Пренебрежение здравым смыслом — верный путь к счастью.
26 января 2025 г., 19:51
Примечания:
я графоман. Я очень извиняюсь, если вы найдёте какие-нибудь ошибки, вы всегда можете меня поправить в публичной бете.
Всегда виноват старший.
***
С самого утра пасмурно, если такая погода наблюдается в Калифорнии день, она может задержаться на три дня вперёд. Но так даже будет романтичнее, когда ты поступила на бюджет в колледж на курс по литературной теории и методам её изучения. Ты будешь всё воспринимать через призму собственных амбиций и мечт. Переехала в ЛА, подальше от родителей, подальше от многодетной семьи, которая не может дать тебе возможности для нормально начинания в написании рассказов. Дженна живёт в доме, бабушка умерла, а родители щедры. Хотелось бы, чтобы они были юристами или кем-то таким, хотелось бы, чтобы в твоём распоряжении был особняк из произведений начала девятнадцатого века, но видимо не судьба. Юной Ортеге и здесь нравится, она видит в этом доме что-то большее, чем просто древнее здание, построенное в стиле прошедших десятилетий двадцатого века, дом веет уютом и по самый фундамент пропитан тем временем. Дженна слишком любит романтизировать абсолютно всё, что видит, но это ли не прекрасно для молодой души, подкупленной дешёвыми романами про идеальную судьбу главных героев, которые проведут остаток лет, живя душа в душу?***
Девушки, в таком же возрасте, как и Дженна, чаще всего описывались классиками литературы как легкомысленный, обделённые интеллектом, зависимые либо от отца, либо от супруга. Ортеге не нравится этот стереотип, но она, живя в не в действительности, а скорее в неудачной пародии на произведения, называемые мировыми бестселлерами, не пытается произвести революцию хотя бы в собственной голове, стараясь походить на оскорбительное описание: легкомысленная, зависимая, недалёкая. У неё по всем предметам успеваемость средняя, но по английской литературе за каждый тест, за все эссе и устные экзамены у неё максимальный балл. Дженна действительно хорошо знает этот предмет, как минимум лучше, чем любой другой студент. Такая тяга с самого детства, не зря она выбрала именно курс литературы как основной. Больше любви к этой науке скорее привила их пожилая, мудрая и даже не сумасшедшая преподавательница миссис Дарлин Хикс. Но всё изменилось с нового семестра. Миссис Хикс ушла в мир иной, оставив в наследие этому миру несколько книг о тонкостях и искусстве письма, два романа и несколько поколений своего рода, действительно она была одним из лучших людей, но скорбь прошла. Ортега не единственная, кто пришел проститься с преподавательницей, но она была в числе первых из колледжа. Аудитория, уютная и единственная комната, которая веет прошлым, стала пустовать, но не долго. Семестр близок, поэтому замена нашлась незамедлительно. Довольно экстравагантный внешний вид сразу же привлёк внимание, но не внушал доверие, не стоило было приходить на собеседование в огромной кофте и таких же джинсах, но с другой стороны сразу становится заметно, что человек должен уметь коммуницировать со студентами (больше, конечно, со студентками, это сразу стало понятно по длинному языку, который успел сделать несколько замечаний некоторым девушкам с очень сомнительным содержанием). Тем не менее Билли О’Коннелл всё же приняли на должность преподавателя английской литературы.***
Солнечные лучи пробиваются сквозь болотные плотные шторы, пыль на тёмном дереве прекрасно видна, прохлада веет в пустом классе. Билли проходит по кабинету к учительской тумбе с кучей бумаги и непроверенных тестов, но теперь это всё будет аннулировано, ведь не принадлежит ей. Она готовит класс к первому занятию, которое будет через час, смахивая в чёрные мусорные мешки всю макулатуру, вытирая пыль с парт, а точнее с тёмных столешниц на вырезных ножках. Даже стулья в этом классе явно антиквары, но самое главное, что есть целый уголок растений. Некоторые, те, что стойкие, вынесли двухнедельную засуху, а какие-то погибли и пожухли. Айлиш, как гласит новая табличка с длинным полным именем нового профессора на ней, займётся растениями позже, предпочитая всё же подготовиться