Code red

      Хосок привычно заходит в кабинет Феликса, где теперь находится почти постоянно. Экзамены сданы почти месяц назад, а документы поданы в самый лучший университет Сеула (на чем настоял Чонгук), и, пока есть свободное время, омега проводит его в Vice, работая не покладая рук. И Хосоку это нравится. А еще ему очень нравится Феликс. Омеги часто зависают вместе, несмотря на разницу в семь лет, это не смущает ни того, ни другого. Сейчас, видя, как Ли что-то спешно собирает на столе, Хосок хмурится и подходит ближе, пытаясь разглядеть листы, исписанные красивым почерком.       – Ты что-то прячешь от меня? – задумчиво тянет Чон, садясь на стул и включая по привычке планшет, который ему дали еще в самый первый день, чтобы всегда быть в курсе событий.       – Нет! Нет... – тушуется Феликс, убирая все ненужное со стола в шкафчик. – Это не по работе. Личные записи. Прости, я обязательно тебе все расскажу, когда придет время.       Хосок кивает на слова омеги и погружается в планшет, изучая почту. Накладные, личные просьбы сотрудников, которые им приходится решать, поставки нового оборудования и кое-что для интерьера клуба. Как всегда... Хотя... Хосок открывает последнее сообщение и удивленно поднимает бровь. Через три дня клуб будет закрыт на спецобслуживание, а ему даже не сказали об этом.       Омега переводит взгляд на Феликса, и тот, заметив это, спрашивает:       – Что-то не так?       – В среду к нам приедет кто-то очень важный, да? Я просто никогда не видел, чтобы клуб закрывали.       Феликс дует на прядь волос, что выбилась из пучка, и отвечает слишком быстро:       – Да, да. Но не волнуйся, я уже закончил с подготовкой. Твоя помощь не понадобилась.       Чон подозрительно щурит глаза, глядя на друга. Феликс чувствует, что еще чуть-чуть и его расколют, поэтому спешно уходит из кабинета под предлогом очередной проверки. Сегодня как раз вывозят старый хлам из кладовки, которую в будущем переоборудуют в еще одну VIP-комнату. Феликс направляется к черному входу: на улицу уже вынесли все, что подлежит утилизации, и омега решает проверить упакованное в картон содержимое. Не дай бог увезут что-то нужное!       Нежные пальчики пробегаются по коробкам, которые уже заклеены для удобства. Кроме одной, что находится в самом конце. Любопытство омеги берет вверх, и он лезет внутрь: диски, флешки, носители. Видимо, старые записи из клуба, которые уже никому не нужны. Феликс морщит носик и хочет уже закрыть коробку, как видит знакомое имя и застывает. Файер Принц (Хван Хëнджин).       Руки сами тянутся к флешке, что подписана именем знакомого альфы. Возможно, это и не он, но Феликсу интересно. Он крутит предмет в руке и пытается вспомнить, что же он знает о начальнике охраны. Мужчина в клуб пришел позже Феликса, часто омега видит его зависающим с хореографом Каем. Кажется, они давние друзья. И, пожалуй, это вся информация, которой он владеет.       – Могу я это забрать? – неожиданно слышит незнакомый голос, возвращаясь из потоков своих мыслей.       – Что, простите? – парень хлопает своими глазками и непонимающе смотрит на высокого альфу, что стоит рядом с ним в униформе.       – Коробку, могу я забрать ее? – мужчина улыбается омеге и переводит глаза на предмет.       – Ох, да, конечно, простите... – отходя, тараторит омега, запихивая флешку в задний карман брюк.       – Благодарю! – альфа забирает ношу и вместе с ней поворачивается к Феликсу. – Не знал, что в этом клубе работают такие прелестные создания, – глаза напротив пожирают хрупкого омегу, смущая еще больше. Феликсу приятны комплименты, правда, он хотел бы слышать их от другого, но и от этого отказываться не будет. С толикой кокетства поправляет пряди, открывая лоб, и хочет уже поблагодарить за любезные слова, как слышит...       – Вы закончили? – Хëнджин стоит в двух шагах от них, и его взгляд оставляет на противнике ожоги. Если этот малолетка сейчас же не сгинет в пекло, то альфа за себя не ручается. Это только его котенок, только он должен осыпать Феликса комплиментами и стоять так близко, вдыхая его феромоны.       Грузчик тушуется, видя недовольство мужчины, и отходит от омеги, кивая. Он чувствует, что зверь альфы опасен, и не стоит его злить.       А вот у Феликса жопка начинает полыхать: Хëнджин сводит его с ума своим вечно серьезным, молчаливым видом. Только ходит и гавкает на всех, кто возле омеги оказывается дольше, чем на минуту. Доберман хренов! Смотрит еще своими глазюками с ног до головы на Феликса, как будто сожрать хочет. Смотрит, дышит и молчит. Парню это не нравится: он не картина в чертовом Лувре. На него не смотреть надо, а трогать, поддаваясь искушению, и топить в море любви. А этот только жрет молча. Бесит!       Омега разворачивается и уходит в клуб по-английски. Флешка греет карман, и Феликс ее обязательно посмотрит вечером, чтобы узнать о начальнике охраны чуть больше.

