исландия, северное сияние и тупики

— у меня есть кое-что для тебя. подождёшь? они выпили несколько банок пива на двоих, байсон не был пьян, но его тело разнежилось, а разум опустел — прямо как тогда, когда они с кантом поспорили в баре, вливая в себя шот за шотом. движения обоих стали чуть более беспорядочными, словно все недосказанности испарились, и между ними осталась лишь исключительная нежность, находящая успокоение во взглядах, подрагивающих от предвкушения пальцах; она теплилась в желании, общих мечтах, которые ещё не обсуждались, но явно проглядывались в бескрайнем и слишком рискованном будущем. кант отошёл всего на несколько метров, даже не скрылся из поля зрения, но байсон рефлекторно поджал ноги, обхватив колени руками. ведя отшельническую жизнь, когда единственный источник тепла — лавовая лампа возле кровати, невольно начинаешь тянуться к импровизированному солнцу, запертому где-то под рёбрами дорогого тебе человека. байсону хочется долго и нежно, чувственно, чтобы ощущать тепло чужого тела, в котором всё ещё бьётся сердце — его уже тошнит от разгорячённых предсмертными агониями трупов, которые охладевают буквально через несколько часов. кант рядом с ним горит. всегда. не тухнет, как однодневки, ночь с которыми не запоминается, и всё время льнёт ближе, будто провинившийся в чём-то домашний любимец. в момент всё погружается во мрак. по глазам неприятно бьёт зелёный свет проектора, и единственное, что сейчас можно разглядеть, не поворачиваясь к стене, это слабое мерцание на дне зрачка, в котором бегают волны. байсон удивлённо моргает несколько раз, пытаясь привыкнуть к яркости, потому что не хочет упускать канта — хочет смотреть на него улыбающегося, совсем не задумываясь о том, что это может значить: происходящее интересует на толику меньше, шкодливое выражение лица любимого человека всегда будет приоритетнее сюрпризов. — когда я был у тебя в комнате, то увидел там постеры северного сияния. подумал, что тебе понравится, — кант начинает осторожно, не позволяя собственным мыслям заполонить голову. он был там из-за задания, которое получил от капитана, но запомнил все крошечные детали, которые никак не могли бы помочь его расследованию; запомнил расположение картинок, подумал, что байсону больше нравится зелёное северное сияние, потому что этот цвет чаще всего встречался на распечатках, приклеенных над рабочим столом, и решил импровизированно реализовать именно его. кант обдумал все детали их сегодняшнего свидания, увлёкся планированием каждой мелочи, несколько десятков раз убедился в предпочтениях байсона, пролистав свои заметки, визуализировав его комнату ещё раз — в этот раз не для того, чтобы наспех осмотреть её в поисках улик, а для того, чтобы понять то, чем живёт байсон. что ему действительно нравится. — а ты внимательный, да? — байсон говорит шепотом, едва размыкая губы. ему хочется смотреть и на картинку из проектора, бегающую по стене, и в сияющие глаза канта. — тебе нравится? конечно. очень-очень нравится. безумно. столь же сильно, как нравишься ты. байсон молчит, но улыбается уголками губ, заворожённый разливающимся по потолку и стенам свечением. оно отражается от сжавшегося в груди сердца, рикошетит в едва поддатую алкоголем голову, находит дом в сжатой на полу ладони, запираясь внутри на тысячи замков под названием «нежность». дорожки для боулинга ничуть не портят впечатление, наоборот, создают необходимый антураж: они будто переносятся в параллельную реальность, встречаясь в этом боулинг-клубе под общие мечты; будто их встреча действительно была судьбоносной, благословлённой самым потаённым и человечным, запертым под оболочкой наёмного убийцы, в котором не может быть ничего по-детски наивного. кант видит, что байсону нравится. — конечно, — но байсон дарит ему словесное подтверждение, потому что считает его важным. — знаешь, а я ведь мечтаю посмотреть на северное сияние в исландии. проехаться по островам, увидеть водопады, принять горячую ванну. и я хочу увидеть настоящих тупиков. его внутренности разрываются от чувств. кант тихо смеётся, удивлённо выгибая одну бровь, чтобы тихо спросить: — тупиков? — да. ты не знаешь? они как пингвины, но с оранжевым клювом, — байсон подносит сжатую ладонь к лицу, демонстрируя клюв. — супер милые! «и ты тоже»; «милый» — думает кант, переводя взгляд на стену перед ними, чтобы отвлечься от гулко стучащего сердца. в этом моменте, существующем лишь для них, собрано всё искренне важное. мечты и зарождающиеся планы о совместном будущем, которые так хочется воплотить в жизнь. — теперь и я хочу увидеть. если нам повезёт, то может побываем там вместе, — любовь, которой пропиталось