непосредственно к паре. Разбор бумажек с темой для каждого ученика и списка был прерван робкими шагами, высокая подошва чёрных лакированных туфель неуверенно стучала по дощатому полу кабинета, отдаваясь эхом в открытую дверь коридора. — Здравствуйте, — послышалось в сторону фигуры в накрахмаленной белой рубашке и чёрных брюках на высокой посадке, весь серьёзный и сексуальный образ дополняли чёрные кроссовки неизвестного бренда. — Вы наш новый преподаватель? — Да. К слову, ты первая пришла, больше всех любишь литературу? — произносит та самая фигура, развернувшись к девушке. — Возможно. Вы мисс О’Коннелл, из Ирландии? — говорит Дженна, заставляя застыть взглядом учительницу на себе. Короткая чёрная юбка, белая заправленная рубашка, гольфы до колен с кружевами и те самые источники шума — чёрные лакированные туфли на высокой подошве. — Миссис, — поправила девушку преподавательница. У миссис О’Коннелл посмели проскочить странные мысли несмотря на кольцо на безымянном пальце левой руки. — Только корни, всю жизнь живу в ЛА, — просто отвечает, продолжая рассматривать фигуру студентки. Дженна улыбнулась тому, что смогла вывести на разговор нового преподавателя и села за самую первую парту, точнее стол. Стол с одним стулом посередине, прямо перед учительской кафедрой. Ортега всегда сидела за этим столом, просто потому что ей хотелось быть ближе к доске и лучше слышать материал пар, изолируясь от шума болтовни одногруппников.***
Первый взгляд. Первые мысли. Первое впечатление. Всё впервые. Всё чересчур странно, всё чересчур романтизировано. Билли добавила последнюю важную деталь в кабинет — общая семейная фотография, на руках красивой девушки, стоящей справа от О’Коннелл, шестимесячная малышка. Билли много чего удалось достичь за три десятка лет, но этот мелкий, вечно плачущий комочек — самое главное. Трёт обручальное кольцо, заглядываясь на студентку перед ней. Не совсем уж и страшно. Эта Дженна Мари Ортега действительно красива, выглядит младше, чем её настоящий возраст. Это не может быть чем-то криминальным, но так заманчиво сделать таковым.***
Пара проходит слишком незаметно, Дженна так сконцентрирована на прекрасном преподавателе, что не способна заметить летящий в её голову комок бумаги, в котором написано неразборчивым почерком: «Покажи конспект». Ортега продолжает вслушиваться в чуть хриплый голос, во вздохи, когда неугомонные студенты нарушают дисциплину в кабинете. Она продолжает вглядываться в прекрасные голубые глаза, которые на фоне чёрных волос кажутся хрустальными и ещё более проницательными. Идеальная белая кожа и чуть покрасневшие костяшки от долгого упора на стол кулаками. Кольцо. Разрушило какие-либо влажные и сомнительные мечты. А были ли они вообще? Дженна не строит глупых идеалов, не заводит парней, не пытается найти отношения. Она погружена в учёбу с головой, в которой не место бесполезным влюблённостям. Но нарушает ли это правило миссис О’Коннелл, если так завораживает и преподает любимый предмет? Два академических часа прошли, студенты тут же убежали из кабинета, а Дженна осталась. Она не хотела спешить, следующая физкультура, так что особого рвения у девушки не появилось. Ортега спокойно собирала сумку, пока боковым зрением наблюдала за миссис О’Коннелл, та писала что-то за своим столом. Тишина прервана старшей из двоих: — Тебе разве не надо спешить на другую пару? — «Пренебрежение здравым смыслом — верный путь к счастью», — с лёгкой улыбкой отвечает студентка, закидывая ремень сумки на плечо. — Джейн Остин, «Гордость и предубеждение». Странный выбор произведения для цитирования, но, — пока Билли пыталась подобрать нужные слова, продолжая упрямым и оценивающим взглядом***