***

      Ыну сидит в машине возле дома Тэмина и стучит по рулю своими длинными красивыми пальцами. Он приехал сюда полчаса назад, но так и не решается подняться в квартиру. Три недели назад омега объявил ему, что ждет малыша. Альфа в шоке до сих пор, а Тэмин только плачет и спорит. Конструктивного диалога так и не вышло. Самое главное: омега категорически не хочет делать аборт и готов растить ребенка самостоятельно, даже если Ыну откажет в помощи.       Альфа разрывается от противоречий в своей голове. С одной стороны, есть Чимин, его муж, которого он очень любит уже давно и хочет быть с этим ангелом, а с другой – маленькая жизнь, что живет в нелюбимом омеге. Все это не может отпустить его мысли. Тэмин ласков с мужчиной, и он действительно не виноват в сложившейся ситуации, ведь человек не может выбирать, кого полюбит его сердце. И сейчас Ыну должен принять правильное решение. Любимый омега или ребенок. Выбор никогда не будет правильным – если ты выберешь что-то одно, второе обязательно потеряешь. И это давит.       В какой-то момент мужчина даже подумал о том, что малыш может быть не его. Он обратился в детективное агентство, но за две недели слежка результатов не принесла: Тэмин выходил на улицу только в магазин или в медицинский центр омегалогии и акушерства.       И Ыну в который раз уезжает в неизвестном направлении, так и не приняв решение. «Гребаный трус», – крутится в голове, а руки сильнее сжимают руль, готовые оторвать его и выбросить на обочину, куда и так, кажется, катится его жизнь.

***

      Сегодня вечер обещает быть веселым. Ким Намджун и Чон Чонгук решают устроить альфьи посиделки и заваливаются в берлогу первого, чтобы выпить и посмотреть футбольный матч любимой команды.       Пиво, охлажденное до идеальной температуры, и закуски на журнальном столике идеально дополняют необходимую атмосферу. Альфы попеременно комментируют игру на телевизоре, когда Намджуну приходит смс, после которого он что-то печатает в ответ и, отложив устройство в сторону, поворачивается к другу. Сверкая самой, сука, бесподобной улыбкой, которая действует на всех, кроме Чонгука, мужчина спрашивает:       – Ты же не против компании двух соблазнительных омег на нашем чудесном вечере?       Чонгук отрывает взгляд от экрана и пожимает плечами. Ему правда все равно: после того как он танцевал стриптиз Чимину и подарил ему оргазм, он ни с кем из омег не был. Как бы не хотелось иногда снять напряжение, ничего толкового не выходило. Закрывая глаза, альфа видит на месте клиента только одного конкретного омегу, так что вот уже чуть больше месяца его постоянные заказчики обходятся только танцем в VIP-комнате.       Он рад бы промыть мысли святой водой и поставить свечку за упокой своего сердца, но даже так альфа уверен: образ грешного ангела не уйдет из головы. Он засел так глубоко, что, кажется, только увидев Чимина, мужчина снова начнет дышать. Дайте Чонгуку выплыть! Он задыхается под толщей воды, в которую он загонял омегу в ту ночь, но тонет сам. Несправедливо.       Звонок в дверь прерывает холостяцкую вечеринку, и Намджун поднимается, чтобы встретить гостей. Чонгук даже не удосуживается поменять позу. Зачем? Кто бы ни пришел сейчас, все равно будет не тем, кого хочется видеть. И, как знает мужчина на практике, омеги быстро сдаются его напору и прыгают в постель. Сегодня не хочется трахаться с очередной пустышкой. Надоело... Ибо партнеры, распластавшиеся под его телом, либо слишком кричат, либо пытаются строить из себя долбанных святош. Ничего настоящего, никакой искренности, а потом требуют внимания и взаимности. Пфф, смешно... С некоторых пор Чонгука это раздражает. Так что он сегодня пас, у него либидо в ауте. И вообще он проводит сегодняшний вечер на скамейке запасных. Но уже через секунду он слышит сладкое:       – Добрый вечер, Чонгук! – произносит Чимин, вплывая в гостиную. Мужчина поворачивает голову на омегу, их взгляды встречаются: темнота поглощает луну, что вышла погулять этой ночью, по коже бегут мурашки, чувствуя, как их тянет друг к другу на уровне звериных инстинктов.       