Вопросы и ответы

— …Вы сказали, нужна срочная встреча. Что-то случилось, Эшли? Что Вас беспокоит? Эшли почувствовал себя неловко. Уже несколько лет, каждую неделю, в пятницу, в 19:30 он перемещался к этой клинике, слушал звон колокольчика над дверью, сообщал администраторам (за годы сменилось уже пятеро, Эшли всех не помнил) свои данные, стучал в нужную дверь, заходил, говорил «здравствуйте, Мария», садился на краешек зелёного дивана и рассказывал о том, что его беспокоит. Он не любил попусту беспокоить свою психотерапевтку. Но сейчас навязчивые мысли начали брать верх над его рациональной частью сознания, и он позволил себе потревожить врача второй раз за неделю. — Н-нет, ничего… просто… — Эшли подвинулся на самый краешек дивана, пытаясь занять как можно меньше пространства, — помните, я говорил о навязчивых мыслях на последней встрече? Терапевтка пролистала записи. — Вы говорили, что… Вас тревожат отношения. Процитирую: «я не знаю, почему я рядом…» — Да, верно, — Эшли поморщился, услышав свою же формулировку. — Меня это беспокоит, возможно, больше, чем я тогда сказал. Я просто не могу думать ни о чём другом. Что, если… я не прав и мне стоит уйти, закончить всё это? Не зная, куда деть руки, Эшли неловко перебирал пальцами игрушечную плюшевую звёздочку, сминая и разминая назад, придавая форму. Подарок Михаила. — Ранее вы высказывались об этих отношениях, как о «целительной любви», — терапевтка подняла глаза с записей на Эшли. — Это так, но… БЛЯТЬ! — Эшли дёрнул головой и продолжил, — мне теперь не кажется, что я её достоин. Мы — два больных человека. У меня свой букет расстройств, у него — свой. Но он с ним справляется, понимаете? Он адекватный… и выглядит нормально. А я как будто сбиваю его с верного пути. Сейчас ему лучше, он хорошо взаимодействует с коллегами, с семьёй… представляете, он даже недавно ходил с ними в бар! Это вообще так нетипично для него, он обычно весь в делах, в делах, и ворчит много… На несколько секунд Эшли просветлел и немного воспрял духом, даже выпрямил спину. Терапевтка мягко одёрнула его, осторожно позволив себе перебить: — Эшли, Вы сейчас не считаете себя адекватным? — Я? — Эшли остановился, его взгляд снова стал потерянным, а руки сильно стиснули звёздочку, — Нет. Ну… мне бы хотелось, но.. боюсь, это не так. Я всё усложняю, понимаете? Я как будто мешаю ему. Теперь. Терапевтка замолчала и внимательно посмотрела на своего давнего пациента. Для неё самой было очевидно, что Эшли делал огромные успехи. Несмотря на пережитые травмы, он продолжал работать над собой, даже смог построить здоровые, насколько она могла судить по рассказам и виду пациента, отношения. Он стал мягче и спокойнее, меньше дёргался, даже тики с непроизвольной матершиной практически прекратились, но сейчас, по-видимому, Эшли переживал откат. И нужно было осторожно направить его в нужное русло. — Эшли, Вы обсуждали это с Михаилом? Что он думает на этот счёт? — О. Он меня любит. Он никогда не признает, что я причиняю ему неудобства, — Эшли неловко улыбнулся, пригладив непослушные волосы. — Вы уверены, что причиняете ему неудобства? — уточнила терапевтка, шурша ручкой в блокноте. — Конечно. Эшли не должен был так быстро и легко ответить на этот вопрос. — Можете рассказать и привести пример, какие неудобства вы ему причиняете? Давайте попробуем посмотреть с рациональной точки зрения, рассмотрим объективно, и узнаем нечто, более приближенное к истине. Терапевтка протянула Эшли блокнот. Эшли всегда легче выражался письменно. Но сейчас он был немного в тупике. Помедлив, он взял ручку и начал что-то чиркать в блокноте. Проблемы, которые я создаю: 1. Я — Демон. 2. Я больной и беспомощный. 3. У меня бывают срывы, во время которых я могу его уби Эшли вздрогнул и нервно замотал ручкой по блокноту, перечёркивая всё написанное. — И-извините, — Эшли протянул блокнот назад терапевтке, — я не могу. Мария внимательно посмотрела на записи, навсегда похороненные под слоем чернил, потом — на почти трясущегося от напряжения Эшли. Отложила блокнот. — Ничего страшного, Эшли. Давайте вернёмся к нашим дыхательным упражнениям?

