ПОСЛЕДНИЙ АККОРД

Аккуратно открывая глаза и слегка потягиваясь, Дилан приподнялся и сел на кровати. Толстое одеяло приятно согревало ноги, в отличие от прохладного воздуха в комнате. Парень сонно огляделся и медленно осознал, что это не его спальня. Его испуганный взгляд скользнул по незнакомой обстановке и наконец опустился на пол возле кровати. Там, свернувшись калачиком под другим одеялом, спал Лололошка. «Чёрт...» — вырвалось у него, и тут же воспоминания хлынули в голову. Дилан вспомнил всё, что происходило вчера вечером. И то ли от стыда, то ли от перепитого алкоголя он скрючился на кровати в комочек, борясь с нарастающей головной болью. Он быстро понял, что если сейчас же не выпьет воды, станет только хуже. Поэтому наскоро натянул футболку, аккуратно сложенную на стуле — вероятно, Лололошкой, — и тихо вышел из комнаты. Квартира была маленькой, так что догадаться, где кухня, не составило труда. Пройдя по короткому коридору, он попал в кухню, оформленную в стиле эстетичных 90-х. Парень взял стакан с сушилки для посуды, налил воды из стоявшего неподалёку чайника и жадно выпил её залпом. Но не успел он поставить стакан на столешницу, как сзади послышался спокойный голос: — Здравствуй. Он был слишком низким и грубым для Лололошки. Не его отец... Учитель?! С гримасой ужаса Дилан обернулся и увидел — кто бы мог подумать! — мистера Брауна! — Что?.. — невольно вырвалось у Дилана. — Кажется, тебе знакомо вчерашнее состояние, — учитель достал из кухонного ящика пачку таблеток. — Держи. Тебе и Лололошке. По одной. Дилан, всё ещё не пришедший в себя, просто наблюдал, как Браун вытряхнул две таблетки и протянул их ему. Парень неуверенно взял, и не успел опомниться, как учитель уже вручил ему два стакана воды. — Иди, отнеси в комнату, — сказал Браун, видя его растерянность, и снова погрузился в утренние дела. Дилан немного неловко направился обратно. Локтем открыв дверь и так же закрыв её, он вошёл в комнату, поставил стаканы и таблетки на прикроватный столик. Решив не дожидаться Лололошку, который, судя по всему, и не думал просыпаться, он схватил одну таблетку, быстро проглотил её, даже не запив, и тут же пожалел об этом. Резким движением он хлебнул воды, чтобы сгладить неприятные ощущения, затем присел на стул у рабочего стола и погрузился в размышления. «Какого чёрта я в доме у мистера Брауна?» — терзался Дилан. Учитель уж точно не отец его друга, хотя... Нет, нет. В этом Дилан был почти уверен. Хотя, честно говоря, от Лололошки можно было ожидать чего угодно. Но, чёрт возьми, неужели они вчера вытворяли ужасные вещи прямо в доме у учителя?! Дилан почувствовал прилив стыда и, чтобы хоть как-то скрыться от осознания всей ситуации, просто закрыл лицо руками. В этот момент на ковре пошевелился его товарищ. Лололошка с трудом поднялся в сидячее положение и начал протирать глаза. Он ещё немного посидел, уставившись в одну точку, пока взгляд его не прояснился и не упал на друга. — О, Дилан! — сказал он и улыбнулся, но, переведя взгляд на стакан с оставшейся таблеткой, быстро стал серьёзным. — Он уже проснулся? — Да, — ответил брюнет. Всё это казалось ему неловким, даже без учёта вчерашнего. Он просто отлично понимал, какие у него отношения с учителем. — Ясно, — коротко бросил Лололошка, после чего небрежно поднялся, почесал голову и вышел из комнаты. «Хоть бы таблетку выпил», — мелькнуло у Дилана. Из-за двери послышался приглушённый диалог. Дилан, движимый любопытством, подошёл поближе, чтобы лучше расслышать. Но разобрать удалось не всё. — *** Дилана знают, что он тут? —Да, я им вчера ****. —Ты выпил таблетку? —Нет, нет... Неловкую паузу почувствовал даже Дилан через дверь. Он не понимал, что между ними происходит, и