Записки самоубийц(Набросок первый)

Посвящается Моли. Мне очень жаль. Надеюсь ты в порядке…

***

Porché 911, образца 1987-го ехал по городским серпантинам. Огни ночного города сменяли друг друга в вихре скоростной магистрали. За открытым окном то и дело мелькали редкие автомобили. Ночные путники, пересекая новые горизонты пути, уносились все дальше от города, забирая его истории с собой, в даль. Заблудшие души ночных зевак мчались по магистрали, растирая резиновые покрышки машин об остывший уже асфальт. Кто-то мчится на долгожданный отдых, кто-то торопится с работы домой. А кто-то..просто едет. Он ехал, точно вдаль, точно без определенного маршрута. Ехал пока не закроются глаза, пока отекшие руки не свернут в судорогах руль, пока не иссякнет последняя капля бензина, пока не перегорит движок, пока все не закончится. Редкие мысли мелькали у него в голове. С очередной вспышкой сознания, он ощущал что перестал думать, а в те редкие моменты когда он все таки думал, его разум напоминал ему всю жалость его бытия. Он посмотрел в зеркало заднего вида. Проезжая под бледным светом дорожной лампы, он вновь увидел синяки, расцветшие у него под глазами. …Сон уже не помогал. Он спал, спал много. Но в забытие тело перестало насыщаться, перестало принимать какую-либо помощь для восстановления самого-себя. Оно Уже сдалось. И каждый день ком усталости становился все больше и больше, все сильнее давя на сознание. Говорят, люди заранее чувствуют когда приближается назначенный для них срок. Тело постепенно перестраивается, готовит разум к вечному забвению. Мысли вразумительные, стоящие, покидают чело, постепенно передавая борозды пустоте. Голову заполняет мусор, вспышки прошлых воспоминаний, отголоски прошедшего времени. И вот, дорога привела его к берегу океана. Вода, легкими волнами обдавала скалы у берега, там и здесь вырезая абстрактные скульптуры. В тесных выемках скал, побелевших от высохшей соли по краям, ютились птицы, нашедшие свой мирный покой в маленьком гнезде. “О Милостивый Господь, почему же ты дал нам такую кару? Зачем дал ты нам разум?” Потушив двигатель, подняв ручник, в последний раз хлопнув по кузову машины, Тэо вышел к берегу океана. Небо было безлунным, и океан, лишенный своего ночного спутника, отливал черным светом, вынося пену далеко на берег. Тихая ночь, в которой даже прилив не помешает хорошему пловцу вникнуть в глубь океанской глади. “Вниз, вниз, ноги и руки уже устали и он еле плывет. Конечно, он уже глубоко. От давления на барабанные перепонки боль и шумит в голове. Становится невыносимо, невтерпеж, и все-таки он заставляет руки и ноги вести его вглубь, но наконец воля сломилась и воздух разом вырвался из легких. Пузырьки воздуха, летучими шариками устремляясь вверх, ударялись о щеки, о глаза, скользили по ним. Потом пришла боль, его душило. Упрямые руки и ноги слабо, судорожно задвигались, забили по воде. Но он перехитрил их, перехитрил волю к жизни, что побуждала их двигаться, биться. Он уже слишком глубоко. Им больше не вынести его на поверхность. Казалось, его неспешно несет по морю сновидений. Краски и отсветы играют вокруг, омывают его, переполняют. А это что? Кажется, маяк, но он в мозгу – вспыхивает, слепит яркий свет. Белые вспышки чаще, чаще. Долгий гулкий грохот, и ему кажется, он катится вниз по громадной, нескончаемой лестнице. И вот он где-то внизу, рухнул во тьму. Это он еще понял. Рухнул во тьму. И в миг, когда осознал это, сознание оборвалось.”

***

Настало утро. Солнце начало свой каждодневный обход. Над волнами темного моря начали бегать солнечные блики, на отлов рыбы начали выходить утренние птицы. На берегу теплеющая вода омывала пару сандаль, воткнутых в песок. Быть может, кто-нибудь их сегодня найдет. Вытащит из песка, омоет их в соленой воде, и будет гадать: Откуда же возле моря взялись эти сандалии. А на тротуаре, возвышаясь над дорогой, в солнечном зареве отливал желтый кузов старого автомобиля. Ветер продувал сквозь окна, обдавая легким утренним бризом кожанный салон. Проходящий мимо человек услышал бы как автомобиль глухо поскрипывал, будто припевая вою утренних волн.