***

Через четверть часа Эшли покинул кабинет, расплатился с администратором на стойке и под звон дверного колокольчика покинул клинику. В Рай, к Михаилу возвращаться прямо сейчас не хотелось. Эшли не стал перемещаться и своими ногами поплёлся в ближайшую кофейню. Естественно, терапевтке не стоило знать о потусторонних силах, — так Эшли думал, допивая своё какао (на безлактозном, с белыми зефирками, семь штук). Но это очень затрудняло терапию. И ставило между ними очень большую стену. Хотя, Эшли не мог не признать, что даже не учитывая свою демоническую сущность, вряд ли смог бы сказать врачу, что боится в приступе убить любимого человека. Эшли боялся, что сама терапевтка об этом думала и догадывалась. Конечно, дело было не только в убийстве. Эти навязчивые мысли создавались из мелочей: один раз сжёг сырники, пару раз — случайно накричал после тяжелого дня, несколько случаев недопонимания и мелких ссор, и мозг Эшли уже вопил о том, что эти отношения были ошибкой. Демон пока не знал, как ему поступить. Но болезненный процесс уже пошёл, в голове родился вопрос: «почему я рядом?» Вопрос складывался из множества более мелких: «почему я рядом, если тебе это неудобно», «почему я рядом, если я недостаточно сильно тебя люблю», «почему я рядом, если я сломан», «почему я рядом, если у нас нет будущего», «почему…» У Эшли снова затряслись руки, он поспешно выпил таблетку, распрощавшись с очередным блистером. Плохо, панических атак стало больше. А какао закончилось. Нужно было возвращаться домой. Эшли тихо встал, машинально протёр свой столик салфеткой, выкинул её в мусор, кинул в баночку для чаевых пару монеток и вышел на улицу. Отойдя в место для курения он огляделся и медленно рассеялся, оставив после себя в воздухе только ворох искр. Оказавшись в знакомом и уже почти ставшим родным кабинете, Эшли чуть расслабился. Снял неудобную обувь, босой прошёлся по тёплому деревянному полу, пригладил волосы, чуть глянув на себя в отражение чайника. Нужно было на днях покраситься: корни уже были сероватые и довольно сильно выбивались на фоне остальных нежно-фиолетовых волос. Михаил называл их фиалковыми. Эшли любил это. Благодаря этому он чувствовал себя цветком. Переоделся в домашнее: старую мешковатую футболку, спортивные и удобные штаны. Телу стало спокойнее и Эшли выдохнул. Походы «в мир» в последнее время тоже отнимали много сил. Демон умылся, трясущимися руками протёр глаза, глянул на часы. 17:00. Михаил вернётся ближе к десяти, можно успеть приготовить ужин. Когда были силы (в последнее время, их было мало) Эшли старался делать что-то по хозяйству: готовить, стирать, убираться в их маленьком жилище: нелепом кабинете с кухонным и спальным уголком. Глядя на Михаила, уплетающего свежеприготовленные сырники, или пасту, или суп, Эшли успокаивался и чувствовал себя нужным и полезным. Или, по крайней мере, осознавал право чувствовать себя нужным и полезным. Эшли как раз выбирал нужную пасту, забравшись на табуретку и копаясь в шкафу (ему никогда не хватало роста, и почти никогда — соображения в моменте, что можно просто взлететь), когда входная дверь хлопнула. Эшли почувствовал родное тепло. — Мишенька! Ты рано сегодня, я ещё не приготовил ничего… — Эшли с улыбкой начал разворачиваться, но тут табуретка пошатнулась и он неловко пошатнулся вместе с ней, теряя равновесие и грозясь рухнуть на пол. Следующая сцена могла быть взята как референс для романтического аниме. Или дорамы. Или сёдзэ-манги. Вот эта самая сцена, когда девушка (или парень) делают неловкое движение, но за секунду до падения их подхватывают сильные и ловкие возлюбленные. Их взгляды пересекаются, их сердца трепещут, любовь… Но это была не такая сцена. Вернее, что-то в ней было не так. Присутствие этого «не так» Эшли почувствовал, как только руки коснулись его тела и подхватили, не дав упасть. Без сомнений, это были руки Михаила — сильные, но очень мягкие, прямо-таки с холёной кожей на ладонях, чуть полноватые, и всегда тёплые. Но сам Михаил как будто был другой. В непонимании Эшли поднял глаза на своего ангела. Михаил с тенью тревоги на лице чуть улыбался и быстро осмотрел его. — Испугался, Эшли? Я отпросился с собрания, подумал, побудем вместе… УДАР Эшли со всей