Каждая пара проходит увлечённо, так же увлечённо, как и первая. Дженна ловит на себе взгляд, который даже со своим словарным запасом не опишет, она ловит на себе взгляд полный непредсказуемого желания действовать. Она ловит на себе взгляд, который не поймает на себе ни один студент. Она ловит на себе взгляд своего учителя. Ортега слышит трепетание собственного сердца, слышит вздохи, слышит хриплый голос и сходит с ума. Пара за парой английской литературы она ловит себя на разных мыслях, которые переходят далеко за строгие правила цензурирования издателей прошлых веков. О’Коннелл, смотря на студентку, забывает обо всё на свете. Дженна умна не по годам, Дженна мастерски пишет эссе на любые темы, Дженна напрашивается на дополнительные внеурочные занятия. Билли позволит себе такую мелочь, Билли позволит юной девушке стучать высокой подошвой чёрных лакированных туфель, стучать по деревянному полу кабинета. Билли должна возвращаться к семье. К жене с младенцем на руках, к любимым псам, но её продолжает удерживать стройный силуэт ни о чём не подозревающей студентки. Выразительные тёмные глазки цепляются за вечно холодное к этому миру небо, падают в океан, леденящий своей неизвестностью.***
Всё прекрасно. Новый день. Лучи солнца просачиваются сквозь тучи и попадают в зашторенное окно. Рядом спит любовь всей жизни Билли. Утро впервые начинается с тишины, впервые Сью имеет явно спокойный сон. Она мирно лежит в своей кроватке, сжав в кулачки плед, которым так бережно накрыла её жена Билли — Стефани. Сейчас же девушка нежится в объятиях Айлиш, держа затуманенную сном голову на её груди. Щебет птиц доносится из приоткрытого от духоты окна. Не хватает лишь на фоне собственно придуманной симфонии на пианино. Оно с недавних пор начало пылиться в углу просторной гостиной, Билли по уши в работе, а Сью, видимо, пока не смогла полюбить страстное увлечение музыкой у её матери, потому что любые попытки до начала семестра, а значит профессиональной занятости, пресекались громким плачем. Билли встаёт раньше всех в доме. Тихо понаблюдав за спящей женой, Айлиш перекладывает её на подушки и вылезает из-под одеяла. Перед контрастным душем, она заглядывает в детскую и проверяет спокойствие и сохранность дочки. Сью тихо сопит, иногда выдавая что-то подобное на скрипы и стоны, возясь ручками в одеяле. Такая картина вызывает у Билли улыбку. Девушка подходит к люльке и вглядывается в милую сцену, находя её романтичной и ванильной, особенно после того, как она услышала недовольный бубнёж за стенкой — Стефани опять возмущена её пропажей. С улыбкой на лице Айлиш тихо прикрыла дверь комнаты своей дочки и вернулась в спальню. — Доброе утро, милая, — произносит Билли, садясь на кровать, наблюдая за своей женой, которая укуталась в одеяло. — Доброе. Как там Сью? — тихо произносит Стефани, потягиваясь, скидывая с хрупких плеч белоснежное одеяло. — Спит, как и всегда, она младенец ещё, — говорит Айлиш, осматриваю свою прекрасную спутницу, особенно уделяя внимание острым ключицам. В ответ лишь тихий смешок и бормотание о том, что Билли надо уже собираться на работу. Билли согласна, поэтому перед тем как уйти в ванную, она целует в лоб свою любимую, придерживая обеими руками за щеки, нависнув сверху. Обычная рутина продолжалась бы и дальше. Билли сидит со стаканчиком кофе из местной кофейни, рядом с ней пытается сквозь смех чеканить футбольный мяч единственный в этом колледже знакомый, который уже успел стать другом — мистер Дилан Коллинз. Мужчина на пару лет старше, так что общих тем остаётся предостаточно. Преподаватель физкультуры в весе, увлекающийся выпечкой — идеальное несовместимое комбо, которое отлично описывает характер Коллинза. Он добрый и очень отзывчивый, возможно такие качества он получил со временем отцовства, но тем он нравится еще больше О’Коннелл, вынужденной постоянно спрашивать у него советы насчёт Сью.***
Билли опять улыбается, опять видит Дженну и опять перестаёт концентрироваться на учебных материалах. Она упирается на корешок книги, ставя её на стол и внимательно смотрит на входящую в класс фигуру. — Доброе утро, миссис О’Коннелл, — чувствуется вся лёгкость и непосредственность в этих четырёх словах, и она очаровывает. — Доброе, ты не меняешь своего распорядка, что-то вроде традиции? — ухмылка слышится в ответе, как и слышится вся заинтересованность. — Вроде… просто хочу чуть больше времени провести с вами в более открытых рамках, — произносит Ортега, но сразу же добавляет, понимая как это могло прозвучать. — Если вы понимаете, о чём я и если вы не против. — Само собой я не против, — чуть помедлив, Айлиш скользит