расскажешь?

***

лу видит его туманом над рекой. неосязаемым, но в то же время таким холодным, будто он секунду назад вернулся из страны льда и снегов. внутренности скручивает, когда карие глаза закатываются, а губы кривятся в отторжении. — мариус? — тихо шепчет лу, впиваясь ногтями в сырую землю до боли. на его ногах синяки от бесчисленных падений, которые сине-фиолетовыми пятнами расплываются на светлой коже, выглядя неестественно. бежать не зная куда, преследуя почти прозрачный силуэт — это не то, чего он хотел. — прекрати это делать, — злостно выкрикивает мариус, а лу сжимается от страха. — что? я не понимаю… — растерянно лепечет светловолосый. — ты уже разрушил всё, что мог, почему продолжаешь? лу хочет ответить. оправдаться, не осознавая, что ему не стоит этого делать сейчас. никогда не стоит, потому что ни в чем он не был виновен. что-то внутри все равно твердило, что нужно. и это «что-то» растекалось по венам жгучей лавой, прожигая изнутри. мариус приближается стремительно, да так, что гуссенс не улавливает этот момент абсолютно. нос прожигает острой болью, а по губам течет что-то теплое. — я ненавижу тебя за это. все шло так хорошо, а твои нелепые чувства все испортили. ты самый жалкий человек в моей жизни. ты сам не понимаешь какой ты человек на самом деле. ты отвратительный. я ненавижу тебя! лу подрывается на кровати, резко открывая глаза. яркий солнечный свет тут же бьет по глазам, заставляя зажмуриться. в голове пульсирует, неприятно ноет, а в мыслях какая-то каша. это не первый сон с участием мариуса, но первый, который пробивает до дрожи. грудь быстро поднимается и опускается от частого дыхания, а глаза не получается открыть еще несколько минут. ему кажется, что если он сделает это, то увидит то самое лицо, искаженное гримасой раздражения. это не просто сон — это что-то более глубокое и значимое. лу не верил в сны. не в их существование, а именно значения. многие говорили, что если снится что-то определенное, то это имеет свое значение, предзнаменование. гуссенс же, в свою очередь, считал это откровенным бредом, люди лишь пытались объяснить, придумать свое толкование картинам, которые рисовало им воображение. на самом деле сны — это целиком и полностью наше подсознание, вся подноготная чувств, которые от себя скрыть не получиться. только вот сейчас лу засунул куда подальше все свое мнение. ему казалось, что этот сон имеет и играет большую роль. мысли о том, что мариус действительно его ненавидит, вихрем заволокли сознание, выметая оттуда весь скептицизм. юноша открывает глаза с опаской, осматривая пространство комнаты. он не замечает ничего нового, никого. только большое расплывшееся пятно крови на подушки. вздрогнув, он потянулся к своему лицу, наконец, ощущая стянутость кожи возле носа и на щеках, а его руки перепачканы засохшими красными волнами. капилляры, кажется, предательски лопнули от напряжения. или мариус настолько силён духовно, что через сон разбил ему нос? усмехнувшись этим мыслям, лу встает с кровати и идет в ванную, чтобы смыть все приключения своего организма за это утро. сегодняшнее воскресенье, на удивление, было тихим. обычно его семья в это время смотрит какое-нибудь телешоу или фильм, на крайний случай вместе готовят, если мама, сжалившись, подпускает их к этому. и они не умели проводить время тихо, просто не получалось. наверное, стоило признать, что многих это раздражало. но какая гуссенсам разница, верно? лу спустился вниз, заглянув на кухню. мама одна сидела за столом, читая книгу, но тут же обратила внимание на движение со стороны. женщина, улыбнувшись, подняла взгляд, но увидев сына, ужаснулась. ее голубую радужку заполонил черный блестящий зрачок. — лу, что случилось? — она резко поднялась со своего места и за считанные секунды преодолела расстояние до него. парень покачал головой, увернувшись от тянущейся к нему руки. — просто кровь из носа пошла, все хорошо, — он улыбнулся ей. это выглядело, мягко говоря, не очень. кровь попала во все трещины в губах, поэтому улыбался он страшно. — у тебя давно такого не было, — эния все же дотянулась до него, приложив руку к его лбу. ее прохладная рука, как свежий глоток воздуха, помог окончательно прийти ему в состояние стояния. — температуры нет, — кивнула женщина, — иди умывайся и завтракать. — не хочу завтракать, — ответил ей светловолосый, и уже собирался уйти, но она его остановила. — я все понимаю, лу, но ты не ешь нормально уже неделю. на одной воде и фруктах никуда не уедешь. учитывая то, что из фруктов ты ешь только яблоки, — она строго посмотрела на него. эния всегда отличалась своей мягкостью, как и его отец, но он хотя бы мог строже намного чаще, чем женщина. — я не хочу никуда ехать, — лу закатил глаза. женщина быстро притянула его к себе и обняла, удерживая. — ты меня услышал, — улыбаясь, произнесла миссис гуссенс. — мам, испачкаю твою белую одежду, — после этих слов женщина его отпустила, но не потому что боялась испачкаться. она посмотрела на него с какой-то легкостью, скрывая за бескрайностью волн в своих глаза, тревогу, все еще покоившуюся внутри и засевшую на долгое время. лу, освободившись, пошел