Чонгук сглатывает и шлет мысли о скамейке запасных этим вечером. Он, блять, сегодня в основном составе. Он, блять, бомбардир с охуенными результатами в прошлом и готов к встрече с соперником. У него второе дыхание, он не сдастся и забьет чертов гол, даже если эти ворота защищает ангелоподобный Пак Чимин. Нет-нет! Берите в руки чипсы и пиво. Матч будет разъебный: Чон Чонгук обещает.       – Добрый, Чимин, – отвечает наконец альфа, наблюдая, как омега садится на другой конец дивана и закидывает ногу на ногу.       Пак сегодня прекрасен, как и всегда. Его красный костюм сидит отлично, подчеркивая узкую талию и аппетитные ягодицы. Зверь внутри Чонгука уже готов завыть, задрав морду, от желания прикоснуться и оставить отметины на этих прекрасных бедрах. Но альфа глухим рыком заставляет заткнуться свое нутро. Чонгук отставляет напиток в сторону и сосредотачивает все внимание на сидящем. Чимин красивый и изящный. На такого хочется смотреть бесконечно, и Чонгук хищных глаз и не сводит. Омега не теряется, встречает этот взгляд смело, заставляя альфу податься ближе. А потом еще ближе, пока расстояние между ними не превратится в пыль…       Но отстраниться все-таки приходится: Намджун и Тэхен входят в гостиную, хихикая и улыбаясь друг другу, даже не замечая, как Чонгук сдерживает рык. Его прервали, не дали насладиться единоличным присутствием причины мокрых снов, а сейчас приходится сжать руки в кулаки и вернуться к пиву, которое, к слову, уже не такое холодное и вкусное.       Через пару минут омеги уже потягивают мартини с оливкой из красивых бокалов в обществе альф и обсуждают предстоящий выход в свет:       – Это благотворительный вечер, – посвящает Чимин мужчин в их с другом жизнь, – где все внимание ты отдаешь людям, которые готовы выложить много денег.       – И кому же пойдут эти пожертвования? – спрашивает Чонгук, прожигая омегу насквозь. Ему не нравится то, что Чимин будет там: он уверен, что все будут рассматривать ангела, делать комплименты, а тот в свою очередь будет растягивать свои пухлые блядские губы в улыбку и отвечать, кивая. Боже, вылейте на альфу ушат воды кто-нибудь, а то он сейчас воспламенится от ревности.       – Обычно это детские дома в Сеуле или Пусане, – перехватывает эстафету Тэхен. – Если удается собрать хорошую сумму, то еще и приюты для животных. Вы даже не представляете сколько их у нас! Брошенных и никому не нужных, – омега вздыхает. – Порой я думаю, что звери даже лучше, чем люди, поэтому мы не можем оставить их в бедственном положении.       При этих словах омега ластится к Намджуну, и тот обнимает его одной рукой, прижимая ближе, и оставляет на виске целомудренный поцелуй. Его паре плохо, и мужчина успокаивает, давая понять, что рядом. Он будет с ним и в горе, и в радости.       А Чонгук и Чимин продолжают держать дистанцию. Как бы их внутренним зверям ни хотелось сорваться с цепи и помочь друг другу, коснуться кожи и почувствовать слияние губ, люди не могут быть так опрометчивы. В их жизнях все сложно: есть дорогие люди, есть обязательства перед ними, есть много нерешенных вопросов, и, как бы они ни желали, их пути идут параллельно. А как все знают: эти, сука, линии никогда не пересекутся. Походу, даже сраная геометрия против их чувств.       