Кабинетная романтика в Новый год

***

Отделение неотложной хирургии весь день не смолкало от поздравлений с наступающим Новым годом, который должен был ворваться в жизнь через каких-то пять часов. Геннадий Ильич, заканчивая свой последний обход в этом безумном году, уже предвкушал, как они с Ириной отправятся домой, к Джорджу, что-то быстренько сообразят для стола на двоих и спокойно отметят этот праздник. – С наступающим, Геннадий Ильич! Здоровья вам и вашей семье! И сил выполнять такую сложную работу! – очередные светлые пожелания рухнули на плечи Кривицкого от женщины, которая для него стала в этом году завершающей пациенткой. – Это вам! Женщина протянула ему шоколадку, и по светлым, хоть и совершенно немолодым глазам, было видно, насколько ей важно поздравить его сейчас. – Да что вы, Ольга Дмитриевна, не нужно! – Возьмите-возьмите, от чистого сердца! – Спасибо большое! – Кривицкий засиял: всё-таки в сменах в канун нового года была своя сладость – заряд светлой энергии от добродушных пациентов. – Вам тоже здоровья и сил! С наступающим! Убрав плитку шоколада в карман халата, довольный Кривицкий покинул палату и направился к кабинету жены. По коридорам отделения витала атмосфера праздника: заряженные особым энтузиазмом коллеги сменили свои обыденные хирургические костюмы на красного цвета, посты медсестер были украшены мишурой да маленькими ёлочками, а в ординаторской вдобавок была развешена гирлянда, и в воздухе чувствовался запах мандаринов. Трепет этого волшебного праздника был, как в старые добрые времена: никаких проблем, спокойствие, любимый человек рядом и... большего для счастья не нужно. Подойдя к кабинету жены, Геннадий Ильич только положил кисть на ручку двери, предвкушая, как сейчас встретит ее за рабочим столом с документами, и ему придется чуть ли не клешнями, как обычно, вытягивать ее из омута начальственной работы. Но она резко вылетела из своей обители, практически врезаясь в него. – Ген! – испугавшись, выплюнула Ирина, кладя на грудину свою ладонь. – Что ж ты так пугаешь? – Прости, не хотел, – немного смеясь, проговорил Кривицкий. Своим быстрым взглядом он пробежался по фигуре жены и заметил, что под халатом не было ее белой блузы, которой сегодня утром он не смог вдоволь налюбоваться в силу торопливости сборов, а был... хирургический костюм? – А ты куда? – смутившись, спросил Геннадий, встречая ярко зелёные, но с нотками вины, женские глаза – На операцию, – со своей нежной улыбкой, дабы смягчить пыл супруга, который начинал разгораться, проговорила Ирина. – Какая операция, Ир? Смена закончилась, через несколько часов Новый год! – Ген, ну не начинай, – ласково протянула Ирина, поправляя его халат. – Привезли пациента, который неудачно решил полюбоваться салютом излишне рано, а я... Слишком удачно оказалась в приемном, передавая расписание дежурств Нине. – А больше некому что ли идти на операцию? – Больше некому, ты же знаешь: кто-то либо уже убежал раньше, либо сам на операции, а кто-то ещё просто не успел прийти... – Ну мы же с тобой собирались в кои-то веки встретить спокойно новый год: ты, я, Джордж и поздравление президента. – И встретим! Операция несложная, я успею до нового года вернуться домой, поэтому поезжай один и все красиво организуй, – она захлопала, словно бабочка крыльями, своими густыми ресницами. – Обычно все такие операции никогда не идут по плану... – недоверчиво проговорил Геннадий Ильич. – Ну ты ещё сглазь! – демонстративно постучала по косяку двери Ирина. – И хватит ворчать, Кривицкий. – Иди, – он убрал руку с двери, пропуская ее, но в этом действие читалось всё недовольство и нежелание. «Может не поздно схватить ее и увезти домой?» – промелькнуло в мыслях у Кривицкого. – Не злись, – она кратко и быстро, пока никого в видимости не было, поцеловала его в уголок губ и также быстро большим пальцем стёрла остаток помады. – Поезжай домой и жди меня с Джорджем! Ей было смешно, и своим кратким поцелуем она попыталась скрасить недовольство супруга, а у Геннадия Ильича все планы одним ее вихрем пошли коту под хвост. Пока он смотрел, как из его рук упорхнуло самое дорогое в его жизни, что должно было поехать вместе с ним домой, а не отдаляться в сторону операционной, честно, успел проклясть их работу. Иногда ее срочность и безоговорочность раздражали: особенно, когда рушились такие светлые планы. Разве он многого хотел? Разделение момента наступления нового года и загадывание самых заветных желаний только вдвоем в их уютной квартире – разве так много? Кривицкий зашёл в кабинет жены и, закрыв дверь, осмотрел обстановку: все такое привычное, но с элементами новогодней атмосферой. На столе стояла маленькая ёлочка, которую он сам уговорил ее украсить в один из вечеров, и душистый ананас, который, видимо, кто-то излишне оригинальный решил презентовать вместо цветов. Около ножек был выстроен ряд подарочных пакетов, из которых то торчали коробки конфет или чая, то крышки алкоголя. А в углу кабинета, около ящиков, стояла большая коробка, завернутая в новогоднюю упаковку: кто-то, видимо, слишком расщедрился подарком на Новый год. «Может ее дождаться? – подумал Кривицкий. – Если все пойдет по плану, то вместе поедем домой и успеем до полуночи. А если вдруг она всё-таки задержится, то хотя бы Новый год точно встретим вместе»