в ванную, принял душ и почистил зубы, а уже потом вернулся обратно на кухню. мама заботливо положила на тарелку спагетти в сливочном соусе и с кусочками курицы, нарезала свежие овощи в отдельную тарелку и заварила его любимый чай. смотря на все это, лу вдруг захотелось разрыдаться. он не сможет это съесть. его настолько воротило от еды, что ему казалось, что он прямо сейчас сбежит в туалет и выблюет остатки… чего? позавчерашнего яблока, которое он съел только потому что джул заставил его под предлогом «я не уйду из твоей комнаты, пока ты этого не сделаешь». в его желудке лишь желчь, но блевать ей неприятно. слишком горько. опустив голову так, чтобы в его поле зрения не маячила тарелка, он надеялся, что желудок его не предаст. ты не можешь просто сидеть здесь и голодать. слова молнией среди ясного неба проносятся в голове, поселяя в груди такое чувство, которое человеческим языком объяснить сложно. это чертово яблоко было не просто фруктом, оно стало символом его слабости. сейчас, когда в его желудке была лишь пустота, он осознавал, что это не просто физическое состояние. это метафора его жизни — он чувствовал себя опустошенным и измотанным. каждая мышца его тела протестовала на подобный образ жизни тянущей неприятной болью, но лу игнорировал это, не предпринимая попытки исправить свое положение. ему было стыдно за свое поведение. он видел, как они все стараются помочь ему справиться с этим, но у него самого получалось скверно. не потому что он не хотел, а потому что у него не было сил на это. всю последнюю неделю он чувствовал себя в подвешенном состоянии, и каждый раз казалось, что вот-вот он упадет и разобьет себе голову. снова. все вокруг казалось нереальным. лу дотянулся до тарелки с овощами и взял оттуда яркую оранжевую морковь, скривившись. он ее терпеть не мог, поэтому выбор остановился на болгарском перце. его он мог есть раньше, наверное, тоннами, если бы это было позволительно. сейчас же любимый ранее вкус не приносил такого наслаждения. он кусал через силу, прожевывая каждый кусок по множеству раз, пока овощ не превращался в кашу, неприятно ощущаемую на языке. телефон в кармане домашних шорт завибрировал, и лу, не дожидаясь ничего, достал его. на экране высветилась фотография и имя звонившего. — алло? — ответив на входящий вызов, сказал гуссенс, кладя овощ обратно в тарелку. — привет, — женский голос отозвался на другом проводе, — я тут снова в брюсселе, не хочешь встретиться? — я даже не знаю, — с сомнением протянул юноша, — хотя давай встретимся. они договорились встретиться через полтора часа. лу, оставив свои попытки поесть, вымыл за собой тарелку, а содержимое вывалил в мусорный бак, прикрыв это какой-то упаковкой от закончившихся хлопьев. он знал, что с едой так поступать нельзя, ни в коем случае, а особенно с той, что приготовила мама, но иначе поступить не мог. и он очень сильно надеялся на то, что никто этого не заметит. он не знает что делать в подобных ситуациях. в комнате он начал собираться и готовиться к встрече. включил тихо музыку, и звуки мелодии наполнили пространство вокруг него, словно обнимая его своим забытым теплом. лу выбрал одну из своих любимых композиций — «church — chase atlantic», через пару секунд он понял, что нужно прибавить, потому что любимые песни слушать тихо не мог, они слишком цепляли его, проходили сквозь каждую частичку тела, оставаясь там надолго. в шкафу отыскал обычные джинсы и сине-белый лонгслив с длинными рукавами. ничего лишнего или вычурного, все так, как он любил. закинул в рюкзак все то, что он брал с собой всегда: расческу, наушники, зарядку и новую гигиеничку для губ, которой заставляла пользоваться мама. у лу губы были сожраны в кровь, ему на самом деле казалось, что никакая помада ему не поможет. подойдя к зеркалу, он с силой удержался от того, чтобы не отвернуться. под глазами залегли синие тени, следы бессонных ночей и тревожных мыслей. лу провел пальцами по ним, надавливая, словно пытался стереть их, придать здоровый вид, но, как и ожидалось, у него ничего не вышло. пригладив волосы, он махнул на все остальное рукой, и захватив телефон со стола, вышел из комнаты. — мам, я в брюссель, вернусь вечером, — крикнул он уже в коридоре, завязывая шнурки на кроссовках. женщина почти сразу вышла из комнаты, одаривая его своим вниманием. — в брюссель? ты… — она замялась, не находя подходящих слов. лу выпрямился и посмотрел на нее с непониманием и вскинутой левой бровью. — нет, не с ним, — догадка сама собой пришла в его голову. — хорошо провести время, лу, — кивнула эния, — и я очень рада, что ты поел. сердце пропустило удар, а потом замерло. он повернулся к ней, ища в выражении лица какой-то подвох, намёк на то, что она все поняла, но там лишь сияла улыбка, а добрые глаза излучали поддержку. он быстро кивнул, не отвечая, и выбежал на улицу. вина крепко сжимала его руку, тянула в сторону закрытой двери, будто говоря «иди и признайся ей, неблагодарный», но лу продолжал стоять на своем, выдергивая свою кисть у из ее. — как я докатился до этого, — устало произнес парень, направляясь в сторону вокзала. и правда… как?

