расскажешь?

***

брюссель встретил его с теплыми распростертыми объятьями. он точно не знал почему ему не было холодно: либо за этот час наступила весна либо он просто не замечал мороза, разоженный пламенем внутри. лу всю дорогу по наивному думал, как у них все сложиться. чувства оказались взаимны. и это было что-то на грани фантастики, существования эльфов, единорогов и подобной нечисти. гуссенс был готов поверить сейчас во всё, когда его главная фантазия, в каком-то смысле, оказалась правдой. ладони потели от долгого ожидания, хотелось быть волшебником, чтобы перемещаться в пространстве и прямо в данный момент оказаться рядом с мариусом де загером. с тем, кто так странно признался ему во всем. такое лу видел только в фильмах, а то, что так бывает в реальной жизни, ему не верилось. но вот же оно, перед глазами, можно потрогать бумагу на которой все написано. можно позвонить саар и снова спросить, на что она даст уверенный утвердительный ответ. по дороге он несколько раз набирал нужный номер, хотел позвонить и предупредить, что он тут, совсем рядом, но в последний момент передумывал. ему хотелось увидеть своими глазами, как мариус будет удивлен. де загер еще не знает о чувствах лу, поэтому, скорее всего, он подумает, что гуссенс приехал набить ему лицо, разукрасить кожу синяками и кровью за все слова, которые тот излил. светловолосый вызвал такси, которое пришлось прождать минут пятнадцать, но в этом не было ничего страшного, главное дождаться, а не побежать через весь город самостоятельно. впервые хотелось бежать на встречу, а не сбегать с нее, унося с собой все нежные чувства, которые бы точно изранили его до летального исхода. но теперь лу знает, что такого бы точно не произошло. он доехал до нужного адреса, который выучил наизусть в тот единственный раз, когда остался у брюнета ночевать. оплатив поездку, кинув от счастья пару евро чаевых, он вышел на улицу. перед ним, в свете фонарей, вырос большой многоквартирный дом, которой не отличался от сотни других. он был старым, скорее винтажным, потому многие дома в брюсселе хранили в себе историю прошедших годов. внутри заколотило сильнее, когда он вынул телефон из кармана. раздалось лишь два гудка, после чего на его звонок ответили. — лу? — удивленный голос послышался в динамике. — выходи, я внизу, — лу отключается. убирает телефон обратно и сует туда же руки, потому что не знает куда их деть. напряжение нарастало, но прежней тревоги не было. ее будто выкачали из его организма бесследно, и он надеялся, что она никогда больше не вернется к нему. он не придумал за время поездки что будет говорить и какие слова подбирать, единственной мыслью в его голове было — увидеть мариуса. убедиться, что у него нет какого-то страшного психического расстройства, при котором он мог бы видеть его галлюцинацией. мариус появляется из-за двери, не ждет ни секунды, сразу направляясь к гуссенсу. он вышел в домашней одежде, успел только куртку и кроссовки накинуть. волосы в беспорядке, а на лице — растерянность. лу улыбнулся этому, но сразу же спрятал эту улыбку. — что ты делаешь здесь в такое время? как ты вообще тут оказался? — подходя ближе, спрашивает мариус. ему холодно. гуссенс понимает это по дрожащим губам и плечам. конечно, он ведь вытащил его почти ночью в декабре на улицу, а брюнет даже не успел нормально одеться. — я прочел твое письмо, — лу делает шаг ближе. — а, — тянет де загер, — побить меня решил? лу мысленно хихикает, потому что оказывается прав в своих догадках. — почему ты не рассказал ничего раньше? мариус пожимает плечами и отводит взгляд блестящих глаз. — боялся, да и в этом бы не было смысла, — тихо отвечает он. — marius, je t'aime aussi, — лу вспоминает слова на французском, которые бы идеально подошли сюда. становится так тепло, когда он произносит это нужному человеку. он чувствует, будто невидимая красная нить окутывают их запястья. мариус удивленно вскидывает лицо, всматривается в лу. он ищет какие-то намеки на шутку, злую шутку, которую он бы никогда не пережил. но у лу лишь смущенная улыбка, красные щеки и искренность в глазах. искрящаяся, неподдельная. — что ты сказал? — хрипит брюнет, откашливаясь. — ты слышал меня, — лу смеется, — я влюблен в тебя, мариус. де загер качает головой, а после берет гуссенса за руку и ведет его в дом. там говорить, конечно, удобнее и теплее. у брюнета уже начинают