взглядом по Дженне ещё раз, уделяя внимание ключицам, видным из-за слишком тонких лямок топа девушки. — Если хочешь, можешь прийти после пар, я тут допоздна. Сколько у тебя пар сегодня? — Три, — Дженна задумчиво прикусывает нижнюю губу, не замечая огоньки в глазах Айлиш, не осознавая собственного кокетства. — Что-то типа дополнительных занятий? — Не совсем, — Билли медленно и вполне осмыслено сокращает расстояние, откладывая на стол книгу, написанную очередным дешёвкой графоманом. — Если ты хочешь считать это таковым — ты можешь. Я предлагаю тебе более открытый диалог о поэзии и прозе, но я заметила, что второе тебе нравится намного больше, не могу не согласиться. — Я… я хотела бы этих внеурочных встреч. Я согласна, — Дженна продолжает закусывать губу, но уже с большей пылкостью от слишком ма́лого расстояния между ней и преподавательницей. — У меня только ваша группа, дальше экзаменационная подготовка. Ты можешь прийти, когда тебе будет удобно. Удобно… Удобно будет всегда, когда надо прийти к Айлиш и лишний раз построить глазки, послушав её взрослые, умные рассуждения, которые так заводят юный, неосведомлённый мозг.***
На очередном таком «дополнительном занятии», представленные скорее бесконечные разговоры, которые примерно через пятнадцать минут после их начала престают касаться литературы, Билли особенно внимательно слушала Дженну, замечая ещё больше привлекательных, глупых и детских черт в девушке. Айлиш так заводит тот факт, что как бы не казалась Дженна взрослой и осознанной, она продолжает вести себя как ребёнок. Ортега слишком ярко на всё реагирует, что свойственно для её характера, но Билли всё равно списывает это на столь юный возраст девушки. Айлиш нравится ко всему в своей голове приписывать это красивое число восемнадцать, теряя разум всякий раз при виде студентки. Дома она продолжает казаться профессиональным преподавателем, отличной женой и матерью, как бы ей не хотелось на себя вешать эти ярлыки. Билли видит этот глупо-задумчивый взгляд на себе, ухмыляясь всем тем фантазиям, которые она успела себе надумать. — Хочешь автомат на экзамене? — спрашивает, искренне впервые думая о дополнительных заданиях. — Каким образом? — Дженна заправляет за ухо мешающую прядку каштановых волос, спрашивая с придыханием, которое скорее всего надумала себе сама Билли, а может оно действительно было. — Напиши какой-нибудь рассказ, а может… вообще всё, что тебе угодно, но постарайся передать слог твоего любимого автора. — А что если у моего любимого автора очень специфичный слог? — с некоторой усмешкой говорит Дженна. — Что если вы не захотите такое читать? — Тебе стоит постараться, чтобы мне захотелось. Хотя ты очень хорошая ученица, тебе будет по зубам меня впечатлить. Так кто твой любимый писатель, если это не секрет? — У неё такое интересный псевдоним, знаете, из первого и второго имени… — заигрывающим голосом произносит Дженна, удерживая интригу, сексуализируя намёк. — Правда? Знаешь, мне до ужаса интересно знать, кто это, — ловит интонацию младшей, ожидая ответа на этот риторический вопрос. — Билли Айлиш, знаете, мне так нравятся многие её романы, — с заметной мечтательностью рассказывает Ортега о своей недавней первой влюблённости. — Знаешь, у неё довольно сложный и неповторимый слог, уверенная, что сможешь его повторить? — Ну вы ведь назвали меня хорошей ученицей, не стоит во мне сомневаться, миссис О’Коннелл, — прикусив нижнюю губу Дженна рассматривает лицо Билли, а потом вовсе отворачивается от стеснения к окну, за которым идёт дождь. — Значит моей хорошей ученице стоит перестать ко мне обращаться на «вы», не думаешь так же, Дженна? — Думаю, что стоит, Билли… — имя Дженна уже почти шепчет, сама не уверенна в правильности своих слов.***