***

учитывая то, что в декабре в бельгии погода не опускалась ниже пяти градусов, а наоборот чаще всего была в плюсе, это значило, что они могут именно погулять, а не сидеть где-то в кафе. это играло ему на руку. только холодный ветер не вызывал ничего, кроме раздражения. если летом он наоборот был спасением в особо жаркие дни, то сейчас больше походил на что-то мерзостное. а солнца сегодня не было, оно в принципе выходило в это время года совсем редко, но гуссенс надеялся, что хотя бы сегодня оно сделает маленькое исключение. лу спокойно вышел из своего вагона, в котором только смотрел в окно, стараясь ни о чем не думать, даже музыку перехотелось слушать. он осмотрелся, ища глазами нужного человека. народу на станции было много, поэтому сразу её заметить не удалось, но когда он смог, не мешкаясь, направился в нужную сторону. гуссенс очень надеялся, что через пару минут не захочет домой, а нормально проведет сегодняшний день. внутри уже зарождались сомнения, которые юноша закрывал на замки. девушка что-то печатала в телефоне, не замечая никого вокруг. ветер нежно трепал ее блондинистые волосы, создавая легкие волны, которые плавно касались ее красивого лица, которое было спокойным и сосредоточенным, будто она находилась в своем собственном пузыре, отдаленным от городской суеты и забот. она заметила его, когда он подошел почти максимально близко, и солнечно улыбнулась, давая понять, что она действительно рада его видеть. он ответил ей тем же, а после они приветственно обнялись на пару секунд. — ты ужасно выглядишь, — девушка осмотрела его с ног до головы. — ты ужасная, саар, — сказал он это и закатил он глаза. она засмеялась, и лу нахмурился, наблюдая за ее весельем. в ней что-то изменилось, но он не мог понять что именно. все те же голубые глаза, длинные накрашенные ресницы, она все еще блондинка… — а ну-ка, улыбнись, — попросил ее лу, и роджерс сразу же это выполнила, — ты сняла брекеты! — да! пару часов назад, — счастливо рассказала саар, улыбаясь еще ярче. — и как ощущения? — очень не привычно, как будто без них слишком пусто. куда мы пойдем? — она приподняла брови и посмотрела на лу. — ты меня позвала, ты и выбирай, — пожал плечами юноша. он правда не знал куда бы они могли сходить. вариантов, на самом деле, было множество: в кино, в парк, на каток, на выставку в картинной галерее. он предоставил этот выбор ей, ведь по большей степени ему было без разницы. — мы можем погулять вдоль водного канала, там красиво, — предложила саар. — в районе моленбек или иксель? — уточнил юноша. — с ума сошел? какой, к чертям, моленбек? я боюсь даже думать о нем, — скривилась блондинка, качая отрицательно головой. — ты там даже не была, — лу соглашается с ней мысленно, вспоминая все истории, которые он слышал про этот злополучный и опасный район. — ни за что в этой жизни, — спорить после ее твердости в голосе не хочется. — что ты вообще тут забыла? — решает он задать интересующий его вопрос. — брекеты снимала. в моем городе мне сказали, что никто за это не возьмется, потому что я ставила их у другого стаматолога, якобы это «сложно» и «опасно». — думаешь, тебе бы оторвали их вместе с зубами? — лу, ты такой токсичный…

