По заслугам

Йен поеживается — на улице холодный декабрь, а он хоть и в куртке, но явно не предназначенной для этого времени года. О новой можно разве что помечтать, зимой в семье Галлагеров с деньгами всегда было туго. Несмотря на то, что Фиона работала на всех возможных вакансиях, все деньги уходили на счета и продукты. Недавно, кстати, они просрочили счёт за газ, и теперь холод в доме мог посоревноваться с улицей. Йен тоже подрабатывал разнорабочим в магазине в свободное от школы время. Получал он, конечно, не много, но всяко лучше, чем ничего. Владельцы магазина — Линда и Кэш — узнав, что ему пятнадцать, сомневались, стоит ли брать на работу именно его. Школьник, опыта работы нет — кому он такой сдался. Благо Кэш убедил свою жену дать ему шанс. Йен на сто процентов уверен, что если б не он, то Линда ни за что бы не согласилась. Галлагер был благодарен, ведь работа действительно была ему нужна. Пообещав, что не подведёт, он принялся за работу, и вот уже несколько месяцев он работал в «Kash and Grad». Все шло просто замечательно. Но бывали моменты, когда Йен задумывался о том, по какой причине Кэш помог ему попасть на эту работу. Он отмахивался от этих мыслей, ведь какая разница, главное то, что теперь у него есть работа. И вполне себе неплохая, со стабильным заработком. Можно ли просить о большем? Однажды Йен стал ловить на себе заинтересованные взгляды начальника. Это тот самый взгляд, который он бы ни с чем не спутал. Обычно так на него смотрели парни со школы, а с одним из них даже возникла химия. Его звали Роджер. Он был геем, но никому не довелось об этом узнать, не считая Йена. Наверное, и к лучшему, ибо Йен точно знает, как именно отреагировали бы их одноклассники на такую информацию. Явно не положительно. Что ж, быть геем, живя на южной стороне Чикаго, это значит скрываться всю жизнь. Изначально Галлагера очень настораживало излишнее внимание от Кэша, ведь одно дело, когда на тебя так смотрит твой ровесник, но совсем другое, когда это делает владелец магазина, в котором ты работаешь. С Роджером все сложилось довольно неплохо, Йен бы не назвал это любовью — нихуя подобного, но искра точно была. Какое-то время они оба чувствовали себя неловко и боялись того, что кто-нибудь их увидит. Могли себе позволить лишь целоваться украдкой. Все изменилось на вечеринке, которую устроили старшеклассники на чей-то хате. Йен был под градусом, Роджер тоже, и на этой ноте они оба решили, что сейчас подходящий момент. Заперлись в туалете и перепихнулись — романтика саут-сайда в полной, блять, красе. Возможно, у них бы даже что-то и вышло друг с другом, если бы семья Роджера не переехала. Само собой, учился он теперь в новой школе. После Роджера у Йена никого не было. На самом деле он не прочь был найти себе парня, но сделать это было задачкой не из лёгких. Кэш просто стал тем, кто подвернулся под руку.