Дождь продолжается, вчера его не было день, а сегодня он льёт. Дженна сидит за дополнительным заданием, она уже обдумала многое, она уже поняла тематику своей работы, она лишь надеется на одобрение со стороны Айлиш. Билли же в свою очередь места себе не находит, ей кажется, что всё зашло слишком далеко, но в её голове вновь и вновь крутятся моменты, когда она то на уроках, то после них, может в коридоре, не столько важно место. Билли раз за разом вспоминает как касалась Ортеги, как проводила по её спине рукой, как наклонялась к её уху во время занятий и что-то шептала об интеллектуальности и красоте младшей. Айлиш вспоминает, как Дженна чуть вздрагивала и лихорадочно осматривалась по сторонам, пытаясь узнать источник прикосновения, как она ели заметно выдыхала, понимая, что это рук дело всего лишь её растлительницы. О’Коннелл думает, насколько прекрасна её ученица, как хорошо она бы смотрелась будучи её любовницей, но каждый раз она с ужасом на лице, с искренним испугом старалась отмести от себя эти постыдные мысли, которые уже въелись на подкорке мозга.***
Миссис О’Коннелл каждый раз возвращается взглядом к фотографии на своём столе, к фотографии с её семьёй. Она их любит, правда любит, но студентка, сидящая перед ней… господи, эта студентка, она вынуждает думать не о семье. Билли теряется, Билли путается в словах и забывает, что сказала секунду назад. Дженна подпирает подбородок руками, нет, она вовсе не скучает, она просто слушает О’Коннелл. Девушка смотрит снизу вверх на преподавательницу и тает, выглядя как типичная влюблённая главная героиня какого-нибудь незамысловатого фильма или романа. Ей нравится так выглядеть, ей нравится видеть взгляд Билли, думать, что она будет кем-то большим, чем пошлая извращённая фантазия больного и испорченного человека. Дженна думает, что станет любовницей, думает, что Айлиш полюбит её намного больше, чем полюбила жену, что сможет бросить спутницу, променять на кого-то помоложе, милее, сексуальнее. Ортега заслушивает намного лучшего, чем быть просто секретом, но она делает все, чтобы быть им, чтобы расплакаться и дождаться, пока кто-то старше, лучше её вытрет слёзы с её щёк, она ждёт помощи, хотя сама недавно бежала от неё как от огня.***
Дженна никогда не говорила о том, что она живёт совершенно одна большом доме, она никогда не говорила, что является заточённой в башне принцессой. С каким стыдом ей нужно было читать письмо на почте с ноутбука о том, что она по собственной глупости, невнимательности и очарованности забыла свой мобильник прямо на столе у Билли, не удосужившись проверить сумку перед уходом. Ещё большее смущение она испытала, когда скидывала свой адрес О’Коннелл, чтобы та приехала и отдала его. Ортега естественно не могла отказать, но покрылась румянцем. Это был особенно дождливый день, девушка не хотела приносить неудобства, но за каждым своим словом в ответном сообщении прятала сильное желание этой случайной встречи. Билли легко повелась на поводу у этих фраз между строк, поэтому написала ответное короткое: «Жди меня через минуток двадцать.» В таком вечно шумном городе, в котором вечные пробки, сегодня было на дорогах довольно пусто. Билли беспрепятственно проехала к дому Дженны, улыбаясь тому, что даже издалека смогла разглядеть фигуру студентки, сидящей на кресле возле небольшого столика на балконе. Айлиш, подъехав к забору, с кучей замысловатых завитков, приплетённых между собой и сравнимых с лианами и плющом, которыми, к слову, были покрыты белые стены самого дома. Дженна, заметив машину явно какой-то старой марки модели, поспешила выйти на крыльцо дома, она не хотела мокнуть, но так получилось из-за сближения с Айлиш. Билли подошла к ней ещё ближе, предлагая зонт, девушка охотно согласилась с улыбкой и усмешкой из-за своих влажных волос. — Телефон, — произносит Билли, доставая гаджет из кармана брюк. — Спасибо, — Дженна принимает свою вещь, закусив нижнюю губу. Ни смотря на дождь на улице по-прежнему довольно жарко. Билли, потупив глаза в лицо Дженны, бегая ими от глаз к губам девушки, продолжает стоять. Ортега ловит взгляд и понимает мысли преподавателя, но боится действовать первой. Она словно думает, что все её намёки проходят сквозь Билли, словно все ответные скомканные попытки старшей — шутка над чувствами Дженны. — Тебе стоит идти, семья… всё такое, — шепчет Ортега, краснея всё больше и больше от того факта, что пытается спугнуть Билли, хоть и та остаётся непоколебимой. — Подождут, Стефани думает, что я задерживаюсь на работе, — говорит Айлиш скользя уже по декольте