***

они гуляли около часа, обсуждая поверхностные темы, пока саар не захотела где-нибудь отдохнуть и насладиться свежим воздухом в более спокойной обстановке. они выбрали небольшое кафе, где заказали по чашке чая, и уместились на открытой веранде, вид которой выходил как раз на воды в широком водном канале. здесь стояли круглые столы, каждый с двумя стульями, и лу был уверен, что летом это место выглядит намного красивее, чем зимой. здесь не было некрасиво, просто немного пусто, хотя, наверное, гуссенсу наоборот здесь будет комфортнее. им уже через десять минут вынесли заказ: саар купила себе облепиховый чай, а лу остановился на смородиновом. — я никогда тут не был, — юноша обхватил теплый бумажный стакан, согревая руки. — а я была пару раз с родителями, редко получается приезжать сюда, — девушка с блаженной улыбкой пьет свой вкусный напиток, прикрывая глаза. лу молчит, задумавшись. он вновь кусает губы, отрывая зубами омертвевшую кожу. вечер опускается на город тихо, почти незаметно. красивого заката нет, потому что солнце закрывают хмурые серые облака. роджерс замечает, что лу стал тише, чувствуя, как эта тишина становится все более ощутимее. она думает пару секунд и спрашивает на свой страх и риск. — вы еще не помирились? имен не называет, но лу этого и не нужно. он понимает о ком именно идет речь. в груди начинает ныть, нарастая с каждой секундой. отвечать не хочется, но с другой стороны каждый раз возникает желание выложить все перед кем-то, чтобы получилось внимательно рассмотреть, понять, получить ответ? — нет, не думаю, что мы хоть когда-нибудь теперь помиримся, — отвечает отстраненно. он не винит ее в таком интересе. поставив себя на ее место, думает, что вел бы себя точно так же. да и тем более саар это не спрашивает просто так, ей, кажется, на самом деле важно это знать. только лу не понимал почему ее это так беспокоит. — что между вами случилось? расскажешь? — она вглядывается в его лицо, замечая грустную улыбку на губах. лу не смотрит в ее сторону, его взгляд все еще прикован к воде, а мысли метаются от одного к другому, создавая полную неразбериху в голове. — он сказал, что не хочет больше общаться со мной, даже причину не объяснил, — юноша пьет свой чай, в большей степени для того, чтобы смочить вмиг высохшее горло. — мариус так сказал? — ахнув, спрашивает, подаваясь вперед, — если честно, поверить в это сложно. очень сложно. — я влюблен в него. лу удивленно смотрит на девушку, которая уже, не стесняясь, открыла рот и, не мигая, смотрела в ответ. гуссенс хочет откусить себе язык. он точно, на сто процентов уверен, не хотел этого говорить. слова, живя своей собственной жизнью, вырываются из него, дарят громкое молчание. через пару минут, когда лу уже хочет что-то сказать, девушка еще громче возмущается. — тогда я вообще ничего не понимаю! он отверг тебя? гуссенс представляет себе эту картину, думая, что от таких результатов их последнего разговора, он бы точно не смог выползти сегодня на улицу. — нет, — получив отрицательный ответ, роджерс меняется в лице. — а что тогда случилось? он же… — девушка кусает себя за язык. — что? — парень хмурится, внимательно наблюдая за своей подругой. — да ничего, — отмахивается та, — то есть, вы просто перестали общаться? лу недоверчиво поглядывает на нее, но списывает это все на то, что она просто удивлена его откровению. — да, он не знает о моих чувствах, и надеюсь, что не узнает никогда. он красноречиво смотрит на девушку, которая понятливо кивает и шепчет «обещаю». гуссенс ей верит. — я до сих пор не верю, что мариус смог бы так поступить. мне кажется, что этому точно есть какая-то причина. — я пытался выяснить ее, — голос лу приобретает оттенок агрессии, направленый, конечно, не на саар, — он ничего не сказал. просто исчез в какой-то момент, а потом, когда я хотел с ним поговорить, получил лишь холод в свою сторону. — вы не говорили после этого? — нет, — уже спокойно отвечает парень, — я и не хочу больше с ним разговаривать. лу не замечает, как произносит те же самые слова, которые слышал от него. слова, которые приносили ему больно в сердце каждый раз, когда он прокручивал их в голове. — вам придется, — роджерс вздыхает, — у вас еще море интервью в будущем. вместе. помнишь? лу посмотрел в ее сторону, и саар показалось, что на перед ней сидит не ее друг, а бездомная собака, которую обижали с тех пор, как она появилась на свет щенком. — лучше бы не помнил.