***

Зимой темнело чересчур рано, поэтому сегодня Йен возвращался со школы в темень. Из-за дополнительных занятий их задержали, а значит на работу он никак успеть бы не смог. Эта мысль радовала. Галлагер мысленно передёрнулся не веря собственным мыслям — когда-то он с радостью приходил на работу невзирая на то, что делал это после нудных и долгих школьных занятий. Но сейчас всё изменилось. — Блять, — ругается Йен, когда сильный порыв холодного ветра тушит огонь зажигалки, которой он пытался поджечь сигарету в зубах. Удалось ему это сделать лишь с третьей попытки, потому что помимо ветра его решила обломить ещё и зажигалка, не поддаваясь на яростные щёлканья по ней. От души затянувшись, Йен возобновляет свой путь до ближайшей площадки, где можно будет отыскать качели и немного посидеть в одиночестве и тишине. В доме Галлагеров такая роскошь непозволительна. Естественно, это была не единственная причина почему Йен решил проебывать время на улице, лишь бы не появляться дома. Просто ему было абсолютно ясно, что как только он вернётся, Лип не упустит шанса до него доебаться со своими нотациями. Теперь Йен понимает, что правильно поступил, когда не рассказал ему не только о своей ориентации, но и о тайных отношениях с Кэшем. Он бы не понял. Ни тогда ни сейчас. Их вчерашняя ссора тому доказательство. За последнее время навалилась целая куча дерьма. Лип далеко не единственный, кто узнал о нём и Кэше. Его жена тоже теперь была в курсе. Отреагировала она блять конечно же не позитивно. Ничего удивительного в этом не было. Хотя Йен должен был признать, что всё могло быть намного хуже. Линда могла сообщить в полицию, чтобы в итоге досталось им обоим. Линда могла просто рассказать семье Йена о том, что происходило за их спиной. Но она только потребовала с Кэша ещё одного ребёнка. И врезала ему по морде. Йен на самом деле не хотел, чтобы так произошло. Он сам понятия не имеет как все до этого дошло. И сейчас, качаясь на старых скрипящих качелях, висящих на хлипких цепях, одновременно с этим куря травку, Галлагер задумывается о том, что хуже — то, что обо всем этом узнал Лип, или же Линда. В обоих случаях полный пиздец. Йен не может не думать о том, что будет если Лип распиздит все это Фионе, хотя и знать не хочет как тогда все сложится. Ещё и от нее речей он выслушивать не в силах. В глубине души он знает, что его брат не трепло, но на душе всё равно гадко и тревожно.

***

Телефон пиликает, оповещая, что кто-то ему пишет. Он нашел его в автобусе, когда в один из будних дней ехал со школы. Какой-то еблан просто забыл его на сиденье. Зато теперь у него появился свой телефон. Йен неохотно отвлекается от прослушивания музыки и краем глаза читает сообщения, высветившиеся на дисплее. Лип Где тебя носит? Йен закатывает глаза, он, блять, так и знал. Его брат был слишком предсказуем. Или, может, это потому, что Йен слишком хорошо его знал. Лип Уроки кончились уже час назад А то он, блять, не в курсе. Они так-то учатся в одной школе, только в разных классах. Йену пришлось поднапрячься, дабы уйти незаметно. Лип Йен Йен тем временем блокирует телефон и вновь возвращается к музыке. Косяк его расслабил, и холод теперь не так сильно ощущается, как прежде. Только он прикрывает глаза, отдаваясь ритму музыки, как кто-то настойчиво дотрагивается до его плеча. Галлагер вздрагивает, и в первую секунду ему приходит бредовая мысль, что это Лип, всё-таки заебавшись ждать ответа, пошёл искать его сам. Но, открыв глаза, он убеждается, что это все хуйня. Конечно, это не Лип. Тот за пару минут никак не смог бы его найти, не говоря уже о том, что он бы точно не стал этим заниматься. — Здаров, — нарушает тишину молодой мужчина, пока Йен с немного ахуевшим выражением лица разглядывает его. — Это тебе, удачи, пацан, — Галлагер не успевает ничего ответить, даже на приветствие, как ему в руки втискивают непонятное письмо, никем не подписанное. А мужчина ретируется, зачем-то перед этим пожелав ему удачи. — Это что ещё за хуйня? — в пустоту спрашивает Йен, а после пожимает плечами. В саут-сайде полно ебанутых, если на каждого такого обращать внимание, недалеко и свихнуться. Но письмо из любопытства он все же решает открыть. Не пропадать же ему, верно? Йен нетерпеливо открывает белый стандартный конверт, на котором все ещё нихуя не написано, и достаёт оттуда такую же белую бумажку, расправляя и начиная внимательно читать. Поздравляю, сегодня Санта Клаус — это ты. Тебе подвернулась прекрасная возможность побыть персональным Санта Клаусом. Ты можешь подарить любому человеку тот подарок, который он, по твоему мнению, заслуживает. Будет он хорошим или не очень — решать только тебе. Справишься сегодня? Это нам покажет только время. Удачи! Йен усмехается. Кажется, здесь вселенная сама напрашивается, чтобы он, наконец, сделал то, о чём уже давно задумывался. Как там говорится? В новый год желания должны исполняться?