ученицы оценивающими и извращёнными глазами. — А ты помогаешь своей ученице стать ещё больше зависимой от телефона, как бестактно, — с наигранной серьёзной интонацией говорит под конец слов Ортега. — Не только… — Билли всё ближе и ближе к юному телу. Бестактность О’Коннелл заключается лишь в том, что она требует много и берёт всё без спроса, поэтому теперь одна её рука покоится на тонкой талии студентки, пока вторая продолжает держать зонтик для обеих. Губы ближе и ближе, теперь уже касаются подбородка младшей, заставляя ту вспыхнуть румянцем и ели слышно вздохнуть. Смазанный, грязный и низкий поцелуй продолжает набирать обороты, когда уже и Дженна понимает, что к чему и отвечает на него со всей мягкостью и детской преданностью. Руки Ортеги нашли свой покой, обвив шею старшей. Всё действие длится не больше тридцати секунд, но даёт задуматься о многом. Дженна окончательно увязла в своих сопливых мечтах, пока Билли разочаровалась в этом мире. Она разочаровалась в своей ученице, в том, что юный мозг так и не смог разглядеть всю опасность и осведомить о ней его обладательнице. Дженна разорвала поцелуй, смотря затуманено на девушку перед ней. Билли в этих глазах видит себя, видит в бесконечной тьме карих очаровательных глазок себя и видит слишком чётко. Дженна и вправду самая наивная девушка, которую посчастливилось поведать в своей жизни Билли.***
Билли просто необходимо проверить дополнительное задание Дженны, которая прислала его буквально через несколько дней после договорённости. О’Коннелл ушла в свой домашний кабинет, где обычно подолгу сидит, ведь это единственное тихое место в доме, в котором не слышно плача младенца. Она надела очки для чтения и уселась в до ужаса удобное кожаное кресло. Девушка без особого энтузиазма начала читать работу, скинутую ей на почту Ортегой. Хоть и название «Секрет» не внушало сильного доверия к правильности написанного, она начала. «В очередной солнечный день. В очередной учебный день. Студентка Колледжа Искусств в Лос-Анджелесе — молодая и амбициозная Лили Свит пришла в свой излюбленный кабинет — кабинет английской литературы. Преподавательница возраста около тридцати лет, её вечно презентабельный вид одежды, состоящий из чёрно-белых тонов, заводящий самые одарённые умы колледжа юных девушек, отличное мнения на литературу любого времени, прекрасное чувство юмора на все незапрещённые темы в колледже и, наконец, притягательная внешность. Вот именно, что эта миссис никогда не подходила под словосочетание «Hot ugly», но обладала всеми умственными качествами, которыми чаще всего наделяют людей такого типажа внешности.» Билли ухмыльнулась и прокрутила колёсиком мыши вниз по документу, больше увлекаясь незамысловатой историей. «Преподавательницу звали Шэрон Лам. О, миссис Лам, вечно трущая обручальное кольцо, как она красива, она завораживает всем тем, что у неё есть. Теперь Лили верит в такое понятие, как «сексуальность мозга» и находит отклик в себе, находит Шэрон Лам очень привлекательной. Свит пришла как раз после занятий, она успела выучить не только своё расписание, но и расписание предмета свое обожания. Девушка входит в уютный кабинет, окна которого уже зашторены болотной тканью. — Сегодня ты раньше обычного, — произносит миссис Лам. — Разве? Может, я как раз вовремя? — с ели заметной улыбкой, смущённая собственными словами отвечает Лили, опуская голову вниз. — Вовремя. Я как раз закончила работу, как насчёт чая? — с улыбкой, прекрасно видя эмоции студентки, говорит Шэрон. Младшая прикусила нижнюю губу, смотря на садящийся за стол силуэт. Девушка подошла к столу и не решалась сесть на стул, рядом с ним, вместо этого она присела на столешницу, невинно поглядывая на Шэрон, глаза которой от так жеста начали наливаться похотью и желанием.» В этот момент Билли встала из удобного, кожаного кресла и закрыла окна плотными шторами, прошлась до двери и закрыла её на ключ, который благополучно положила в карман широких шорт. Она вновь села за прочтение дополнительного задания, то ли дело поправляя очки. «Шэрон провела взглядом от стройных ног к тем самым невинным карим глазкам студентки, далее она убрала ненужные