Останься образом

      Василиса сидела на паре, делая вид, что внимательно слушает преподавателя, но в действительности пыталась подавить зевок. Телефон в её руке завибрировал, и она быстро взглянула на экран.       «До скольки пары?»       Она нахмурилась. Субхан писал ей редко, и это обычно значило, что он что-то задумал.       «До трёх. А что?»       Ответ пришёл мгновенно: «Заберу тебя. Не спрашивай зачем. Андрей в курсе.»       Она застыла, моргнув несколько раз. Андрей в курсе?        «Чего? Почему ты?»       Но Субхан больше ничего не написал. Она быстро переключилась в диалог с Андреем.       «Андрей, что происходит? Почему твой Субо меня забирает? Это твоя идея?»       Прошло пять минут. Потом десять. Сообщения оставались непрочитанными, и это начинало её раздражать.       К трём часам Вася нервничала так, что даже не заметила, как преподаватель объявил об окончании лекции. Снаружи её уже ждал Субо. Он стоял, прислонившись к чёрной тонированной машине, и привычно улыбался, будто вообще не замечал её напряжения.       — Садись, Василис, не выдумывай. Всё под контролем, я тебя не везу в лес.       Она скрестила руки на груди.       — Если Андрей сам не может мне ответить, то зачем вообще всё это?       Субо только усмехнулся, открывая ей дверь.       — Он занят, Васюш. Успокойся. Всё узнаешь на месте.       Вася нехотя села в машину, хлопнув дверью чуть сильнее, чем следовало.       — Ну и куда мы?       — На студию к Макану, конечно, — ответил Субхан так, будто это было очевидно. — Он мне с утра сказал, что ты что-то там нервная. Вот и решил позвать тебя, чтобы всё это исправить.       Булатова лишь покачала головой, сверля его взглядом.       — И тебя это не смутило? Просто взять и поехать?       — Пацаны не сомневаются, когда друг просит о помощи. Это ты ещё его не знаешь, если думаешь, что он делает что-то просто так.       Через полчаса машина остановилась перед зданием студии. Василиса выдохнула и, не дождавшись, пока Субо её остановит, вышла первой. Внутри царил шум — откуда-то доносилась музыка, голоса, смех. Она мгновенно почувствовала, как вся её нервозность сменилась злостью.       Войдя в одну из комнат, она увидела Андрея. Он стоял у микрофона, одетый в свой привычный расслабленный стиль: белая футболка, серые треники. Андрей выглядел совершенно сосредоточенным, будто был на своей территории, где ему всё подвластно.       — Ты вообще в телефоны отвечать собираешься? — заявила Вася, не дав ему даже закончить фразу в песне.       Андрей поднял на неё глаза, оторвавшись от записи. Его лицо озарилось ухмылкой, как будто он только этого момента и ждал.       — О, Васька моя пожаловала. Чего ты такая злая? Я же тебя предупреждал: расслабься. Субо всё сделал, как надо.       — Расслабься?! Ты серьёзно? Ты мог хотя бы объяснить, что происходит!       Андрей спокойно выключил микрофон, снял наушники и направился к ней.       — Ты думаешь, я знал, что ты начнёшь кипишовать? Это вообще-то сюрприз был. А ты что, не рада увидеть, как я творю шедевры?       — Творишь шедевры… — Вася фыркнула, но её злость начала отступать.       Субо, который до этого молча наблюдал за сценой, усмехнулся:       — Ну, началось. Я так и знал, что вы тут сцены устраивать будете. Андрюх, я пошёл, позовёшь, если нужна помощь.       Когда Субхан вышел, Андрей взял подругу за плечи и посмотрел на неё чуть мягче, чем обычно.       — Серьёзно, не злись. Ты же знаешь, у меня тут дела. А ты для меня важнее, чем все эти треки, понялa? Просто дождись меня немного, а потом я весь твой.       Она хотела что-то ответить, но тут из динамиков зазвучала его новая песня. Голос Андрея был глубоким, уверенным, почти гипнотическим. Она замолчала, ловя каждую строчку.       — Как тебе? — спросил он, наблюдая за её реакцией.       — Ну, пойдёт, — сказала Василиса, стараясь выглядеть равнодушной, но уголки её губ дрогнули.       — Только «пойдёт»? — Андрей усмехнулся, наклоняясь ближе. — Ты влюбишься не только в мои треки, но и в меня. Считай, это официальное заявление.       Булатова закатила глаза, но впервые за день почувствовала, как её злость окончательно растворяется. Макан был таким, как всегда: уверенным, дерзким, но почему-то единственным, кто мог её успокоить.       — Ты понимаешь, Васюш, каждая песня — это как своя история. Сначала она просто в голове, как идея, а потом ты берёшь её, выкладываешь всё, что внутри, и она оживает. Вот трек, который я тебе только что включил, он про нас, между прочим.       — Про нас? — Вася прищурилась, скептически подняв бровь. — Ты, значит, писал о том, как злишь меня каждый день?       Андрей рассмеялся и опёрся локтями на колени, слегка наклоняясь к ней.       — Нет, про то, как я тебя терплю. И знаешь что? По-моему, это достойно хита.       — Ты просто невыносим, Андрей, — фыркнула Василиса, но уголки её губ дрогнули в улыбке.       — Но именно поэтому ты и здесь, — подмигнул он.       Они болтали так уже минут тридцать, перебивая друг друга шутками и смехом. Андрей выглядел расслабленным, таким, каким он был только в узком кругу своих людей. Вася замечала, как легко с ним становилось, даже после всех её нервов.       Внезапно дверь студии резко распахнулась, и в комнату ворвались Субхан и Давид.       — Ну что, голубки, сильно скучали без нас? — громко заявил Субо, закидывая руки за голову. — Мы тут с Давидом подумали, что вы слишком долго молчите. А это подозрительно.       — Не слишком ли вы врываетесь? — спросила Вася, стараясь сохранить серьёзный тон, но выдавая себя лёгким смехом.       Давид, в свою очередь, облокотился на дверной косяк, сложив руки на груди.       — Мы ж заботимся. Вдруг ты его уже переубедила и он решил уйти из музыки? Надо же проверить.       Андрей поднял голову, усмехнувшись.       — Спокойно, пацаны. Если я когда-нибудь уйду из музыки, то только ради того, чтобы воспитать вас, как детей.       Субо и Давид переглянулись, а потом начали одновременно говорить, перебивая друг друга:       — Ты нас воспитать? Ты что, серьёзно?       — Мы, между прочим, твои вдохновители, Макан. Без нас ты бы ничего не написал!       — Ага, особенно ты, Давид, — ответил Андрей, скрестив руки на груди. — Единственное, что ты вдохновляешь, — это шутки про то, как ты постоянно проспишь студию.       Давид махнул рукой:       — Ладно, Андрюх, всё понял. Мы просто тут для антуража, чтобы твоя гениальность лучше смотрелась.       Василиса хихикнула, наблюдая за их перепалкой. Андрей обернулся к ней, как бы невзначай подмигнув.       — Ты видишь, с кем я работаю? Это моя банда. Лучшие из худших.       Субхан сел на подлокотник дивана рядом с Василисой и, ухмыляясь, заговорщически наклонился к ней:       — Ну что, Васька, как тебе наш Макан? Оценила, какой он важный?       Она ухмыльнулась в ответ:       — Да уж, слишком много звёздной пыли. Пожалуй, я её соберу и продам.       — Смотри, Андрей, она на нас зарабатывает! — воскликнул Давид, притворно хватаясь за голову.       Андрей поднялся с места, оглядывая их всех с лёгкой улыбкой:       — Всё, заканчивайте этот цирк. У нас тут серьёзное дело. Лучше покажите, кто из вас опять сломал микрофон.       Субхан резко вскочил, как будто его поймали с поличным:       — Это был не я! Давид, скажи!       — Это точно ты, — ответил Давид, сразу сдавая друга.       Василиса только покачала головой, наблюдая за тем, как они втроём начали обсуждать работу, но всё делали с таким количеством шуток, что атмосфера оставалась лёгкой и весёлой.       