Далее вечер течет своим чередом. Чимин сидит еще пару часов и к двенадцати собирается домой. Нет, его карета не превратится в тыкву, и он не послушная Золушка в красивых хрустальных туфлях, которые решили судьбу сказочного персонажа. Просто омеге становится тоскливо от своих мыслей, а Чонгук только подливает масло в огонь: его взгляд темной ночи тянет в небытие. Засасывает, лишает кислорода, и снова хочется оказаться в крепких руках. Снова хочется услышать приказ кончить и рассыпаться на атомы, почувствовав сладкую негу.       Но что бы ни решил омега сейчас, Чонгук еще не готов отпустить Чимина:       – Я провожу тебя, – проходя в прихожую, помогает парню натянуть черное пальто на плечи. И слова альфы звучат не как вопрос, а то, что не обсуждается. Омега вздыхает глубоко, выпуская воздух из легких, и кивает. Спорить он точно не будет. Ведь по Чонгуку видно, что он не отпустит. Вот бы было так всегда просто и в их ситуации.       Пара спускается вниз, и омега наконец позволяет себе закурить. Он держался весь вечер, чтобы не пренебрегать добротой альфы, который не любит табачный дым, и теперь может вовсю насладиться успокаивающим никотином.       Мужчина же морщит нос, но молчит, не отходя далеко от омеги. Вместо этого он, кажется, наслаждается эстетикой. А как, по-вашему, не смотреть на губы, что зажимают эту тонкую сигарету и дуют их уточкой, делая, блять, такими сексуальными? Фантазии подбрасывают в голову совершенно охуенные картинки: как Чимин встает на колени и заглатывает его член своими розовыми губами. Боже, да где же там ваша, сука, вода, чтобы охладиться? Вы что, блять, ее тащите с другого конца мира?       Наконец к подъезду подъезжает заказанное такси, и альфа галантно открывает дверь, пропуская омегу первым. Путь до дома Чимина занимает долгие пятнадцать минут, и, кажется, даже водитель чувствует напряжение между этими двумя. Его можно потрогать и даже осязать форму: такое выпуклое и сложное, с зазубринами и не похожее ни на что.       Уже у парадной дома, где проживает омега, Чонгук просит водителя подождать его немного и возвращает взор на Чимина. Парень смотрит своими шоколадными глазами на альфу и держится из последних сил. Еще никто и никогда не вызывал в нем таких эмоций: искренних, ранимых с одной стороны, но, как убойный молоток, – с другой. Мир начинает кружиться вокруг, и ты теряешь ориентир.       А вот альфа сдерживаться больше не намерен: тянет омегу на себя и целует его нагло, напористо, мокро. Чимин цепляется за плечи, вставая на носочки, и… отвечает. Скулит в поцелуй и зарывается нежными пальцами в волосы альфы, чувствуя, как его стягивают в тиски. Как его хотят ближе, а у обоих в голове – «Опасно!» – когда они отрываются друг от друга, и Чимин выпутывается из объятий. Он отходит на пару шагов, а потом разворачивается и убегает, оставляя на губах Чона сочный вкус.      Мужчина смотрит вслед удаляющейся фигуре и подносит руки ко рту. Воды он так сегодня и не дождется? Да? Ну и похуй уже. Он готов гореть в пламени, лишь бы рядом был тот, кто не отпускает его сердце и держит за руку.       Чонгук наконец отмирает и возвращается в такси, уезжая. Будь он немного бдительнее, то поднял бы голову вверх и увидел в окне приглушенный свет и темный силуэт, который пару минут назад разбил бокал с виски об пол, наблюдая. Даже не нужно гадать, кто же это: муж, друг, еще не любовник, но точно тот, кто свое не отдаст.