бумаги с середины стола в сторону, но после поспешила скинуть их вовсе, довольно резко встав со стула и сократив молниеносно расстояние между ней и девушкой. Не произнося ни слова, но поняв чёткий намёк старшей, Лили поддалась чуть вперёд, ухватившись руками за плечи Лам, а после проскользнув кистями к шее и обвив её. Старшая схватила студентку за талию и помогла ей запрыгнуть на стол, а после одним ловким манёвром повернула её лицом к широкой части столешницы. Свит смотрела с запыхавшейся страстью на собственную растлительницу, ловя каждый её вздох нетерпения.» Пальцы Айлиш самопроизвольно преодолели преграду в виде резинки шорт и трусов, но лицо при этом оставалось непоколебимым, увлечённым происходящим на экране, в фантазиях своей ученицы. «Лам прижалась, стоя над студенткой, к хрупкому телу. Она аккуратно убрала чёлку девушки за уши одной рукой, пока вторая скользила по телу перед ней, уже изучая его под тонкой тканью. Лили ответно прижималась, извивалась и постанывала, скользя руками по плечам, лопаткам шее, Шэрон. Шэрон, смотря на студентку, проходит рукой под резинку теннисной чёрной юбки, ловя взглядом покрасневшее девичье личико, а чуть приоткрытый рот в смазанном поцелуе.» Билли уже прекрасно знала, что будет дальше, поэтому дальше прокрутила документ, переходя на следующую страницу. Дыхание её замедлилось, а пульс наоборот ускорился по мере движения собственных пальцев. «Преподавательница оторвалась от губ ученицы и попыталась для своего удобства снять очки, но её своим смущённым шёпотом остановила Лили: — Не снимай, тебе больше с ними идёт. Лам действительно оставила всё, как есть. Она уже нашла молнию на юбке и избавилась от элемента одежды, вызывая ещё больше вздохов и полу стонов от её обладательницы. Пальцами она прошлась по резинке трусиков, а после ниже к лобку студентки, пока та извивается, покрывая шею Шэрон поцелуями.***
Студентка остаётся на столе, сомкнув ноги и с усталостью смотря на свою преподавательницу, пока та отходит к шкафу, на поиски хоть каких-то салфеток. Девушка до сих пор всхлипывает после её первого раза, наблюдая за фигурой миссис. Ученица сползла на стул, держа голову с беспорядочными мыслями на столешнице, а ступни на спинке стула. Волосы окончательно закрыли её глаза, а руки болтаются в воздухе.»С любовью, Дженна.
Билли кончает так же быстро, как просматривает строчки развращённого собственными руками разума юной девушки. Она быстро закрывает документ и идёт в ванну, чтобы смыть остатки своего греховного отношения к Дженне.***
Билли избегает Ортегу, во всём ища оправдания, она приносит боль и прекрасно это знает, она делает всё назло. О'Коннелл пытается вернуться к прежнему распорядку жизни, но тут же сыплется как карточный домик, увидев студентку. Билли сходит с ума и задыхается, а Дженна до сих пор находится по её властью. Билли использует хрупкий мозг и будет использовать его дальше, если понадобится. Власть не значит боль. Она не должна поглощать и разрешать больше, чем ты можешь на самом деле. Власть даётся для справедливости, для процветания общества. Ты не можешь её использовать в своих целях, порча жизни других. Ты будешь так делать, потому что тебе приносит удовольствие сам факт отсутствия понимания проблемы у жертвы. Тебя забавляет её милый и невинный взгляд, её слёзы, её детское личико, со сверкающими глазками именно на твою фигуру. Ты стала её кумиром, ты стала очень опасным увлечением для неё. Но она лучше, она твоя любимица, твоя маленькая девочка, строящая глазки на каждом занятии. Она любимица преподавателя. Билли, ставшая бо́льшим, чем просто преподаватель, который нравится всем, даже базовых правил этики не понимает. Она винит Дженну. Она не считает себя монстром, она считает себя жертвой.***