***

— Какого хера?... — Микки удивлённо таращится, когда видит на пороге своего дома ебучего Галлагера. И каким ветром того, блять, принесло? — Мэнди нет дома, — быстро сообразив, добавляет он. Микки припоминает, как его сестра трещала о своём новом друге и назвала имя Галлагера. — А я не к ней, — загадочно улыбаясь, протягивает Йен, а затем и вовсе самым наглым образом проходит через Микки прямо внутрь его дома. — Ты че, бля... под кайфом, Галлагер? — слегка недоверчиво спрашивает Милкович, заметив, как тот ебануто себя ведёт. Конечно, он никогда не отличался адекватностью, но чтоб заявиться прямо к Микки домой — это вверх ебанутизма. — Всего парочка косяков, — отстранённо отвечает рыжий, почему-то оглядывая весь дом, будто что-то выискивая. Микки же сказал, что Мэнди здесь нет, во еблан. — Здесь никого нет, кроме тебя? Микки хлопает пару раз глазами, на секунду застывая и теряясь, не ожидая такого вопроса. Он скорее надеялся услышать от рыжика что-то по типу «а когда Мэнди вернётся» или «можно мне подождать её здесь». Тогда бы он мог со спокойной душой послать Галлагера нахуй и продолжить наслаждаться одиночеством. Но он, сука, вводит своим поведением и вопросами в конкретный такой ахуй. Сумасшедший парнишка. — Никого, — грубо отрезает Микки, чтобы не выглядеть тупым идиотом в глазах парня из-за своего длительного молчания. Йен больше ничего не говорит, и Микки уже было выдыхает с облегчением, думая, что тот щас отъебется и унесет свою укуренную веснушчатую задницу куда подальше, но тот снова его удивляет. — Эй, блять, ты че творишь?! — натурально орёт от неожиданности Микки. Но в свое оправдание он может сказать, что любой бы на его месте так заорал, если б его начали нагло лапать за жопу! — Тихо, чего ты так орешь, я вообще-то ищу сигареты, они должны быть где-то здесь, неправда ли, Мик? — Йен, ничуть не смущаясь, проводит пальцами по задним карманам его джинс, настойчиво оглаживая ладонями округлую задницу через ткань. Не зря он всегда об этом мечтал. Задница Микки и вправду просто шикарная. Микки не еблан. Никакие сигареты он, нихуя, не искал. — Лапы убрал, — предупреждающе рычит Микки, давая парню последний шанс на то, чтобы выйти отсюда на своих двоих. — Не кипятись, Микки, — нагло растягивает блядские губы в улыбке. — Как скажешь, — Йен действительно убирает руки с его задницы, но на этом он, безусловно, заканчивать не намерен. Напротив, это только начало. — А теперь проваливай отсюда нах... блять! — Йен вполне был доволен собой, когда схватился за член Микки через ткань его джинс, заставив его мигом забыть все, что он собирался сказать. — Я ничего не могу с собой поделать, Микки, ты в этих джинсах выглядишь просто потрясающе, — Йен наклоняется к самому его уху, нашептывая и одновременно опаляя чувствительную шею горячим дыханием. А его рука тем временем продолжает орудовать внизу, сжимая член и чувствуя его отклик на свои прикосновения. — И кстати, нахуй пойдешь ты, малыш, — повелительным тоном добавляет Галлагер. — Ебанный Галлагер, — стонет Микки, обещая себе убить его, если наглый рыжик не доведёт дело до конца. — Ты был плохим мальчиком, Мик, пришло время тебя наказать, — Йен смеётся, когда слышит грязные ругательства Микки в ответ на свои слова. Но его возбуждённый член в руках Йена говорит совсем о другом. Секундой позже два разгорячённых тела — несмотря на ужасный холод на улице — влетают в комнату Микки, захлопывая за собой дверь. Ебаться в гостиной, даже если никого дома и нет, явно не лучшее решение.