дури врезал Михаилу по лицу, вырвался из рук, выпал, вскочил на ноги и отшатнулся в сторону. Глаза его пылали огнём, в руке собралась сфера из тёмных искр. Это был не его ангел. — Как ты посмел пробраться в Рай?! Из какого ты отдела? — Эшли тяжело отдышивался, пытаясь унять панику. — Демон, что с тобой? Снова приступ? Дать твои таблетки? — Михаил потёр ушибленную щёку и протянул руки, предлагая помощь. МЫ ОШИБЛИСЬ МЫ ОШИБЛИСЬ МЫ ЕГО УДАРИЛИ КАК МЫ МОГЛИ ЕГО УДАРИТЬ БЛЯТЬ ПОЧЕМУ Я ТАКОЙ ТУПОЙ ПОЧЕМУ ПОЧЕМУ — БЛЯТЬ! — Эшли вскрикнул и непроизвольно дёрнул головой. Терпеть эти мысли было просто невозможно. Но у него было более неоспоримое доказательство — чутьё. И сейчас оно было сильнее вины. — Не прикидывайся. Как ты это сделал? Как ты посмел вселиться в ангела? — Эшли прошипел, вплотную подойдя к незваному гостю. Внутри похолодело. «Михаил» не улыбнулся, а осклабился, встав в более расслабленную позу, облокотившись на диван. — Как догадался? — голосом Михаила спросил незнакомец. — Чутьё. Вылезешь сейчас — останешься жив. Обещаю. ВСЕ ХОРОШО ВСЕ ХОРОШО МЫ БЫЛИ ПРАВЫ МЫ ТЕПЕРЬ СО ВСЕМ РАЗБЕРЁМСЯ — Ты, кажется, не понял, Эшли. Мы с тобой ни о чём так не договоримся… — незнакомец сделал несколько шагов вперёд и склонился, поддёрнув пальцем его подбородок. Эшли непроизвольно дёрнулся, изошедшись искрами. — Ты инкуб… — Меня признали. Это приятно, — «Михаил» кокетливо улыбнулся. НЕ СМЕЙ ТАК УЛЫБАТЬСЯ ЕГО ЛИЦОМ — Что тебе здесь нужно? Хотел поговорить со мной — надо было приходить в своём обличье. Держи себя в руках держи себя в руках держи себя в руках — Разговоры меня мало интересуют, Эшли. Я хочу… — «Михаил» наклонился, обеими руками притягивая демона к себе за талию, а губами едва не касаясь его шеи, — тебя. — БЛЯТЬ! — Эшли дёрнул головой в сторону от неприятного касания любимых губ, — ты сдурел?! — Очаровательно, просто очаровательно… Как это называется, «тик»? Самое то для маленького демона, — посмеялся «Михаил», по-свойски ощупывая лицо Эшли, залезая пальцами даже в рот, запуская пальцы в его волосы, оглаживая голову, чуть щипая за уши, — нравится, когда трогают уши? Ой, погляди, уже покраснели… Эшли как будто парализовало, у него в голове не укладывалось столько утверждений сразу: 1) перед ним явно Михаил, 2) Михаила здесь нет. Остальное пока не доходило до обработки мозгом. — Где Михаил? — Вот здесь! — «Михаил» взял маленькую холодную ладонь Эшли и прислонил к своей груди, в область сердца, — он нас сейчас слышит! Можешь поздороваться, он будет рад. Очень соскучился по тебе! — Прекращай этот цирк! БЛЯТЬ! Проваливай отсюда, и верни Михаилу его тело! БЛЯТЬ! Эшли словил несколько тиков сразу, от непривычки голова закружилась и он потерял равновесие. Но «Михаил» не позволил ему упасть и вдруг поднял на руки, пользуясь разницей в росте: как ребёнка, разведя демону ноги и крепко прижав к себе спереди. Эшли не успел среагировать и выругаться, его рот накрыли чужие губы и требовательно, с пошлым стоном, поцеловали. В раскрытый рот быстро проник большой и горячий язык. Прошёлся по рядам зубов, ощупал верхнее и нижнее нёбо, исследовал каждый уголок, лучше любого стоматолога. Эшли чуть не вырвало. Он любил целоваться с Михаилом. Никогда ещё его губы и язык не казались ему хоть немного неприятными. Но на эти несколько секунд он их возненавидел. Он возненавидел всё это лицо. — О-Отвали от меня! — Эшли с трудом вернул себе свой рот и возможность говорить, с силой оттолкнув чужое лицо. Вокруг демона собрались ворохи тёмных искр — БЛЯТЬ! Не хочешь по-хорошему, вышибу тебя отсюда… — Я бы на твоём месте не торопился, очаровашка. «Михаил» показал одну из ладоней, в которую только что вцепился разъяренный Эшли. На этом месте разрастался небольшой ожог. Эшли почувствовал, как будто его окатили кипятком, а потом погрузили под лёд. — Ты… — Это ведь ангельское тело. С ним нужно нежнее, бережнее… наши демонские силы такому навредят, и шрамы останутся, ой, болеть будет всё… — «Михаил» с деланным вниманием разглядывал оставшийся ожог и поднёс руку ближе к Эшли, чтоб тот мог лучше разглядеть. — БЛЯТЬ! — Эшли дёрнул головой. — Да, именно так, — с грустной миной подтвердил «Михаил». — Попробуешь сделать больно мне — мне, конечно, немного