отчаянно хотел узнать. — И долго ты будешь строить из себя ****? —Я и не строю. —О, Боже правый, что я тебе сделал? —Ты меня терроризировал ****! —Я пытаюсь тебе помочь. —Давай **** не сейчас, прошу. —А когда ещё? Тебя не увидишь толком, а при всех не **** это обсуждать. —Ну, при Дилане же ты это делал. —Попытайся понять меня... Тут послышались шаги, и Дилан быстро шмыгнул обратно к столу, сделав вид, что не двигался с места. Лололошка ворвался в комнату и плюхнулся на кровать. Он закрыл лицо руками, словно в отчаянии, но продолжал молчать. Дилан уже хотел что-то сказать, но тот резко убрал руки и поднялся. — Где мой шарф? — проговорил он, осматривая пол в его поисках. Шарф лежал у шкафа, туда он и направился. — А ты его и дома носишь? — спросил Дилан, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. — Иногда я в нём и сплю. Он у меня с самого детства, прикинь, — сказал он и быстро намотал шарф на шею. Его глаза сразу стали ярче и выразительнее. «Вот и секрет его глаз раскрыт, — подумал Дилан, — всё дело в шарфе такого же цвета». — Ого... Как он ещё в труху не превратился. — Ну, мне же не сто лет, чтобы вещи начали разлагаться. Ха-ха. Лололошка снова подошёл к кровати и присел на край. Та чуть-чуть отпружинила в ответ. Ребята даже не знали, о чём говорить. Дилан бы и хотел обсудить с другом и вчерашнее, и его отношения с учителем, и его истерику в кладовке, и свою собственную вчерашнюю истерику. Хотелось обсудить всё разом, но слов, казалось, не хватало. Дилан смотрел на печальный силуэт Лололошки. Небрежные кудри аккуратно прикрывали глаза, устремлённые в пол. Лёгкая улыбка намекала, что тот думал о чём-то хорошем. Веснушки благородно усыпали его лицо. Белая футболка была чуть запачкана на рукаве, похоже, синей пастой от ручки. Он сидел, сгорбившись, сложив руки между ног. «Интересно, все видят в Лололошке такую эстетику, или только я один?» — подумал Дилан. Вдруг выражение лица голубого изменилось, стало серьёзным. Взгляд резко навёлся на Дилана. — О БОЖЕ! — воскликнул он, хватаясь за голову. — ПРОСТИ МЕНЯ! ВСЁ, ЧТО БЫЛО ВЧЕРА, ЭТО... ЭТО ЧИСТО ПОРЫВ ЭМОЦИЙ И АЛКОГОЛЯ... Я... ГОСПОДИ... Похоже, он лишь сейчас вспомнил, что происходило вчера и почему они оказались в доме Брауна. Дилан снова покраснел и, пытаясь скрыть стыд, робко ответил: — Д-да ладно. Ничего такого. — НИЧЕГО ТАКОГО?! Дилан, неужели у тебя уже?.. — НЕТ! Ничего такого у меня ещё никогда не было... По правде говоря, Дилан вообще никогда ни с кем не был в отношениях. Чаще всего он оставался слишком незаметным для этого. Да, он был красивым, и иногда в прошлой школе невольно подслушивал разговоры девочек с задних парт, которые, не стесняясь, обсуждали внешность парней и потенциальных партнёров. Дилан входил в число «красивых», но был слишком тихим. Якобы в нём не было потенциала. Обидно, но что поделать — ведь это была правда. — А Шэрон? Разве это не считается ей изменой? — вдруг вспомнил о ней Дилан. — Агх... — грозно вырвалось у Лололошки. Он явно нахмурился, показывая своё полное недовольство. Он молчал, словно подбирая слова. Дилан же старался его не отвлекать — ему было интересно. — Знаешь... это не может быть моим оправданием, я знаю. Измена есть измена. Но Шэрон мне никогда не нравилась. Наши отношения держатся только на выгоде. У Дилана, наверное, отвисла челюсть. Он всегда думал, что они — идеальная пара. Лололошка, как настоящий джентльмен, ухаживал за ней, а та, в свою очередь, особо оберегала его. Взять ту же ситуацию в туалете: она явно привела его в чувство, когда они ушли от всех. — К-как? — решил узнать побольше Дилан. — А вот так. Она узнала слишком много лишнего обо мне совершенно случайно. И я, чтобы быть