешай. Я занят. – ..Извини, – пробормотал я, слегка отодвигаясь в сторону. – Карта... Джон остановил свои действия. Его рука замерла на весу. – Потом, – я не стал с ним спорить. Мне не хотелось вновь уходить в негативные мысли, поэтому я открыл свою сумку, достав оттуда бесполезный словарь. Джон сейчас говорить со мной не будет. Разговаривать с женщиной я не хотел сам, да и это было бесполезно. Другого варианта у меня не было. Мне нужно было взять самому нормальную книгу из библиотеки. Этот панджаби... Что это вообще за язык? Что-то в Азии, раз есть иероглифы, но я всё равно никогда не слышал о подобной стране. Я открыл середину, взглядом скользя по словам. Я не собирался учить этот язык всерьёз. И скуку это не то чтобы помогало развеять. Я глядел на иероглифы, скучающе читая перевод. «Завод», «экономика», «предприятия, построенные JDH».. ... ..Для него выделили целый набор иероглифов, верно? Внесли в словарь слово в честь него. Я вырвал лист, комкая его в руке. После чего бросил получившийся комок в костёр, и пламя жадно лизнуло бумагу. – Эй, ты зачем словарь портишь? – Джон с осуждением посмотрел на меня, заметив, чем я занят. – Он всё равно бесполезен, – я вырвал ещё один лист и кинул в костёр. – А так хоть какая-то польза от него. Да и что это вообще за язык? На нём никто не говорит. – Это один из официальных языков Индии. На нём говорят больше людей, чем ты считать умеешь, – пробурчал Джон, возвращаясь к своему занятию. До меня стал доноситься слабый кисловатый запах. – Делай что хочешь. Меня привлёк его ответ. Джон не просто так выбрал именно этот словарь? – Разве они говорят не на индийском? – я решил больше не рвать листы и убрал книгу. До меня донёсся чужой вздох. – Больше ничего не говори. Я начинаю сомневаться в твоих умственных способностях с каждым сказанным тобой словом, – я поджал губы от его слов. Я же просто спросил. Неужели он до сих пор обижается из-за моего вопроса? – А сам ты про него откуда знаешь? – я постарался не дуться на него в ответ. Не проходили такого в школе. Я был в этом уверен. – Знаю его. По работе пришлось выучить, – он добавил какой-то порошок в свою смесь. Его недовольством было пропитано каждое движение. – Ты был в Индии? – Джон кивнул, после чего со вздохом убрал миску в сторону. – Иди сюда. Перевяжем твою ногу, – я взглянул на женщину, чтобы удостовериться, что с ней всё хорошо. Её бы тоже осмотреть. Я сел перед Джоном, не мешая ему снимать повязку и осматривать рану. Смотреть сам на неё я не хотел. – Ты хорошо индийский знаешь? – продолжил я разговор. Было немного странно просто болтать о чем-то обычном, но в то же время это словно делало ситуацию вокруг более терпимой. Словно ничего страшного в мире не случилось и всё в порядке. – Недурно, – я увидел, что Джон набирает на палочку приготовленную смесь. Так он лекарство для меня делал всё это время? Я пристыженно поник головой. А я ещё и отвлекал его. – ..Ты знаешь, они символ JDH'у посвятили, – сказал я ему, глядя на костёр. В голосе скользнула нотка разочарования и неприязни. Джон почему-то замер, услышав мои слова. –..Ага, – он звучал тише обычного. Его руки довольно неловко опустились на моё бедро, будто он забыл, что должен делать. Прежде чем я успел сказать что-то ещё, он спросил с каким-то неясным мне волнением: –..Ты ненавидишь JDH'а? Я слегка нахмурился от такого странного вопроса. Да и Джон выглядел... непонятно. Иначе и не описать. Это напрягло меня даже сильнее, чем поведение старушки до этого. Но я лишь коротко ему ответил: – Да.