***

Микки тяжело дышит и мысленно радуется, что сегодня батя с его братьями съебались на целый день, а Мэнди упиздовала к подружке — по её словам, конечно же. Милкович склоняется к тому, что та сейчас у своего очередного хахаля. Его сестра совершенно не умела выбирать себе партнёров. Но сейчас ему абсолютно не до этих размышлений. Микки пытается сосредоточиться на том, чтоб избавиться от так сейчас мешающей одежды Галлагера. Йен справляется намного быстрее его, потому что Микки уже почти голый — не считая штанов — а Галлагер только без куртки и ботинок. Ебучая, блять, зима. — Ты всегда пренебрегаешь нижним бельём или к моему приходу подготовился? — лукаво усмехается Йен, когда избавляется от штанов, как оказалось, последнего элемента одежды на Микки. — А ножки у тебя ничего, — считает важным прокомментировать Галлагер, кидая на него оценивающий взгляд с ног до головы. — Да и задница тоже. Значит, я не ошибся в выборе. Ты мне приглянулся ещё тогда, когда приходил в магазин в очередной раз че нибудь спиздить. — Заткнись, трепло, — ругается Милкович, злясь одновременно и на Галлагера за то, что тот столько пиздит, и на его штаны, которые сейчас никак не хотят расстёгиваться. Не будь он сейчас занят другим, то обязательно дал бы Галлагеру по морде, чтоб язык не распускал. Йен времени зря не теряет и стягивает с себя кофту, позволяя себе ещё несколько секунд насладиться видом брюнета, что склонил голову к его паху в попытках снять штаны. А он хорошо смотрится. Галлагер обещает себе, что как-нибудь обязательно уломает Микки на минет. Кажется, что он может кончить только об одной мысли об этом. — Я ещё даже ничего не сделал, а у тебя уже руки дрожат, — не удерживается от подъеба Йен, когда отводит чуть подрагивающие руки Микки в сторону и сам принимается расстёгивать ширинку, после чего откидывая джинсы вместе с боксерами в сторону, не глядя. — Ложись на спину, — закончив с одеждой и кивая на кровать, добавляет. Микки, который уже было собирался уткнуться лицом в подушку и сказать Галлагеру, где смазка, застывает, прожигая того недовольным взглядом. Он надеется, что этот взгляд полностью передаёт его несогласие. Йен, ничуть не смутившись, приподнимает бровь, как бы говоря: чего застыл, у нас в распоряжении есть не целый день. Как бы Галлагеру ни хотелось получить возможность получше разглядеть его задницу и ноги — он хотел видеть лицо Микки, пока входит в него. Должно быть, Микки прочитал это в его глазах, поэтому Йен видит, как тот напоследок, недовольно вздохнув и чуть помешкавшись, укладывается лопатками на разворошённую кровать. Йен довольно хмыкает, спеша присоединиться. Пока Галлагер нависает над ним, Микки наощупь ищет смазку, которая должна заваляться где-то на кровати. В итоге, спустя долгие несколько секунд он нащупывает наполовину пустой бутылек, молча кидая его на простыни перед Йеном. А что тут, блять, надо говорить? — Ноги раздвинь, — коротко приказывает Йен, выдавливая себе на пальцы лубрикант и не замечая того, что своей короткой фразой смог ввести Микки в краску. Он мысленно даёт себе пинка, какого хуя он краснеет как баба? Это просто секс. Но с Галлагером, видимо, просто блять никогда не бывает. Спохватившись, Микки немного разводит в сторону ноги, пока Галлагер не удосужился прокомментировать что-нибудь ещё. И так до хуя треплется. — Еб твою мать, Галлагер! — Микки чуть ли не подскакивает на кровати, когда этот мудак начинает вставлять в него смазанные пальцы, даже не удосужившись хоть немного согреть лубрикант перед этим. На самом деле, ему всегда было на это похуй, и он не понимал, почему все девушки на него за это ругались. Но сейчас, встав на их место в прямом, блять, смысле, Микки более чем понимает, почему именно они возмущались. Йен хмыкает, радуясь хоть какой-то реакции с его стороны. Возможно, она и не совсем положительная, но это только пока. Ещё немного, и Йен заставит его кричать — на этот раз от удовольствия. Микки, не зная, куда деть руки, и чувствуя себя несвойственно неловко — в своём же, блять, доме — сжимает пальцами простыни, демонстрируя ярко выраженные татуировки на костяшках пальцев. Галлагер уже во всю орудует внутри него двумя пальцами, и пока это ощущается странновато. Будто кто-то просто растягивает его — он это, сука, и делает, соберись, Милкович — причем достаточно уверенно. — Ох, блять! — снова подрывается в крике Микки, но на этот раз совсем не в яростном. Его внезапно пронзила волна удовольствия, которая растеклась по всему телу. Это было неожиданно, потому что минутой ранее