уверенным, что она ничего не разболтает, сблизился с ней. Так всё и вышло. Я тебе больше скажу: до этого мы вообще почти не общались. Она дружила только с Жаклин, да и то на расстоянии. «Как же это подло и странно», — подумал Дилан. Но осуждать Лололошку не хотелось — тот по-своему решил проблему. Однако издеваться над чувствами девушки тоже нехорошо. — А я? Со мной ты тоже поэтому общаешься? — с испугом уточнил Дилан. Он боялся быть лишь расходным материалом ради уверенности голубого. — Нет, нет, ты — другое, — сказал кудрявый мягко, совсем как вчера вечером, когда успокаивал Дилана. — Изначально я просто хотел тебя грамотно вписать в коллектив, чтобы ты не чувствовал себя чужим. А потом... меня так впечатлило, что ты так легко раскусил мою схему. Как ты там выразился? «Схема лёгкого общения»? Ха-ха... Ты был так прав, я её часто использую, когда мыслей в голове слишком много, а погружаться в чужие разговоры не хочется. Я понял, что ко мне так давно никто не относился. Я бы не назвал это заботой... не знаю... И всё же, как бы Дилан ни смущался рядом с Лололошкой, в глубине души он понимал: у того столько внутренних конфликтов, что от этого становилось странно комфортно. Ведь Дилан, как никто другой, понимал его, эти мысли, эти схемы. Кто, как не он, сам выстроил схему общения с родителями, чтобы не переходить на слёзы при разговорах, которые так часто превращались в ссоры. — Слушай, а давай поиграем в одну игру. Будем друг другу задавать по пять вопросов за прогулку или долгую встречу наедине. Чтобы сгладить неловкость и было кому выговориться, но не напрямую, — предложил Дилан с лёгкой дрожью в голосе. Он давно хотел кому-то это предложить — так гораздо приятнее узнавать друг друга. Сейчас он лишь боялся, что Лололошка не поймёт и странно отреагирует. — Давай три вопроса. Не люблю, когда много лезут в личное. — Давай три, — с радостью согласился Дилан. Он где-то в глубине души знал, что кудрявому это понравится. — Что ж, чтобы не томить, — сказал Лололошка, поджав ноги к себе и устроившись на кровати, прислонившись спиной к стене, — я первый задам вопрос. Итак... — он демонстративно провёл рукой по кругу, — какой твой любимый цвет? — Да не такие же вопросы! — с ноткой отчаяния в голосе воскликнул Дилан. — Ну а мне это очень важно! Тем более, нельзя же так просто задавать глубокие вопросы. — Ладно, — брюнет задумался. Он никогда не размышлял на тему любимого цвета. В его гардеробе преобладали монохромные оттенки, да и комната была чёрно-белой. Единственная цветная вещь — это старая фиолетовая футболка, которую он носил недолго, когда пытался копировать стиль своих «друзей». Она ему и вправду нравилась. — Фиолетовый, наверное. — Понятно... — «Ему ведь всё равно?» — подумал Дилан, не скрывая лёгкого возмущения на лице. — Что ж, хочешь серьёзные вопросы... Хм... — Лололошка снова стал серьёзным и, глядя прямо в глаза Дилану, спросил: — Почему в тот вечер ты шёл поздно ночью по улице в слезах? Брюнет впал в ступор. Он, конечно, знал, что Лололошка видел и помнит тот случай, но в глубине души надеялся, что это забудется, как страшный сон. Он пытался по взгляду Лололошки понять, как правильно ответить, но в его спокойном и серьёзном выражении лица было трудно что-либо разглядеть. Наверное, Лололошка заметил по эмоциям Дилана, что тот в ступоре. Но уйти от вопроса было нельзя. Можно было лишь смягчить ясность ответа — тем более сам кудрявый мастерски это делал. — Ну, у меня не самые близкие отношения с родителями. А в тот вечер я узнал, что моя мать может меня заменить, если так можно выразиться. Я взбесился и ушёл оттуда поскорее. «Смягчил, называется», — с горькой иронией подумал он. Он ведь практически напрямую