достанется… но все последствия останутся вот здесь. Такое ведь может и не зажить никогда… ангелы от такого и помереть могут… Ты же этого не хочешь? Эшли снова непроизвольно дёрнул головой. Сейчас в ней было практически пусто. — Чего ты хочешь? — потерянно спросил демон, вглядываясь в такое родное и любимое, но сейчас чужое и пугающее до смерти лицо. — Глупый, я ведь уже сказал. Тебя. Полностью. — Ты ведь инкуб… Мою силу, понял… но зачем..? — Почему в этом теле? Изначально — чтобы ты не догадался и всё прошло гладко. Но раз не получилось, я вдруг подумал… я ведь так могу получить часть и ангельской силы тоже! Это интересно, — «Михаил» осклабился во все зубы, Эшли передёрнуло и он непроизвольно зажмурился. Открыть глаза пришлось быстро. — Ну вот, малыш Эшли, ты всё теперь знаешь. Давай уже приступим, мне самому интересно, что там дальше. «Михаил» усадил демона на край кухонной столешницы, быстро пробрался руками под домашнюю футболку и Эшли почувствовал, как любимые чужие пальцы методично ощупывают его торс, впалый живот, выступающие рёбра, спину, грудь, задевают соски. Неприятно от того, что это делает чужой. Но руки — знакомые и любимые. Знакомые прикосновения. С губ Эшли неожиданно сорвался вздох и демон сам его испугался. — О-о-о, вот тут тебе нравится? Это же отлично, что ты у нас такой чувствительный, сам мне всё выдаёшь, — «Михаил» посмеялся, а пальцы под футболкой задвигались именно там, где было нужно. Эшли почувствовал, что лицо густо краснеет, дыхание учащается, а глаза заполняются слезами. Он был в тупике. С губ вместе с новым вздохом сорвался всхлип. — Что ты, прямо как маленький… Будешь вести себя хорошо, будет даже приятно, — пообещал «Михаил» и снова приблизился своим ужасным, страшным лицом. Эшли зажмурился, когда горячий язык прошёлся по его щеке, слизывая слезу. Отвратительно. Гадко. Мерзко. Это всё не настоящее, это какой-то кошмар… С ног были стянуты штаны. «Михаил» теперь также методично и изучающе ощупывал, а вернее сказать, облапывал, худые бледные ноги: стопы, щиколотки и лодыжки, икры и бёдра. «Он просто изучает пока. Ему любопытно, как моё тело устроено» — без эмоций, с абсолютно пустой головой подумал Эшли, и его тело затрясло как в лихорадке. — Ну-ну, кто это у нас так испугался? Ты уже большой мальчик, знаешь, как всё это делается, — «Михаил» внимательно проследил, как Эшли несколько раз рвано выдохнул, когда пальцы коснулись под коленками и у внутренней стороны бёдер, у самого белья, — Вы ведь уже трахались с этим ангелом, незачем строить из себя святую девственницу. К тому же, очевидно, кто из вас «снизу». Эшли рассеянно поднял взгляд на «Михаила». Нет, они ещё не занимались любовью. Совсем недавно они с Мишей начали трогать друг друга во время поцелуев, и только трогать. Они не хотели торопиться, хотели дать друг другу время. А теперь его не было. «Михаил» как будто прочёл всё это с растерянного лица Эшли и расплылся в широкой скалящейся улыбке. Его глаза загорелись восторгом, он неторопливо снял с Эшли футболку, прошелся ещё раз пальцами по всем местам, которые вызывали у демона вздохи, облизнулся при виде практически оголённого тела. — Так ты ещё целенький… Как же мне везёт сегодня! — «Михаил» игриво ущипнул Эшли за сосок, вырывая из демона рваный выдох, — Всё, с исследованиями мы закончили, все мне с тобой понятно… жалко мне тебя! Всё Пекло трещало о том, что вы вот уже несколько месяцев как сошлись, а он тебя всё ещё не оттрахал как следует? Не волнуйся, я сейчас всё исправлю. Это того стоит, ты ещё будешь умолять, чтоб я продолжал, милашка! — «Михаил», словно куклу, снял Эшли со столешницы и сильно шлёпнул по заднице, опуская на пол. Почему — Но-о-о, сначала давай ты немного поработаешь. У тебя ротик прекрасный, я уверен, ты им много чего можешь! Почему именно сейчас в голове пусто Звякнула пряжка ремня, Эшли пустым взглядом проследил, как «Михаил» снимает и штаны и бельё. Значит, так выглядит член Миши? И вот так он его впервые видит? — Только не кусайся, да? Мы оба помним, больно будет обоим, шрамы останутся только твоему ангелочку. Давай, приступай! — «Михаил» погладил Эшли по голове и взъерошил ему волосы. Этот жест. Эшли любил, когда Миша гладит его по голове.