Микки все ещё ощущал себя просто странно, но никаким наслаждением там и не пахло. Нет, конечно, бывали пару раз, когда он сам вставлял в себя пальцы, одновременно с этим поглаживая собственный член — никому больше он доверять в этом деле не мог, мало ли, растреплятся ещё — но так приятно ему было впервые. Все ощущается по-другому, когда это делает кто-то другой. Йен же выглядит таким довольным, словно только что выиграл миллион долларов в лотерею, а не нашёл чью-то простату. Сияет ни хуже летнего чикагского солнца. Ещё и рыжий, блять. Полное комбо. Йен подкладывает свободную подушку под его поясницу, чем зарабатывает недоуменный взгляд Милковича. — Это чтобы было удобнее тебя трахать, Милкович, — весело поясняет рыжий, получая несильный пинок. Йен глухо смеётся и, смазывая член, приступает, наконец, к той причине, почему он здесь. Входит аккуратно, ведь пока растягивал, уже догадался, что, возможно, он у Микки первый в плане анальной девственности, или же секса у того в нижней позиции давно не было. Но Йен больше склоняется к первому варианту. — Не зажимайся, Мик, — шепчет едва слышимо, но судя по тому, как Микки стонет и начинает потихоньку расслабляться, он все отлично услышал. Их стоны смешиваются в унисон, когда Йен входит до упора и замирает так, на минуточку, давая привыкнуть к своим размерам. Не нужно быть гением, чтоб догадаться, что его член далеко не маленький. Но Микки, кажется, как раз таки это и нравится, судя по его блаженному выражению лица. — То, что нужно, да, Микки? — заметив, что тот уже успел попривыкнуть к проникновению, Йен начинает двигаться, сразу набирая быстрый темп. В ответ раздаются лишь стоны и тихие поскуливания, которые, как бы Микки не пытался сдержать — не получалось. Йен ритмично вбивается внутрь, то оставляя внутри раскрывшейся дырочки только головку возбужденного члена, то загоняя его обратно по самые яйца. В комнате слышатся лишь непристойные шлепки яиц о голую кожу бёдер и стоны наслаждения обоих парней. Член Микки возбуждённо покачивается при каждом толчке, что ещё больше его заводит. Хотя, казалось бы, куда ещё больше. Но, смотря на Микки, нельзя не возбудиться до предела. Зажмуренные глаза, выражение удовольствия на лице, чуть приоткрытые пухлые губы — Йен бы с удовольствием их поцеловал — ладони, сжимающие простынь до побеления костяшек, и, конечно же, его великолепные стоны. Галлагер видит, как тот пытается их сдержать, но, к счастью, у него получается не очень. Чувствуя, как накатывает оргазм, Йен ускоряется, начиная вбиваться ещё пуще, а рукой тянется к изнывающему от возбуждения члену Микки, начиная быстро надрачивать и выбивая из него хныканья от двойной стимуляции. Казалось, что Йен мог кончить просто от того, какие возбуждающие звуки издавал Микки. — Чёрт, блять... — тяжело дыша, шепчет ругательства Микки, и ещё через пару толчков и движений галлагеровской руки по его члену со стоном кончает первый. — Ебучий случай, — Микки откидывает голову назад, чувствуя, как ноет его перевозбужденная простата от того, что Йен продолжает толкаться после его оргазма, преследуя свой. — Поршень, а не член, — Милкович говорит это себе под нос и так тихо, что сомневается, что Галлагер может его услышать. Но тот все же слышит. Конечно, сука, слышит. И лыбится довольно, продолжая вколачиваться. Ещё и ладонь кладет на миккину, накрывая татуировки на костяшках. Блядский боже. — Щас я тебя поцелую, — предупреждает Йен, но чисто для проформы, потому что наперёд знает, что Микки ни за что не дастся в обычное время. Он хватает того за затылок, притягивая к себе поближе, и сам, наклонившись, прижимается к таким желанным губам. Микки мычит ему в рот что-то нечленораздельное, потому что он, блять, на это нихуя не соглашался. Пытается даже отпихнуть, но куда уж там — Галлагер за затылок держит крепко, но вместе с тем и умудряется легонько поглаживать короткие волоски, не давая отстраниться, а второй рукой так и продолжает держать его правую. Уже не говоря о том, что этот мудила так и продолжает вбиваться своим поршнем, пока не кончает, языком трахая его рот. И кончает он тоже нахуй внутрь. Мудила. — Мудила, — озвучивает свои мысли Микки, когда Галлагер таки отстраняется от его губ и выходит из задницы. Йен выглядит чересчур довольным для человека, которого сейчас мысленно поливают отборным матом. Микки весь в сперме — своей и галлагерской. И этот козел ещё улегся на него сверху. Просто, блять, замечательно. Чертов Галлагер. На губах Микки, неожиданно даже для него самого появляется легкая улыбка.