Ортега снова в этом злосчастном кабинете, снова идёт прямиком к учительскому столу, желая высказать таящиеся внутри. О’Коннелл спиной к девушке стоит, записывая каллиграфическим почерком тему предстоящего занятия на доске. — Почему ты не ответила на мою работу в письме? Ты её вообще читала? — закидывает вопросами Дженна, держащаяся, чтобы не расплакаться от одного лишь вида на собственный ад в лице преподавателя английской литературы. — Это, — О’Коннелл разворачивается к студентке, скидывая очки на стол, заваленный бумагой. — Это недопустимо, ты должна переписать работу, либо я тебя не смогу допустить до экзамена. — Почему? Я выполнила все условия, которые ты продиктовала, — продолжает с напором Ортега, весь вид которой так и дрожит от ожидания хоть каких-нибудь объяснений. — Потому что это недопустимо. Это порнография, — констатирует старшая. — Да, но ты не можешь противостоять этому. Я описала не просто порнографию, я описала страсть и эмоциональную зависимость в сложный межличностных отношениях, ты не можешь этого не понимать! — со всем рвением доказывает свою позицию Ортега, каждое последующее слово говорит отчётливее, так что стены кабинета запомнили и всё, абсолютно всё. — Я не могу допустить это, ты подразумеваешь нас. Но запомни, Дженна, никаких «нас» не может быть, — говорит твёрдо Айлиш, разбивая в дребезги хрустальное сердце принцессы в голове Ортеги, проливая его стеклянными слезами из прекрасных карих глаз, в которых утопала её мерзкая нужда владеть телом юной студентки, собственной ученицы. — Ты струсила? — спрашивает Дженна, пока по лицу текут слёзы, которые так боится подойти и смахнуть О’Коннелл. — Соблюдай субординацию, — Айлиш видит в глазах девушки себя, себя кем-то большим, чем просто преподаватель, это и пугает больше всего. — Теперь просите о субординации? — Дженна даже сейчас играет по правилам, надоевшим ей, она жертва, жертва, которую оболгали. — Ты не смеешь вести себя так, будто между нами что-то было. — Вы не смели этого допускать. Извращенка, — бросает с последнее слово от ужаса, который начала испытывать, открыв глаза на всё, что было.***
Теперь весь колледж знает о загадочном дополнительном задании для миссис О'Коннелл, но никто, кроме ректора не знает его содержание. Билли вызвали в кабинет, творится жуткая неразбериха, а Ортега лишь жалкая жертва. Она сделала всё, чтобы Билли больше не появлялась перед ней. Дженну совратил собственный преподаватель английской литературы и пытался склонить к сексу, но студентка сделала всё, чтобы этого не случилось, именно поэтому написал это дополнительное задание. Дженну совратила преподавательница английской литературы.***
Дожди закончились, и вышло солнце. Лос-Анджелес вновь приобрёл свой старый вид, привычный всем. Она испытывала ту самую «тоску» из высказывания Набокова, ведь только с помощью него смогла понять истинный смысл своего состояния, понять смысл слова «тоска». Ранее непонятное становится таким обыденным, таким простым, таким реальным. Дженна сделала всё, что было в её силах, но не смогла избавиться от тоски по преподавателю, по Билли, думая, что у них всё было серьёзно. Ортеге стыдно, стыдно как никогда, но не за попытку превзойти её «любимого автора», не за влюблённость. Ей стыдно, что она переоценила О’Коннелл, что О’Коннелл недооценила её, что весь этот такой дождливый месяц выдался таким ужасным. Дженне не стыдно, что Билли написала заявление о добровольном увольнении через день же после отправки задания в виде письма ректору. Ей будет стыдно лишь за то, что она позволила себе доверять свой талант и быть использованной в омерзительной ситуации, что уже позволила присвоить себя кому-то. Кому-то, кто не должен и частички всего того, что имеет получить. Айлиш не достойна ничего, потому что пала слишком низко, продолжая давать в своей больной голове***
Вышла радуга на небе после трёхдневного дождя. Билли спит в объятиях Стефани. Дня сурка больше не будет, ей нужно искать новое место работы. Дженна, как принцесса в пустующем дворце, продолжает сидеть на балконе, куря сигарету, читая старомодный роман и думая о прекрасном принце, потерявшем голову от собственного разврата, от собственной измены, от собственного непроходящего желания ещё раз взглянуть на короткий порно рассказ и предаться плотским утехам в своём кабинете. А как же здравый смысл?«Пренебрежение здравым смыслом — верный путь к счастью.» — Джейн Остин, «Гордость и предубеждение».
Примечания:
тгк: Голубой блеск вдалеке https://t.me/nikitohckaticonhc
жду отзывы, любимки
(я боюсь секса)