***

      Феликс сидит перед ноутбуком и барабанит по столешнице своими маленькими наманикюренными пальчиками, пытаясь успокоить свое сердце. Флешка, что еще утром нашел омега в коробках клуба, лежит рядом и щекочет любопытством нутро. Парень закусывает свою губу и наконец решается узнать, что там. Он дрожащими руками вставляет носитель в разъем, кликает на папку и попадает… в мир, блять, нескончаемого сумасшествия.       Ли крутит колесико, пытаясь подсчитать, сколько же видео хранится в архивах, и просто теряется в подсчете. Наконец, он останавливается и нажимает рандомно на одно из них: динамики разрываются первыми аккордами In the City, и на экране появляется горячий молодой альфа.       Бордовый приталенный костюм хорошо сидит по фигуре, одновременно скрывая и подчеркивая притягательные места. Мужчина идет к центру медленно, не спеша. Его звездный час настал, и теперь все, кто здесь в зале, – его добыча.       Да, милые сучки, покричите мне!       Зал взрывается, едва танцор приходит в движение. Он разминает сильную шею, демонстрируя ее со всех сторон, следом ведет рукой по поджарому торсу, который, кажется, вообще подчиняется другому ритму. Язык тела дерзкий и вызывающий. Ни одна живая душа не остается равнодушной, и несмолкающие визги тому подтверждение. Альфа ни на секунду не выходит из образа хищника. Наконец, пиджак летит в толпу, и Хенджин поворачивается к залу спиной, поднимает руки вверх, демонстрируя силу плеч и мышц. Играет с ними и ухмыляется. Красуется…       Зал продолжает сходить с ума: огненный принц на сцене распространяет вокруг себя ауру силы и секса. К нему тянет, он завораживает, как очковая кобра, готовая поглотить свою жертву. Подойди ко мне, и я впущу в твое тело яд, он парализует, и ты не сможешь сопротивляться. Я – твой наркотик, я – твое потаенное желание, детка. Попробуй меня на вкус и больше не слезешь. Я – тот, кого ты будешь видеть в своих грязных снах. Я – твой грех, твой самый запретный плод.       Пока видео проигрывается на экране, взгляд Феликса прикован к нему безотрывно. Ему и плохо, и хорошо. Губы приоткрыты, рубашка уже расстегнута на пару пуговиц, а голова кружится от возбуждения. Пламя, что горит в альфе, передается даже через экран, и омега боится представить свою реакцию, если бы увидел ЭТОГО Хëнджина вживую. Феликс моргает пару раз, пытаясь привести себя в чувства, когда ноутбук тухнет, возвращаясь к началу.       Воздуха не хватает, и, встав со стула, он бежит на балкон к спасительной свежести. Ночная прохлада обдает лицо и тело, когда омега спускается по стенке, пытаясь упорядочить мысли. Хван Хëнджин – начальник охраны, он же в прошлом стриптизер в клубе Vice. И с этим как-то стоит смириться. Это нужно принять. И самое главное теперь для глупого и любопытного Феликса – уснуть сегодня ночью.

***

      – Тэ... – шепчет Намджун омеге, срывая с губ очередной поцелуй. Мужчина ласково гладит щечку парня и снова целует нежно, осторожно, чтобы не распалиться и не послать все планы к черту.       – Я скучал, – тянет омега и зарывается в светлые волосы альфы, притягивая ближе. Этот мужчина сводит его с ума. Тэхен с той самой ночи после аукциона не может думать больше ни о ком, кроме Монстра, что приковал к себе все внимание. Сильный, красивый, надежный альфа – воплощение мечты.       – Я тоже скучал, – отстраняясь, произносит Намджун и улыбается, являя на свет ямочки на щеках. Омега не может отвести от него взгляда. Ну откуда же появилось такое чудо, и, самое главное, как теперь рассуждать здраво, если опять накрывает? Альфа выходит из машины и идет к водительской двери, чтобы помочь выйти, и, переплетая с ним пальцы, тянет на себя. Тэ жмется к мужчине и снова урывает поцелуй.       – Обещаю, я сделаю тебе хорошо, как только мы вернемся ко мне, – шепчет Намджун на ушко, распространяя по телу мурашки, – но сейчас нам нужно выбрать подарок для Хосока.       – Подарок... – также шепчет омега, согласно кивая. – Да, нам нужно его выбрать.       Мужчина посмеивается и смотрит в глаза Тэхену. Они искрятся и готовы ослепить все вокруг. Боже, сил нет оторваться, и Намджун, как завороженный, любуется этим совершенством. Наконец, сигнал проезжающей машины выводит из транса. Они отрываются друг от друга, но руки не отпускают.       