Year Zero

      Поначалу твоё лицо кажется ничем не примечательным. Очередной идиот, что не понимает, во что ввязывается — либо герой, что готов выбить счастье из рук судьбы любыми средствами.       В любом случае, таких я видел сотнями.       Это кажется непостижимым, то, как ты проходишь одну игру за другой. Невозможным. Если удача и существует, то она определённо властвует над тобой, над тобой одним она простерла свою руку.       Это невероятно. Но такие истории я тоже уже видел.       Ты забираешь свой выигрыш, и я забываю тебя.

***

      Напоминание кажется поистине невозможным, но оно происходит. У него странный вкус — как выкрученное на максимум дежавю, или злой рок, или предчувствие. Никто раньше не делал того, чего сделал ты, так что я действительно удивлён.       Твоя смелость граничит с глупостью. Твоё безумие граничит с благородством. Оно заразительно — так я понимаю, что в этот раз не могу остаться в стороне. Слишком сильно желание увидеть то, что видишь ты.

***

      Твоё тело изгибается под моим. Туалетная кабинка кажется недостаточно возвышенным, и всё же у нас в наличии нет никакого другого. Я касаюсь талии и задницы, ты — моих рук и лица, как будто (в эту секунду мне мучительно хочется думать, что я умею читать твои мысли), как будто в этом новом мире, где жизнь так легко обменять на деньги, тебе мучительно не достаёт чужого тепла.       Я кончаю от этой мысли.       Когда мы сидим рядом, обмякшие, я впервые за долгое время хочу оставить кого-то рядом с собой. Впервые хочу, чтобы игра перестала быть просто игрой. Но это невозможно — знаю, тебя не устроит роль домашней собачки, смирившийся со всеми грехами. Да и я тогда перестану тебя любить.       Пожалуйста, не трогай больше моё лицо. От этого к горлу подступает что-то горькое.

***

      Маски вскрыты! От этого приятно, как сорвать с раны пластырь, или вырвать гнилой зуб, или наживую отрезать себе палец. Я не знаю. Я больше не знаю.       Всё равно это (Тебе понравилось играть в героя?) не имеет никакого смысла. Уже давно ничего не имеет смысла. Но даже так — я не смогу убить тебя, не позволю убить себя, так что мы не сможем это прекратить.       Хочешь по-настоящему посмотреть мне в глаза? За ними давно ничего нет.