Она вдруг поймала себя на мысли, что ей нравится быть частью их компании, видеть, каким Андрей был с друзьями — не звезда, а просто Макан, который умел шутить, ругаться и быть настоящим.       Студия гремела смехом. Субо и Давид устроили импровизированный баттл по рифмам, перебивая друг друга совершенно абсурдными строками.       — Ты как спрайт — газированный, но без смысла! — выкрикнул Давид, залихватски щёлкнув пальцами.       — Ты как сникерс — вроде с орехами, а на деле просто батончик! — не отставал Субо, давясь от собственного смеха.       Андрей сидел за микшерным пультом и лениво наблюдал за ними, опираясь подбородком на руку. Василиса сидела рядом, держась за живот от смеха, едва успевая комментировать:       — Это же ужасно! Как вы вообще до такого додумались?       — Это талант, Васька, — серьёзно заявил Субхан, поправляя воображаемый галстук. — Не всем дано так рифмовать.       Давид покосился на него:       — Ты сейчас говоришь, как будто эти рифмы должны быть законными. А они — уголовщина.       — Да ты просто завидуешь, — парировал Субхан, и они снова начали спорить, кто из них «лучший рэпер на районе».       Андрей, видя, что спор уже выходит за рамки шутки, встал и громко хлопнул в ладони:       — Эй, тишина в студии! Или я сейчас включу автотюн и заставлю вас петь детские песни.       Субо тут же поднял руки:       — Тихо, тихо, босс, мы просто развлекаем гостей.       — Каких ещё гостей? Вы сами тут как гости.       Давид покачал головой:       — Вот видишь, Вась, что мы терпим ради него. А он так нас ценит.       — Ценю, ценю, — усмехнулся Андрей. — Особенно когда вы уходите.       Часы на стене показывали почти восемь вечера, и ребята начали собираться. Субо забросил на плечо рюкзак и помахал всем рукой:       — Ладно, я пошёл. Завтра, Андрюх, не опаздывай на запись, как в прошлый раз.       — Скорее я опоздаю, чем ты придёшь вовремя, — отозвался Андрей, лениво разминая плечи.       — Спорим, приду первым?       — Давай. Если ты первый, я твою следующую песню спонсирую.       — А если ты, я неделю кофе тебе покупаю.       — Вопрос закрыт. Субо, готовь деньги.       Когда Давид и Субхан наконец покинули студию, Василиса и Андрей остались вдвоём. Андрей отключал оборудование, проверяя всё перед выходом. Булатова, облокотившись на стол, смотрела на него.       — Так, Андрей, я не понимаю, — вдруг сказала она. — Если ваши вечера проходят вот так — шутки, смех, отдых, — то как ты умудряешься уставать?       Андрей повернулся к ней с выражением самого глубокого разочарования на лице, словно она задала самый нелепый вопрос в его жизни.       — Вась, ты что, не понимаешь? Это же всё психологически тяжело.       — Психологически? — переспросила Вася, подавляя смех.       — Конечно! Я же каждый день терплю их, пытаюсь сохранить своё пацанское достоинство. А это, между прочим, не шутки. У меня тут стресс.       — Стресс, говоришь?       — Ну а ты как думала? Они меня эмоционально выматывают. А ещё ты — со своими подколами. Это вам смешно, а я тут один на амбразуре.       Василиса фыркнула, но решила не поддаваться на его провокации:       — Ладно, Андрей. Если что, передай Субо, чтобы купил тебе антистресс-игрушку. Может, это поможет.       Андрей рассмеялся и, подойдя ближе, хлопнул её по плечу:       — Ты просто не понимаешь гения. А ещё смеешь шутить. Ладно, пойдём. Завтра мне снова бороться за жизнь.       Они вышли из студии, продолжая шутить. Василиса, чувствуя усталость, не могла перестать улыбаться. А Андрей, как всегда, оставался самим собой — слишком пацан, чтобы признаться, как ему нравится её компания.