это место, топит в себе грусть, и кант, произнёсший эту фразу, думающий о завтрашнем дне, уже не звучит так отчаянно. завтрашний день должен был стать их счастливым билетом. кант незаметно ёжится, вжимает голову в плечи, отвлекаясь на взгляд байсона — он полон обожания и всеобъемлющей любви, которая способна излечить хоть небольшую царапину на пальце, хоть разбитое от предательства сердце. зелёный свет плавно перетекает в голубой, меняется обратно, облизывая их лица, теряясь в радужке глаз, выжигая под веками эту картину, чтобы запомнилась навсегда: северное сияние, появившееся на потолке лишь для них, принесённое в место первой встречи в раскрытых ладонях, как акт самого дорогого и действительно чувственного. байсон всегда смеётся звучно, как подросток, получивший долгожданный рождественский подарок, поэтому переходит на тихий кашель, не желая нарушать интимности созданной обстановки. — конечно побываем. на сколько поедем? десять дней? — жить несбыточными мечтами, когда они ещё не вышли из дела и не получили долгожданный отдых — почти что кредо байсона, уже начавшего обдумывать их совместное путешествие в исландию. — может поедем на машине? — думаю, на пятнадцать, — кант поддерживает его почти молниеносно, подхватывает разгорающийся азарт и желание разделить поездку на двоих. — тогда я буду за рулём. они не обсуждают тонкости, не обсуждают средства и даты, просто наслаждаясь мечтами о совместном будущем; думают лишь о том, как сделать момент более запоминающимся и приятным, кто поведёт машину и какой будет составлен плейлист для антуража. что будут есть, куда пойдут, как проведут ночь, в которую застанут северное сияние, и как назовут первого попавшегося на глаза тупика. байсон предлагает «счастье», кант говорит «побег» — оба думают о разном, объединённые желанием сбежать, закрывшись в головах друг друга, зарывшись пальцами в запутанные на загривке волосы, пока ноги мягко переплетаются в простынях на кровати дешёвого отеля. — ты знал, что исландия — одно из немногих мест в мире, где влияние тектонических процессов в сердце земли видно невооружённым взглядом? тектонические плиты, составляющие евразию и северную америку, расходятся, и свидетельством этому служит среднеатлантический хребет, — байсон выдыхает спёртый в лёгких воздух, двигаясь ближе к канту, чтобы устроить голову на его плече. — а ещё в исландии насчитывается более ста сорока вулканов, но около одиннадцати процентов территории государства заполнено ледниками. представь, ледники в сочетании с полями магмы и водопадами. — откуда ты взялся, а? умный такой, — смеётся кант, переплетая их пальцы, чтобы быть ещё ближе. байсон смеётся в ответ, поглаживая тыльную сторону ладони канта подушечкой своего пальца — водит по костяшкам, поднимая их ладони к лицу, чтобы осторожно поцеловать косточку на чужом запястье. спина и ноги немного затекают в таком положении, поэтому кант двигается в сторону, осторожно опуская байсона на дорожку для боулинга. они целовались здесь впервые. встретились — тоже, поэтому чувства усиливаются, наслаиваясь. байсон щекочет нос канта короткими волосами, стоит ему опуститься ниже, плавно перетекая поцелуями прямо в шею — в тысячные сплетения вен, возбуждённо стучащих жилок, ближе к сердцу. поцелуй за ухом, в лоб, куда угодно на лице, пока они не оказываются плотно прижаты друг к другу. байсон любит контролировать, поэтому тянет канта за волосы ближе, расслабляясь только после того, как он садится сверху, расставляя ноги по обе стороны от бёдер самого байсона. это, наверное, было впервые, когда он смог отпустить ситуацию, позволив канту вести — целовать и раздевать, мягко оголяя молочные плечи, спуская рубашку к позвонкам; впервые, когда осторожность, идущая с ним рука об руку из-за специфики работы, отступила, позволив сердцу отдаться без остатка. расслабиться, почувствовать себя обычным человеком, который любит, позволяя любить в ответ. кант выцеловывает линию челюсти байсона, мягко прикусывает нижнюю губу, растворяясь в адреналине происходящего. они всё ещё нелегально пробрались в закрытый боулинг-клуб, устроили здесь импровизированное свидание с исполнением несбыточных мечт, а теперь оголённые позвоночники один за одним касаются прохладного покрытия дорожки. байсон улыбается куда-то в поцелуй, едва заметно морщит нос и заливисто смеётся, пока кант отзеркаливает его эмоции, пропуская через себя с новой силой — с байсоном хочется нежно, трепетно, до дрожащих от предвкушения и неожиданных сюрпризов коленей, чтобы на грани; чтобы томно, сладко-остро и по-настоящему. чтобы этот момент не заканчивался. чтобы они всё же смогли увидеть северное сияние вместе.