стучать зубы, а пальцы ощущаются ледяными. дома у мариуса, как и в прошлый раз, никого не было. стояла тишина и приглушенный свет. от смены температур их щеки еще пуще раскраснелись, будто они два часа гуляли в минус двадцать. лу было немного неловко, но что он думал? что признается в своих чувствах и спокойно себе уедет домой? мариус бы в любом случае не отпустил его. они заходят в комнату, де загер случайно хлопает дверью громче, чем следовало, и лу чувствует холодные руки на своей спине. он прижимается к нему, обнимает так крепко, что, кажется, вот-вот проломит ребра, но лу не жалуется. он лишь обнимает в ответ. — пообещай, что это не шутка, — теплый шепот в шею посылает табун мурашек по телу. — обещаю, — так же тихо отвечает ему гуссенс. лу сам боялся, что в итоге все это может оказаться лишь злой шуткой, но чувствуя, как его крепко прижимают к себе, все страхи и тревоги окончательно растворяются в этом моменте. — когда ты понял, что тоже влюблен? — мариус отстраняется, но не слишком, ему лишь нужно заглянуть в невозможные глаза цвета океана. — после вечеринки, — юноша глотает ком в горле, — но началось это намного раньше. осознание только тогда пришло. конечно, вспоминать то прошлое все еще было сложно. ему было неприятно думать о том, как тогда ему было больно, как он чувствовал, что устойчивый прежний мир выбрасывает его от себя все дальше, а негативные чувства начинают управлять сознанием. тогда он чувствовал себя жалким и безнадежным. он понимал, что весь разрушенный мир теперь придется отстраивать заново. по кирпичикам собирать свои чувства, рыться в этих обломках, пачкая руки. но сейчас, когда он так близко, такой осязаемый и реальный, лу понимает, что со всем этим справится за три счета. — лу, прости меня, — мариус кладет ладони на горячие щеки лу, продолжая тонуть в синеве его глаз. — это ты прости меня. я столько времени не замечал твоих чувств, да и своих в придачу. я так боялся показаться слабым, что начал причинять нам обоим боль, мне жаль. теперь я понимаю почему ты это сделал, но я не знал, что ты тоже бежишь от своих чувств, как делаю это я. прости, что не… договорить лу не успел, ведь к его открытым губам прижались другие. время замерло, а тишину нарушал лишь стук сердец обоих. он полностью растворился в этом моменте, чувствуя, как под ногами разрушается пол. даже если сейчас весь мир взорвется, он не позволит этому прекратиться. ни за что. мариус целовал его с напором, будто боялся, что и сейчас гуссенс убежит, но он точно этого делать не собирался. лишь ближе прижимался, наконец-то отвечая. они оба не умели целоваться, как взрослые, единственный опыт, который был у них — это невинные чмоки во время фильма. сейчас это чувствовалось по-другому. сейчас это было по настоящему. они целовались, сминали губы друг друга в нежелании отпускать. им казалось, что это последний и единственный момент, когда они могут быть так близки. казалось, что если кто-то из них отступит, то другой точно исчезнет в мгновение ока. но магии не существует, как и злых заклятий. лу отстраняется первым, потому что воздуха в легких катастрофически мало. он смотрит на мариуса, который тяжело дышит и сдерживает себя, чтобы не начать все сначала. глаза брюнета горели, светились, словно он выиграл целое состояние в лотерею купленную за два евро, но если бы ему дали выбор: выиграть или вновь поцеловать лу, он без раздумий, выбрал бы второе. потому что лу сам как самая дорогая сердцу драгоценность. — мы теперь встречаемся? — де загер не смог сдержать улыбки после своих же слов. гуссенс широко улыбнулся, утыкаясь в грудь мариуса. — что за глупые вопросы, — ворчит он, закатывая глаза. — встречаемся, да? — брюнет обнимает его снова, утыкаясь носом в макушку. — конечно, встречаемся, идиотный. — а ты мне расскажешь все что было, пока мы не общались? — спрашивает мариус, пока лу тепло дышит ему в кофту. он молчит, раздумывая, не замечает сколько времени проходит, пока де загер вновь не подает голос уже намного тише. — расскажешь? гуссенс поднимает голову и смотрит прямо в глаза. — расскажу. они снова сливаются в поцелуе. теперь он спокойный, менее мокрый, чем первый, но еще более чувственный. теперь стены строить не придется. не придется закрываться, убегать, оставлять друг друга в яме недосказанности и боли. теперь лу точно расскажет обо всем. а мариус расскажет в ответ.

***