Проходит не более трех часов, как омега и альфа вваливаются в квартиру, целуясь по пути. Голову сорвало еще в лифте, и ждать не хотелось. Намджун подхватывает Тэхена, разуваясь уже на ходу, и двигается в сторону спальни. Войдя, впечатывает его несдержанно в дверь, не переставая вылизывать самый желанный рот. Тэ с явной неохотой отрывается от губ и, еле переводя дыхание, останавливается.       – Ты обещал сделать приятно, – голос звучит томно и игриво.       – И чего же ты хочешь, свет мой?       Парень смотрит в глаза, приказывая:       – На колени.       Ким знает эту игру: ему нужно лишь немного отпустить поводок, чтобы получить самое лучшее, поэтому и делает так, как хочет омега. Тэ задыхается от чувств и возбуждения. Его грех перед ним, в уязвимой позе, и готов сделать все, что его попросят. И его попросят…       – Сними ее, – наконец подает голос Тэхен и ведет пальчиком по футболке, что скрывает красивое, натренированное тело.       Альфа вновь слушается своего нетерпеливого малыша. Он медленно тянет за концы вверх, доказывая свою покорность. Так сложно не подчиниться, так сложно отвести глаза от возбужденного божества, что облизывает свои губы и тянется за головокружительным поцелуем, что распаляет сильнее и наращивает желание быть ближе. Прикоснуться телами, сгореть в этом жареве рук, касаний и нежных слов.       Омега отстраняется и поворачивается спиной, стягивая с себя штаны вместе с бельем. Он любит все ласки, что дарит Намджун, но особенно любит его язык и губы, что уже путешествуют по аппетитной попке, выискивая самые чувствительные места.       Укус, еще укус на бархатной коже – Намджун, не жалея, оставляет собственнические метки. Сильные руки разводят ягодицы, и перед альфой – розовая дырочка, уже истекающая ароматной смазкой. Он больше не церемонится, зарывается лицом, дарит наслаждение, что было обещано. Язык его натренирован и жаден. Он лижет, высасывает, стонет вместе с омегой, получая такое же удовольствие, хоть и не прикасается к себе, а Тэхен, пытаясь удержаться на ногах, хнычет от переполняющего наслаждения и утирает горячие слезы. Он запрокидывает голову назад и стонет протяжно, когда к языку добавляются пальцы, эти длинные, красивые пальцы, что приносят лишь большее удовольствие, растягивая и надавливая на нужную точку. Оргазм сшибает резко, накрывает восхитительной волной так, что ноги не слушаются омегу, и, если бы не Намджун, то сполз бы по стене. Но альфа рядом, держит крепко. И кажется... Нет, он уверен – будет держать так всю жизнь.       – Джуни... – тянет Тэхен, целуя сладко, и чувствует, как его подхватывают на руки.       – Где ты хочешь, чтобы я тебя любил? – порыкивает мужчина, покрывая кожу поцелуями.       – Здесь... У стены, – шепотом просит омега.       – Как скажешь, мой свет, – повторяет Намджун ласковое прозвище и, немного подкинув легкое тело, прижимает к поверхности. Опускает одну руку, стягивая с себя такие ненавистные джинсы и белье, и наконец освобождает ноющий член. Торопливо размазывает предэякулят по всей длине и глухо стонет, когда к его руке нетерпеливо присоединяется омежья. Дав пару секунд отдышаться, пристраивается и входит сразу до звонкого шлепка о мокрые ягодицы. В ту же секунду ловит губами нежные и такие красивые стоны, заполонившие все вокруг.       Секс для пары – это про чувства, про слияние душ, переход на новый уровень. Он важен, он помогает раскрыться, учит доверять.       Джун набирает скорость и начинает просто втрахивать Тэхена в стену. Стоны смешиваются со всхлипами от уровня сладко-болезненного удовольствия. Каждый толчок попадает точно в цель, кажется, еще немного, и комок нервов внутри взорвется от непрекращающегося трения. Оба задыхаются от запредельных ощущений и вот-вот распадутся на атомы. Омега, не выдержав напора, вновь кончает первым и утыкается в шею, оставляя алый горящий след. А мужчина, дойдя до пика, покидает влажное нутро и заливает спермой подрагивающий живот и бедра, следом протягивает ладонь и размазывает смешанное семя по нежной коже. Это грязно и так порочно, но кто их осудит? Похоть придумали скромные люди. А эти двое, что переводят дыхание и не могут оторвать друг от друга пылающий взгляд, к таким не относятся. Они отдают себя полностью и без остатка. Только так: срывая тормоза и не притормаживая на поворотах.