***

Йен разблокировал телефон, тут же натыкаясь на кучу сообщений — все они были от Липа. Чёрт, Йен уже успел и позабыть о нём. Он открывает чат с ним, но не читает все эти сообщения — заебешься же. Все равно тот наверняка отчитывал его за такую безалаберность. Вместо этого Йен начинает печатать. Йен Привет Йен смеётся, потому что знает, как сильно его старшего брата бесят такие приветствия, особенно когда в их чате все ещё куча сообщений и вопросов, которые остались без ответа. Ответ от брата приходит секундой позже. Быстро же он. Видимо, и правда волновался. А может, просто хотел от души ему врезать за то, что Йен его игнорировал. Лип Ты где, блять, был Йен Лип Почему я должен сидеть как на иголках, пока ты там шляешься непонятно где Йен, недолго думая, пишет как есть. Йен Я трахался с Микки Милковичем Лип О как. Ещё секунда. Лип Подожди, че блять? Йен Это был подарок Йен с минуту ждет ответа от Липа, а когда он не приходит, то настораживается. Вдруг его брат решил, что он просто ебанулся. Но не успевает он додумать эту мысль, как на экране высвечивается входящий звонок от Липа. Подумаешь, он переспал с Микки Милковичем и назвал это подарком. И почему это секс не может стать новогодним подарком? Тем более, когда он был таким ахуенным. Йен думает, что правильно сделал, что пошёл сегодня к Микки сразу после того, как получил это письмо. Просто так бы он ни за что на это не решился. И даже при том, что думал об этом не раз. А как тут не думать, когда видишь его в магазине где работаешь почти каждый день, и ловишь его заинтересованный взгляд именно на себе. Что ж, тот незнакомец с письмом его спас. И травка, выкуренная перед этим, тоже. Йен принимает звонок от брата, в голове уже готовя более вразумительную речь, чем сообщения, отправленные ранее. Ему многое предстоит объяснить Липу.