и чётко изложил всю историю Лололошка с сочувствием посмотрел на друга. Тот, вероятно, стеснялся, что задал такой личный вопрос. — Давай договоримся: если вопросы будут слишком личными, мы можем их пропустить. Но пропуск всего один, — предложил Лололошка. — Нет, не бойся, для меня это совсем не тяжёлая тема. Но я согласен, — пытался успокоить его Дилан. Лололошка ещё немного помолчал, разглядывая брюнета, а затем задал последний вопрос: — Почему ты считаешь, что родители хотят тебя заменить? Этот вопрос словно выпущенная пуля пронзила сознание Дилана. Парень любил рассуждать, но чаще — о других. О себе же даже не думал. А этот вопрос... Его не хотелось пропускать. Хотелось над ним задуматься. — Ну, я ведь уже старший сын, к тому же не родной своему отцу, от которого скоро будет новый ребёнок. Тот брак для мамы был несчастливым по сравнению с этим. Успехов у меня нет, интересов тоже. Я просто мусор для них, который тратит их деньги и время, — не раздумывая, ответил Дилан и тут же осознал, что, возможно, сказал лишнего. Но почему-то ему не хотелось ничего скрывать. Может, дело в Лололошке, а может, в самом вопросе — кто знает? После этого ответа он будто опустошённо поставил точку в длинном итоговом сочинении, над которым потратил столько лет и всё равно остался недоволен. — Знаешь, не всегда нужно что-то уметь, чтобы быть нужным. Люди, которым ты не нужен, всегда это покажут, — сказал Лололошка, заменив в мыслях Дилана точку на аккуратный знак вопроса. Брюнет не понял смысла этих слов, хотя они казались очевидными. Ответ будто лежал на ладони, но в то же время было непонятно, как связать его с собой. Он широко раскрытыми глазами посмотрел на Лололошку. Тот выглядел так, будто максимально глубоко прочувствовал ответы Дилана и продолжал мысленно развивать тему. Для парня это было странно: за столько лет никто так глубоко не погружался в его проблемы. Но чтобы не заставлять и Лололошку рефлексировать, он тактично перевёл разговор на вопросы к другу. — Так, мои вопросы! — сказал он, чуть воспрянув духом и задумавшись. Лололошка неохотно посмотрел на него. Было видно, что он не хочет отвечать. И понятно: по поведению Лололошки сразу бросалось в глаза, что он не любит, когда в его жизнь лезут. Чтобы разрядить обстановку, Дилан поступил так же, как и он. — Твой любимый цвет? — глупо, но по-доброму. — Наверное... голубой. Не знаю, — улыбнулся тот. Настроение поднялось, а значит, можно было расспросить его на одну из волнующих Дилана тем. Например, о родителях, о Шерлоке, о Ричарде, о школе... Точно! — Что у тебя с Брауном? — спросил он. Пока что это одна из самых интересных загадок. — Так и знал, что с козырей пойдёшь! — Лололошка прикрыл рот рукой и замолчал, погрузившись в размышления о том, как ответить. Дилан понимал, что Лололошка вряд ли выложит всю историю, как это сделал он сам. Наверняка сейчас подбирает слова, чтобы как следует зацензурить события. Наконец он убрал руку ото рта и положил её на колено. — Скажу вкратце. Он пытался меня спасти, но зашёл слишком далеко. Я не выдержал и ушёл, — отчеканил он чётко и ясно. Да уж, кратко — так кратко. Ничего не понятно. До этого Дилан и сам мог бы догадаться. Он почувствовал лёгкое разочарование. — Спасти от чего? — уточнил Дилан. — Пропускаю вопрос, — быстро ответил кудрявый. Что ж... Хоть какой-то контакт. — Э... Ну и ладно, — обиженно сказал Дилан, откинувшись на спинку стула. — Ладно, — с отчаянием выдохнул Лололошка. — На первый раз можешь заменить вопрос вместо пропуска. — Правда? — воспрянул духом Дилан. — Спасибо! Что ещё можно спросить такого интересного... Точно! Вчера в кладовой! Уж на это он точно ответит. — Что произошло вчера в кладовой? Почему ты