Нарушенные обещания

Люди… Что можно сказать о них? Кто-то считает их вершиной эволюции, воплощением разума и прогресса, а кто-то полагает, что они лишь чуть отдалились от своих предков, прикрыв звериные инстинкты тонкой оболочкой цивилизации. Для Сяо люди всегда были одной большой загадкой, тайной, в которой он не мог — или не хотел — разобраться. Он презирал их за слабость и непостоянство, но одновременно испытывал невольное восхищение их стойкостью и свободой. Его клятва — никогда не запятнать острие копья людской кровью — была для него священной. Однако руки самого Якши давно покрыты невидимыми пятнами, оставшимися после служения Архонту Снов. Эти невидимые пятна прошлого врослись в кожу гнетущей тенью, которую невозможно сбросить, нельзя было забыть. Самой большой загадкой в людях для Сяо были их эмоции. Эти чувства — столь сложные и так схожие друг с другом — всегда отличались для тех, кто умел их различать. Когда-то и он сам пытался постичь их природу, но трагедия быстро положила конец этим попыткам. Гибель соратников научила его избегать любых привязанностей. Среди остальных Якш Сяо всегда был особенным, «не таким, как все», как сказали бы люди. Его товарищи стремились к людям, изучали их, пытались перенять их манеры. Он же оставался отстранённым, как если бы невидимая пропасть отделяла его от людской природы. Но даже он не был свободен от их влияния. Привязанность стала для него первой и последней ошибкой, оставившей глубокий саднящий след в душе. Он был связан с товарищами-якшами, с Мораксом… но теперь от этих связей остались лишь оборванные нити. Людские чувства, такие сладкие, манящие, почти как сны, что он некогда пожирал, оказались куда опаснее самого острого клинка, ядовитее сильнейшего яда. Они пленяли, лишали свободы, губили… С тех пор Сяо поклялся себе: больше никогда. Никогда не позволить чувствам взять над ним верх, никогда не поддаться их искушению. Его душа, наличие которой он старательно отрицал, обросла крепостью, стены которой он возводил годами. Но вся эта выдержка рухнула в одно мгновение, стоило на балконе постоялого двора появиться ей…

***

Люмин — опытная путешественница, прошедшая через бесчисленные миры. За свои странствия она научилась многому, включая умение прятать чувства за неприступными стенами. Её клятва была проста и неизменна: никаких романтических связей на момент путешествия. Они с братом всегда следовали этому правилу, ведь в других мирах они лишь путники, блуждающие по галактикам в поисках чего-то, что с годами стало лишь смутным воспоминанием. Она держала слово, словно оно было её доспехами. Но она была бы лгуньей, если бы утверждала, что ни разу не мечтала о простом, человеческом счастье. Люмин была воином, весьма умелым, закалённым в битвах воином, но прежде всего —девушкой. Молодой, с мечтами и надеждами о любви, как у любой другой. Иногда, перелистывая местные романы, она невольно представляла, каково это — встретить кого-то, кто смог бы растопить образовавшийся с годами лёд в её сердце, заставив остановиться, наконец почувствовать, что она дома. Но долг и брат всегда стояли на пути этих мимолетных фантазий. Итер был её защитником, её опорой и одновременно её тюремщиком. Его забота граничила с излишней строгостью, не позволяя никому приблизиться к сестре. Люмин понимала, что делает он это лишь из добрых побуждений, хотя временами ощущала, что его излишняя любовь сковывает её порой сильнее клятвы. Теперь же, оказавшись в Тейвате, она осталась одна. Поначалу это одиночество было невыносимым. Без брата, без его поддержки и защиты, она чувствовала себя маленькой девочкой, потерявшейся в огромном, пугающем мире. Но её одиночество быстро скрасила малышка Паймон, обещавшая стать ее проводником и верным компаньоном от начала и до конца их теперь совместного пути. Люмин быстро заметила, что Тейват отличается от других миров. Если прежде их странствия были лишь мимолётными визитами, то этот мир манил её своей глубиной. Ей хотелось остаться, изучить каждую его тайну, ощутить тепло, которого она была лишена в бесконечных путешествиях. С каждым днём Люмин чувствовала, как этот мир заполняет пустоту в её душе, становится глотком свежего воздуха. Разлука с братом перестала быть невыносимой болью, сменившись глубокой тоской, которая уже не сковывала её сердце в стальные тиски. Она с удовольствием бралась за любые поручения, а где-то глубоко, в недрах ее души зарождалось чувство, что делает она это далеко не только ради поисков Итера. В Тейвате она встретила множество удивительных людей. Их дружба стала для неё неожиданным подарком, который она приняла с благодарностью. Но девушка ни на секунду не забывала о клятве. Как бы не был велик соблазн, она держала чувства за семью замками, не позволяя сердцу жаждать большего. Однако в Стране Контрактов всё изменилось. Стоило ей встретиться с ним, клятвы, удерживавшие её так долго, начали давать трещины.