***

— У тебя такие красивые волосы, демон…

***

— Э-эй, не спишь? Давай, ты же хочешь доставить удовольствие своему любимому. Тебе даже не нужно представлять его на моём месте, между прочим! В щеку врезалось что-то горячее и влажное. Противно. Мерзко. Эшли зажмурился, не в силах смотреть на это, и отвернулся. Но ненадолго. Тёплые пальцы резко повернули его подбородок обратно, с силой разжали челюсти, больно надавив на лицо, другая рука щипком зажала нос. Рот заполнило большое, кожаное, мягкое и солоноватое на вкус, и оно мешало дышать. Эшли в ужасе задёргался, пытаясь отстраниться, но руки любимого человека не давали ему ни дышать, ни свободно двигаться. — Нет-нет, малыш, вот так, давай… — «Михаил» говорил и удовлетворённо дышал так, как будто удержание Эшли не занимало у него никаких усилий, и просто ритмично двигал его головой так, как ему было нужно, — И используй свой язычок, тебе надо учиться делать другим приятно. Будет чем заняться, когда останешься без магии! Эшли не знал куда девать своё неловкое тело. Оно мешало думать. Ему нужно было дышать, а мысли о дыхании перебивали всё остальное, более важное. В попытках убежать он хватался за ноги «Михаила», пытался бить его (нельзя использовать магию), отталкиваться, отбрыкиваться, и едва сдержал рвотный позыв, когда «Михаил», громко застонав, с силой прижал его голову вплотную к паху. Большое, кожаное и горячее заполнило не только рот, но и горло, и как будто всё тело сразу. Эшли судорожно задёргался, пытаясь освободиться, в ушах стучало и шумело от недостатка воздуха, и тут ещё более горячее, солёное, но жидкое хлынуло ему в горло. Хватка «Михаила» наконец ослабла, Эшли высвободился и его тут же вырвало на пол, водой, недавно выпитыми таблетками и белым, вязким. — Для первого раза неплохо, Эшли-очаровашка, — «Михаил» тяжело и довольно отдышивался, словно огромный кот,

***

Миша всегда был похож на кота. На такого большого-большого, тёплого кота, как из сказок, которые читала мама, когда была в хорошем настроении…

***

и поднял голову Эшли, резко схватив за волосы, — Приберёшься тут потом. Это принято глотать, понял? Но тебе прощаю, за твою прелестную мордашку. Ты бы себя видел! Эшли надеялся, что уже никогда не увидит себя в зеркале. Он бы не смог. — Столько смотрел на тебя, ты же даже не знаешь… я долго наблюдал за тобой и ждал, когда наконец смогу увидеть тебя настоящего… «Михаил» с силой отпустил Эшли, так, что тот чуть не ударился головой, и растянулся на полу, откашливаясь. — Знаешь, я всё смотрел-смотрел, и никак не мог понять… Как такому как ты доверили управление целым отделом? Демон Жестокости? Не смешите меня. Я всегда знал, что эта сила у тебя по ошибке. Что ты просто мелкая сучка, шлюха, ещё и больная. Это ведь смешно и жалко. Хотя, можешь не переживать, твои ебанутые тики делу не мешают. Это даже любопытно. Никогда не трахал такое жалкое существо. Эшли чуть не вырвало снова, и вырвало бы, но в желудке уже ничего не осталось. Он чувствовал, что лицо его мокрое, выпачканное, из глаз — слёзы, из носа — сопли (хорошо, если только сопли). Отвратительно. — Мы с тобой потом ещё потренируемся обязательно. У нас ведь с тобой ещё много времени, м? Только не говори, что ты устал. С таким личиком нельзя отказывать! — «Михаил» сел в кресло (Мишино кресло), и усадил Эшли к себе на колени, насильно разведя тому ноги и развернув лицом к себе, — И почему ты не родился девочкой? Тебе бы больше пошло. Мужчина из тебя всё равно никудышный, а вот для ебли ты вполне подходишь. Только подучить бы тебя… я этим займусь. Эшли попытался вывернуться, зажмурился, не в силах слушать грязные слова от любимого человека. Не слушай не слушай это не он не он нет нет нет «Михаил» впился пальцами в подбородок Эшли и развернул к себе, едва не свернув демону шею. — Не смей отворачиваться, ясно? Я хочу видеть всё на твоем лице. Потом расскажешь мне, каково это, когда тебя насилует любимый-драгоценный ангел. В оцепеневшем от ужаса и безысходности разуме Эшли родилось