был один и почему плакал? Лололошка скорчил гримасу нервного отчаяния и, даже не думая, ответил: — Жаклин упомянула очень старую неприятную тему, и мне стало обидно. Но не мог же я сказать ей это. И, наверное, из-за алкоголя я решил, что будет хорошо закрыться где-нибудь и передохнуть. Эмоции захлестнули — вот и слёзы. Ничего такого. Он ответил, и даже развёрнуто, но было видно, что внутренне рад, что вопросы закончились. Дилан помнил, о чём говорила Жаклин, но всё равно чувствовал: чёрт возьми, он что-то недоговаривает. Наверное, его нужно поддержать — так же, как это сделал он. — Ло, ты ведь знаешь, что всегда можешь выговориться, если тебе плохо. Не мне, так Ричарду. Нельзя всё держать в себе. После этих слов Лололошка улыбнулся и встал с кровати. — Ладно, не хочу тут задерживаться. Пойдём прогуляемся, а там — как пойдёт. Он подошёл к шкафу, вокруг которого на полу валялись вчерашние вещи. Дилан, не возражая, тоже оделся. Они быстро натянули куртки и вышли из комнаты. На кухне сидел Блеквуд, спокойно попивая чай и читая новую книгу. Название Дилан разглядеть не успел. Лололошка быстро прошмыгнул мимо учителя в подъезд, не попрощавшись. Дилан же не мог так поступить и на секунду задержался у выхода. — До свидания! — сказал он. Блеквуд поднял на него взгляд и улыбнулся: — До свидания, Дилан. А после снова погрузился в книгу. Лололошка буквально вытащил Дилана за шкирку из квартиры, и они направились на холодную улицу.Конечно, вот отредактированная версия. Текст стал более плавным, грамотным и атмосферным. Ребята неспешно ходили по зимним дворам и потихоньку добрались до любимого парка. Не было дня, чтобы они там не оказывались. Они говорили непонятно о чём — о разных вещах, о каких-то фантазиях, и подолгу. Наверное, скоро должен был начаться вечер, судя по тому, что папы, заботливо везшие своих детей на санках за верёвочку, стали чаще попадаться им на пути. Все же любят кататься на санках под вечер. Это даже напомнило Дилану о его детстве, когда его настоящий отец тоже с ним гулял. — Знаешь, — сказал он Лололошке, — я в детстве тоже катался на санках со своим родным отцом. Помню, заставить его выйти со мной на улицу было адом. Он так уставал на работе, что на прогулки не оставалось сил. Но всё же иногда он соглашался. Это было так весело — кататься. И нет, я не про спуск с горок. Мне нравилось просто сидеть на санках, пока мой папа нарезал круги по двору, пока я не засыпал или не замерзал. — Дилан произнёс это, следя за одним из отцов, шагавшим впереди. — Это так мило, — ответил Лололошка. — Приятно, когда вспоминаются такие тёплые моменты, да? — Да, — сказал Дилан, расплывшись в улыбке. Тут Лололошка остановился и схватил Дилана за руки. Он посмотрел на него с печальной надеждой. Дилан испугался — что могло так резко произойти? — Дилан, прошу, давай несмотря ни на какой стыд и прочее, мы никогда не забудем вчерашнюю ночь. И будем помнить её как что-то особенное, прошу тебя! — сказал он. Было видно, как это для него важно, хотя Дилан уже давно отложил те воспоминания в дальний угол — туда, где обычно хранятся все самые неловкие моменты жизни, всплывающие по ночам во время мозгового штурма. Но как можно отказать такому, как Лололошка? — Хорошо, — сказал Дилан со всей добротой, на какую был способен. На что Лололошка с облегчённой душой отпустил друга и с улыбкой на лице продолжил путь. День закончился тем, что Лололошка проводил Дилана до его дома и ушёл в чащу, а точнее — на лавочку. И вот вопрос, который оставался непонятен Дилану: как можно променять такую уютную комнату на лавку? Тут явно не просто конфликт между учителем и им. И ведь так много вопросов он ещё мог бы задать другу... Ну и чёрт с ним.