***

лу возвращается домой к восьми, успевая на последний поезд. дома его уже ждала семья, готовясь к ужину. он взял в комнату пачку орехов и коробку сока, пока мама укоризненно наблюдала за ним, но в этот раз заставлять его есть не стала, думая о том, что организму нужно вновь привыкнуть к пище, не все же сразу. он заранее пожелал всем спокойной ночи, принял душ и закрылся в комнате.  из-за того, что он не получал достаточно микроэлементов и витаминов, усталость сейчас ощущалась намного сильнее, чем это происходило обычно. парень растянулся на чистой постели, которую поменял еще утром, и закрыл глаза. он был больше рад, чем нет, что встретился сегодня с саар. ему стоило отвлечься хотя бы немного, развеяться в какой-то степени. вычеркнуть их разговор за чаем не получалось окончательно, но в любом случае, сейчас он чувствовал себя лучше.  тень его забот отступила на шаг назад, но все еще принимала позу «старт», готовая в любой момент сорваться с места и вернуться.  юноша потянулся к своему телефону, уже привычными действиями заходя в нужный диалог. он не надеялся увидеть новые сообщения (на самом деле надеялся еще как), но эта небольшая проверка, проходившая каждый вечер перед сном, давала ему напоминание о том, что всё кончено. их дружба разрушена, как старый, давно покинутый, замок, а чувства лу, таившиеся глубоко внутри, не больше чем бред.  не смотря на все это, если бы прямо сейчас у него возникло уведомление с именем «мариус де загер», он бы ответил. и пусть он напишет «я ненавижу тебя», пусть оскорбит, главное напишет.  лу готов был с ним поругаться. хотя бы поругаться, малек его дери. чтобы возникло это невидимое ощущение присутствия брюнета в его жизни. пусть ему будет хуже, но эта бесконечная тишина убивала еще больше. наносила свежие раны одну за другой, не жалела ни капли, заливая перцовкой глаза. сердце билось, когда они листал вверх их диалог, натыкаясь на «сладких снов» и «доброе утро». на вопросы мариуса о том, как лу себя чувствует, что сегодня делал, редкие селфи, которыми иногда они перекидывались. в их диалоге даже хранились фотографии каждый рыбы мариуса.  гуссенс выключил телефон, укрываясь одеялом, будто оно смогло защитить его от всего, что происходило снаружи. ему все еще было сложно и больно, он не начал привыкать к этим чувствам, поэтому каждый раз снова и снова осознавая их, все внутренности перекручивало.  он пытался отвлечься, погружался в мысли о чем-то другом, что никаким образом не связано с де загером, но все было бесполезно.  он ищет аварийный выход из своих мыслей, блуждая в лабиринте из собственных страхов и чувств. каждый поворот открывал новые, пугающие комнаты, полные воспоминаний и нерешенных вопросов. с каждым новым вдохом, он твердил себе, что его чувства - не враги, а часть его самого. эту часть придется признать, принять в себе рано или поздно. лу неосознанно выбирал второе.  страхи, тяжелые и злые, шептали на ухо «что делать дальше? как теперь жить в этом новом мире?», и он знал, что этому доверять нельзя ни в коем случае. он понимал, что ему нужно двигаться дальше, ни смотря ни на что, но как оставить все позади?  все воспоминания, моменты?  все, что было. как произносить его имя, чтобы горло не сжималось колючей проволокой? а может и вовсе не стоит его произносить?  он, если честно, даже представить себе не мог, как в будущем они будут разговаривать друг с другом на интервью и делать вид, что ничего не произошло? говорить, что они «лучшие друзья», а после не даже не смотреть в стороны друг друга.  ему было сложно. и это чувство было раскрашено в черный цвет, без единого зазора и надежды на что-то светлое.  и что теперь делать? лу устало закрыл глаза и всхлипнул от отчаяния. чёрт возьми, как же так получилось?

***