***

С момента их первой встречи прошло довольно много времени. Люмин и Сяо сблизились так, как она и представить не могла. Оба они нашли друг в друге то, чего им не хватало: он — желанное спокойствие, она — необходимую поддержку. У них оказалось намного больше общего, чем могло показаться на первый взгляд. И всё же главным сходством оказалось безграничное упрямство. Даже маленькая Паймон, наблюдая за ними, не смогла сдержаться. — Вы и правда созданы друг для друга, — как-то раз заявила она, когда они с Люмин вернулись на постоялый двор «Ваншу». Её взгляд сразу упал на фигуру адепта, стоящего на крыше в своей привычной позе. — Что? — Люмин удивлённо посмотрела на спутницу, не понимая, к чему та клонит. — Только слепой не заметит, какими глазами вы друг на друга смотрите, — сложив ручки на груди, строго сказала Паймон. — Хотя, знаете, похоже, вы и есть те самые слепые, если даже Паймон всё понимает! — И что же ты такого понимаешь? — Люмин нахмурилась, пытаясь скрыть нарастающее беспокойство. Этот диалог начинал нравится ей все меньше. — Да любите вы друг друга, что тут не понять?! — повысила голос феечка, топнув ножкой в воздухе. Люмин замерла, будто её застали за чем-то запретным. Это заявление поразило её, словно гром среди ясного неба. Любит? Нет, это невозможно. У неё есть принципы. Она пронесла их через десятки миров. Почему же этот должен стать исключением? Но её взгляд всё-таки невольно скользнул к фигуре на крыше, ясно давая ответ. — Не говори ерунды, Паймон. Мы просто… друзья, — выдавила она, не сводя глаз с Сяо. — Ну да, конечно, друзья, — феечка закатила глазки. — Правда, я что-то не помню, чтобы ради кого-то из наших друзей ты посреди ночи устраивала битву с поваром за кухню, чтобы приготовить миндальный тофу перед их «патрулированием». — Паймон! — пискнула Люмин, мгновенно порозовев, её руки взлетели к щекам. — Или чтобы ты весь свободный день училась играть на флейте для кого-то из «друзей»? — Паймон, замолчи, или останешься без обеда! — теперь Люмин была похожа на заоблачный перчик. Второй, кажется, проигрывал. Угроза оказала должный эффект. Паймон подняла руки в примирительном жесте, но уже значительно мягче добавила: — Слушай, Люмин, я знаю, как для тебя важна твоя клятва. Я полностью поддерживаю тебя в любом твоем решении. Но… я вижу, как тебе тяжело. Ты ведь хочешь быть с ним. Люмин молчала. Её сердце билось как бешеное. Она знала, что Паймон права, но признаться в этом вслух даже самой себе оказалось сложнее, чем она могла подумать. — Хочу, — наконец прошептала она, приложив ладонь к груди, где ощущала это безумное, болезненное биение. — Но не могу. Не сейчас. Тишина повисла между ними, наполненная подавленным напряжением и невысказанными желаниями. Только ветер, шумевший вокруг «Ваншу», был свидетелем её внутренней борьбы.

***

Путешественница и Паймон только что вернулись из Инадзумы. Паймон, не давая передышки, сразу предложила направиться к постоялому двору. Она оправдывалась тем, что Верр Голдет могла бы дать им скидку на комнату, но обе прекрасно понимали истинную причину. Люмин знала, зачем они здесь, и, в глубине души, знала как может пройти их встреча. Едва завидев знакомый силуэт здания, странница ощутила гнетущую ауру. Никаких внешних изменений вокруг не было, но напряжение в воздухе едва ли нельзя было прощупать руками. Обе путешественницы знали, кто был причастен к этому. Странница, отбросив усталость, рванула вверх по ступеням, напрочь игнорируя лифт. Паймон с трудом поспевала за ней, но Люмин не могла ждать. Её сердце сжималось от тревоги. На самом верхнем балконе она увидела его — Сяо. Хвала Архонтам, он не выглядел обезумевшим от действия кармы. — Сяо! — выдохнула она, едва переводя дыхание, облокотившись на дверной косяк. — С тобой всё хо… — Почему? — не поворачиваясь, Сяо оборвал её, его голос был холоден, будто сталь. — Ч-что? — растерялась Люмин. Сяо медленно обернулся. На его лице не было эмоций, но в глубине янтарных глаз пылали ярость и беспокойство. В руке он сжимал письмо и фотографию. Гадать о содержании этого письма было бессмысленно. — Почему ты меня не позвала? — его голос звучал тихо, но угрожающе. Люмин не знала, что ответить. Она сжалась, чувствуя, как Сяо нависает над ней. — Ты считаешь меня слабым? — он шагнул ближе. — Думаешь, я бросаю слова на ветер? Почему ты не назвала моё чёртово имя? — Я… — её голос дрожал. Она отчаянно искала слова, которые могли бы объяснить её поступок. — Я просто… не думала об этом, — наконец выдавила она, чувствуя, как щеки горят от стыда. Подумать только, её — хвалёную героиню, почётного рыцаря Ордо Фавониус, спасительницу Ли Юэ — сейчас отчитывает адепт, словно непослушную девочку, сбежавшую из-под присмотра родителей. Люмин даже не знала, что унизительнее: сам факт этого «выговора» или то, что она искренне чувствовала себя виноватой за то, что не позвала его. Сяо повторил её слова, словно пробуя их на вкус: — Не думала… — слова ощущаются ядом на языке. — А ты думала, каково было бы мне, если бы… — он резко замолчал, тяжело вздохнув. Люмин замерла. Его слова пронзили её, словно острие копья. Он… Настолько сильно переживает за неё? — Сяо… — она осторожно подняла на него взгляд. Внезапно Якша обнял её, стиснув так, будто боялся, что она исчезнет. — Никогда больше так не делай, — прошептал он, голос дрожал. — Ты же знаешь… Я услышу даже самый тихий твой зов из любого конца Тейвата… Люмин вздрогнула, поражённая его откровенностью. Она робко прижалась к нему, проводя рукой по его спине. — Знаю, — прошептала она ему в плечо. — Обещаю, Сяо. Я всегда буду звать тебя, если буду в опасности. Сяо не ответил, лишь крепче прижал её к себе. Тишина, нарушаемая лишь ветром, казалась им обоим громче любых слов.