чувство. И это была злоба. Он рассеянно поднял руки и стёр с лица остатки слёз, соплей и спермы. Голова дёрнулась в сторону. — Да, ты уж извини, у меня мальчиков давно не было… Злоба не на этого инкуба. А на себя. — Но ты будь паинькой всё равно, хорошо? Обещаю, я буду с тобой нежным. Я всегда нежный с теми, кто слушается. А ты, кажется, из таких… Так боишься сделать больно своему ангелу? Трогательно, я почти плачу, — «Михаил» болтал и не спеша стянул с Эшли трусы, обнажив его полностью. Почему в голове ничего нет?! Почему я думаю только тупые мысли тупую тревогу тупую хуйню которая только мешает почему я не думаю СЕЙЧАС как мне помочь Мише «Михаил» резко сильнее прижал к себе Эшли, заставляя наклониться и выгнуть спину. От неожиданности демон потерял равновесие и судорожно ухватился руками за спину ангела. Ладони заскользили по гладкой рубашке, не оставляя ни вмятин, ни следов. — БЛЯТЬ! — в мозгу Эшли что-то щелкнуло, и вместе с тем дёрнулась голова, утыкаясь в щёку «Михаила». — Ты зря боишься. Сейчас будет немного больно, но ты… Эшли прервал болтовню «Михаила», порывисто ухватил его голову, увлекая в поцелуй. Терпеливо перенёс чужой развратный стон, и чужой язык в своём рту. Не разрывая поцелуй, Эшли трясущимися руками нащупал и развязал галстук на рубашке ангела, освобождая его шею. — Да, правильно, молодец… — довольно проговорил «Михаил», разрывая поцелуй и поглаживая Эшли по бёдрам, проводя пальцами в чем-то мокром и холодящем всё дальше и дальше, — Быстро учишься, детка. Только сейчас стисни зубки, будет непривычно… Было настолько «непривычно», что Эшли едва сдержал крик. Всё тело содрогнулось и снова затряслось от боли, словно силясь вытолкнуть из себя чужие пальцы. — Тут уж ничего не поделаешь, у тебя узкие бёдра совсем, в любом случае будет больно… Ты лучше расслабься, давай ещё поцелуемся с тобой, ты так целуешься… — «Михаил» всё мурлыкал и мурлыкал что-то своё, будто совершенно не относящееся к делу, и всё водил и водил языком во рту у Эшли, пока у того внутри всё как будто переминали мясорубкой. Не в силах терпеть, Эшли выпустил несколько болезненных стонов в их поцелуй, и отстранился, тяжело отдышиваясь, пытаясь привыкнуть к боли, которая наконец перестала быть такой острой. — Сейчас будет уже второй палец… Эшли болезненно вскрикнул, откинув голову назад, и непроизвольно дёрнулся, попытавшись слезть с пальцев и уйти от терзающей его боли, но сильная рука ему не позволила. Вместо этого она принялась ласкать всё остальное тело: оставлять мокрые и холодящие кожу следы, теребить соски, щипать уши, гладить живот и спину. Эшли стало плохо от сочетания всех этих ощущений, он тяжело задышал, чувствуя, что его тело горячеет, а разум уплывает куда-то дальше. Острая боль внизу сначала сменилась тупой болью, а потом и вовсе исчезла, оставив вместо себя только странное и приятное чувство наполненности. Эшли трясущимися руками расстёгивал по очереди пуговицы рубашки «Михаила» и несколько раз тихо простонал, в ужасе закрыв себе рот. — Не надо стесняться, ну что ты. У тебя ангельский голосок, я так хочу его услышать громче, во всю силу. Но для этого у меня своё средство есть. Где же тут это у тебя… — «Михаил» с силой укусил демона в шею, заставив того рвано вздохнуть, и зашевелил пальцами, продвинувшись куда-то глубже, дальше… — а-а-А-А! Эшли сбился с расстегивания пуговиц и неожиданно для себя громко застонал, схватившись руками за плечи «Михаила». Его тело продолжало дрожать, но теперь не от страха, напряжения или боли, а от возбуждения. Со стыдом Эшли почувствовал, что его член теперь был в напряжении и поднялся. Сосредоточься сосредоточься сосредоточься — Очаровательный. Я уже говорил, что ты очаровательный? — «Михаил» с восторгом посмотрел на Эшли и крепче прижал его к себе, быстрее и более поступательно задвигав пальцами, буквально насаживая Эшли на свою руку, вырывая из него новые и новые стоны и вскрики. Своим пахом и животом Эшли почувствовал новую эрекцию своего партнёра. Внутри всё похолодело, мысли снова начали покидать голову. Нет. Нельзя. — Ты… хочешь мне вставить? — медленно проговорил Эшли, взглянув прямо в глаза «Михаила». — Очень хочу. Тебе понравится, даже когда сил совсем не останется. Хотя, кажется, ты и сейчас уже совсем довольный, да? — «Михаил», кажется, был в восторге от того, что его новая игрушка сама подала голос, и с силой шлёпнул демона по оттопыренной заднице, вызвав тихий вскрик. — Можно я… с тебя сниму? — Эшли тяжело отдышивался и потянул трясущимися руками полы расстегнутой рубашки. — Хочешь, чтобы мы оба мёрзли, негодник? Он играет со мной. Как кот с мышью. Он просто придушит меня, как только ему надоест. — Я один совсем голый… мне так стыдно, — неловко произнёс Эшли, беспомощно и пусто заглянув в чужие глаза. — О-о-о, только потому, что ты такой очаровашка! — «Михаил» деланно «растаял» и подождал, пока Эшли сосредоточенно снял и откинул в сторону белую рабочую рубашку. — Ну что, давай начнём с тобой. Мне уже не терпится всего тебя прочувствовать… Эшли почувствовал, как сильные руки сжали его талию, стали приподнимать в воздухе, и еле сдержал паническую попытку вырваться и убежать. — Подожди! Дай… дай мне самому. Я сам хочу… в себя вставить. Тебя почувствовать, — сбивчиво зашептал Эшли. «Михаил» только довольно хмыкнул и чуть ослабил хватку, позволив демону более-менее свободно двигаться. Изо всех сил подавляя дрожь в теле, Эшли чуть привстал и, придерживаясь за чужие плечи, осторожно стал опускаться на член. Всё тело сразу снова пронзило болью и Эшли тяжело задышал и замедлился, пытаясь привыкнуть к ощущениям. — Хороший мальчик… — «Михаил» шумно выдохнул и застонал, обеими руками чуть приподняв Эшли за ноги и тут же с силой опустив вниз вместе с тазом, до предела. Болезненный крик Эшли утонул в стоне и поцелуе «Михаила». От боли кружилась голова, стучало в ушах, горело всё тело. С каждым чужим движением Эшли болезненно всхлипывал, хватаясь и царапая чужую спину. — Ты у нас любишь пожёстче, да? — «Михаил» громко и без стеснения стонал, буквально выбивая из дрожащего тела другие, болезненные стоны. — Какой же ты узкий… не соврал, никто не трогал тебя до меня… Эшли негромко мычал, охрипнув от стонов и криков, и всё царапал и царапал чужую спину, содрогаясь от продолжающихся толчков. — Всю спину мне там исцарапал, гадёныш… Ха-ха, хотя, не мне же! Будет вам вдвоём что вспомнить, да? Главное, чтоб ангелок твой все рекомендации запомнил, как с тобой обращаться, чтоб ты стонал как сучка! Словно в подтверждение его слов, Эшли тихо простонал, чуть мотнувшись в сторону. Силы уже покидали его. — Надо как-то подкачаться тебе, а, малыш Эшли? А то я даже ничего ещё не забирал у тебя, а ты уже еле держишься… — «Михаил» чуть похлопал бледнеющего демона по щекам и сделал новый особо сильный толчок. Из Эшли вырвался слабый всхлип, и он снова прильнул к чужой спине. — Я скоро тут с тобой закончу… уже чувствую, как вся сила собирается в тебе! Думаю, ты какое-то время после этого будешь без сознания, это нормально. Эй, но ты же не против, если я и после с тобой немного поразвлекаюсь? Эшли протяжно простонал и оставил на чужой спине новую царапину. — Вот и отлично! Такой ты классный… у меня давно такого не было, — «Михаил» даже чуть рыкнул, порывисто укусив демона в другое плечо и вырвав из того новый стон, — Мне даже нравится, что ты всё время молчишь. Такой сладкий, очаровашка… — Exorcizamus te… omnis immundus spiritus… «Михаил» истошно завопил, вытаращил глаза на Эшли, попытался рвануться с кресла. Его спина полыхала светом. Светом, исходящим от царапин, сделанных в виде кривоватой пентаграммы со всеми нужными символами. — …omnis satanica potestas, omnis incursio infernalis adversarii… omnis legio, omnis congregatio et secta diabolica, — шептали пересохшие губы. Изо рта, из носа, из ушей и из глаз Эшли потекла кровь. Исходящий из чужой спины свет ранил и его, ранили и святые слова, написанные древними людьми для изгнания демонов из тела. — Что ты делаешь?! Ублюдок, ты