***

На поляне, под бескрайним ночным небом, путешественница и адепт раскинулись на траве, погружённые в тихую магию звёздного света. — Знаешь… — начала Люмин, лениво вытянув руку в сторону неба, будто собираясь поймать одну из звёзд. — У тебя совершенно нет совести. Сяо недоумённо повернулся к ней, его лицо исказилось праведным возмущением. — Что, прости? — с прищуром спросил он, словно всерьёз намереваясь оспорить её слова. — Ты, глупая смертная, заставила меня вместо защиты города лежать здесь и смотреть на звёзды, а теперь упрекаешь меня в отсутствии совести? Люмин звонко рассмеялась, глядя на его серьёзное, почти оскорблённое выражение лица. — Никакого уважения к адептам, — буркнул он, демонстративно отвернувшись, но едва заметно улыбнувшись уголком губ. — Не злись, — она чуть толкнула его пальцем в бок, заставив слегка вздрогнуть. — Просто… Её голос затих, и она замялась, устремив взгляд на россыпь звёзд. Видимо, пауза затянулась, потому что Сяо, которому в тишине стало не по себе, решился прервать её. — Просто что? — Его голос был мягче, чем обычно, и в нём звучал едва уловимый интерес. Люмин глубоко вдохнула, чувствуя, как сердце гулко бьётся в груди. Это был важный момент — признание, которое она не могла больше таить в себе и откладывать. — У меня есть клятва, — начала она, не глядя на него, — точнее, у нас с братом. Мы поклялись никогда не влюбляться в своих путешествиях. Сколько бы мы ни странствовали, сколько бы поклонников у меня ни было в других мирах… я всегда держала своё слово. Она решилась посмотреть на него. Сяо слушал её с редкой внимательностью, янтарные глаза сияли в свете звёзд. — Но потом я встретила тебя, — продолжила она, едва улыбнувшись. — И всё это кануло в бездну. Ты, бессовестный Якша, заставил меня отказаться от моего многолетнего обещания одним лишь взглядом! Она насупила брови, указывая на него пальцем в притворном укоре. Сяо замер, переваривая её слова. Осознание медленно, но неумолимо приходило к нему. Она… Она тоже к нему неравнодушна? На мгновение ему пришлось приложить все усилия, чтобы сдержать торжественную улыбку. — Тогда у тебя тоже нет совести, — наконец сказал он, хмыкнув и снова устремив взгляд на небо. — Это почему ещё? — спросила она, приподнявшись на локте. — Потому что ты заставила меня нарушить моё обещание: не сближаться с людьми и не поддаваться их чувствам, — тихо сказал он, снова повернув голову к ней. Люмин задержала дыхание, её взгляд встретился с его, и звёзды, казалось, потускнели в отражении янтарных глаз. — Значит… — её голос дрогнул. — Я… я нравлюсь тебе? Вместо ответа Сяо медленно притянул её к себе, заключая в крепкие объятия. Он опустил голову, уткнувшись носом в её волосы, вдыхая лёгкий аромат лилий. — Больше, чем я могу выразить словами, — прошептал он едва слышно. Люмин замерла, чувствуя, как её сердце готово вырваться из груди, а затем робко обвила руками его спину, прижимаясь еще ближе, обретая столь долгожданное спокойствие, растворяясь в его тепле.