убьёшь нас обоих! — «Михаил» верещал от боли, пытаясь вырваться с кресла и убежать. Эшли с усилием сжал бёдра, обхватил руками тело любимого и всё продолжал, продолжал шептать, пока слова не подошли к концу вместе с его силами и вместе с силами инкуба. — …audi nos, — совсем неслышно произнёс Эшли. В ту же секунду из тела Михаила вырвался поток черных искр и рассеялся прямо в комнате, оставив после себя только горький запах пыли. Оставшийся демон тихо закашлялся, с тревогой всматриваясь в лицо перед собой. — Миш… Миша…. Миша, ты меня слышишь? Эшли несильно похлопал ангела по щекам, пока тот не начал открывать глаза. Демон с облегчением выдохнул. Всё закончилось. — Демон… Эшли, ты… мне такой ужасный сон приснился… — с благоговейным ужасом проговорил Михаил, протёр глаза, увидел перед собой Эшли, обнаженного, грязного, в синяках и ссадинах, с укусами у шеи, с лицом в крови, и замер. — Это ты… — Эшли с облегчением улыбнулся, дрожащей рукой провёл по щеке Михаила. Сознание отключалось и уплывало куда-то далеко-далеко… Тело пульсировало и болело. Больно, больно, больно… Нельзя нельзя не отключайся нет Мише страшно надо помочь нет нельзя нель

***

— Прости меня, Эшли, прости… я шёл к тебе, отпросился, а потом в коридоре свет погас, и всё погасло… прости, что оправдываюсь, я знаю, что ты никогда не простишь меня, это чудовищно. Я недостоин быть рядом, быть ангелом… Эшли очнулся через несколько дней, под тихое бормотание и всхлипы у своего лица. Чуть открыл глаза, мутно вгляделся в лицо перед собой. Родное лицо. — Дай мне… прикоснуться… — Демон? — Михаил перестал плакать и остановился, — Ты очнулся… Боже правый, я боялся, ты никогда не очнёшься. Нужно позвать Мелиссу, я… Дрожащей рукой Эшли коснулся лица Михаила, смахнул слёзы. Нежно провёл по щеке, погладил ухо, голову. Это он это он это он это он это он это он это он Эшли шикнул, чуть приподнимаясь на локтях. — Демон, осторожно, тебе нельзя вставать… — Я люблю тебя, Миш. Поцелуй меня, — Эшли сбивчиво зашептал, обхватив руками плечи ангела. — Демон, я… — Михаил начал снова плакать, перед его глазами снова и снова вставали образы, за которыми он мог наблюдать только со стороны, и частью которых при этом являлся сам. Чудовищные образы. Так нельзя оставлять нельзя я тебя люблю я люблю тебя посмотри как я тебя люблю Эшли сам притянул Михаила к себе и мягко, ненавязчиво накрыл его губы своими, прикрыв глаза. Это он это он это он это он это он это он это он это — Я люблю тебя. Миша, я люблю тебя, Миша. Это ты, это ты… я тебя люблю — сбивчиво прямо в губы зашептал Эшли, хватаясь за ангела, щупая его голову и плечи. — Тебе не… ты не боишься? — Михаил чуть отстранился от поцелуя и взволнованно оглядел демона. Эшли чуть замедлился. Он чувствовал себя чистым. Его лицо было чистым, его тело было чистым. Всё очень сильно болело. В голове был беспорядок. Но всё было чистым. Ничего не было отвратительно. — Это ты. С тобой я хочу целоваться. И всё хочу, — Эшли почувствовал, как покраснели уши, и увидел, как покраснел Миша. Такой милый такой хороший это он это он это он это он — Спасибо, что вымыл меня и переодел. Это был… Какой-то кошмар, Миша, — Эшли болезненно посмеялся, чувствуя, как смех отдаёт в рёбра. — Это моя ви… — Это вина того инкуба. И его больше нет. Мы в безопасности. И я тебя люблю. Мы… — …Никогда про это не забудем, — тихо закончил Михаил. — …и это всегда будет напоминать мне о том, как я люблю тебя. Это было ужасно. И это был не ты. Тебя я люблю. И я хочу быть рядом. Всегда. Прошу, будь и ты рядом. Михаил посмотрел на Эшли. Кровь и всё остальное он тогда сразу стёр с лица. Сейчас Эшли не дрожал, а спокойно улыбался. Тиков не было. Всё было хорошо и спокойно. — И я тебя люблю, демон. Давай всегда будем рядом. Если… ты позволишь. Эшли молча накрыл своими ладонями руки Михаила и улыбнулся. Поэтому я рядом Конечно, нельзя было сказать, что всё теперь было «хорошо». Но всё теперь не было плохо. Потому что они были рядом. Так Эшли нашел ответ на свой вопрос.