***

– Ирина Алексеевна, и вот как вы только здесь оказались в канун нового года? – удивленно протянул Куликов, ассистируя Павловой, которая в этот момент орудовала в области раны кисти руки пациента. – В каком смысле? – Ну, Новый год, праздничный стол, поздравление президента, а вы тут оперируете... – А наша работа хоть раз требовала отлагательств даже в праздничные дни? – Нет, но... Вы руководитель. – Сергей Анатольевич, давайте мы сейчас закончим с рукой и я со спокойной душой уеду домой праздновать Новый год, а вы в ординаторскую к другим коллегам, – без злости или недовольства проговорила Павлова, накладывая очередной аккуратный шов на сосуде. Всё шло в штатном режиме: на часах было чуть больше десяти, а им оставалось чистой работы ещё около получаса. Закончив с сосудами, Ирина внутри успела порадоваться, что всё идёт, как она задумывала: осталось зашить и можно будет отправляться домой. Но анестезиолог смог быстро разрушить все ее планы: – Коллеги, он где-то кровит. Давление упало. – У нас всё чисто, – уверенно заверила Павлова. – Живот? – предположил Куликов и встретился с глазами Ирины. – Чёрт, – тихо ругнулась Павлова. – Переходите на живот. Я закончу с рукой и к вам перейду. Ирина судорожно с раны переметнула взгляд на часы – двадцать минут одиннадцатого. Не успеет или новогоднее чудо поможет ей оказаться дома до полуночи?

***

Операция подходила к своему логическому завершению: кровотечение они смогли быстро найти и предотвратить, произвели ревизию органов и оставалось только зашить пациента. Ирина каждый раз, когда позволял случай, обращала свое внимание к часам, ругаясь внутри себя на скоротечность времени. – Ирина Алексеевна, идите, я закончу сам, – проговорил Куликов, чувствуя, как Павлова напряжена. – Сергей Анатольевич, но... – она растерялась: неужели так было видно, что ей хочется побыстрее покинуть эту операционную? – Идите, закончить самостоятельно я смогу, а вы может ещё успеете к курантам. – Спасибо, – она передала медсестре уже инструменты и отошла от операционного стола. – С наступающим! – Вас тоже! Ирина быстро переметнулась в предоперационную, в которой молниеносно сняла защиту, помыла руки и, схватив с вешалки свой халат, но не надев его, упорхнула из блока. На посте медсестры, в очередной раз выслушав поздравление с Наступающим, она расписалась в журнале и поторопилась к себе в кабинет. В планах было: быстро сменить хирургический костюм на блузу и надеяться, что кто-то из таксистов согласится домчать ее до дома. Слишком самоуверенно для ночи в Новый год? Но чудеса же должны случаться, поэтому это единственно верный ход ее действий на данный момент. Открыв дверь, Ирина буквально влетела в кабинет, но сразу остановилась, обомлев. Перед ней на диване сидел муж, около которого был организован импровизированный стол: шампанское с бокалами, нарезанные фрукты и откуда-то взятая красная икра. Сам супруг сидел самодовольным, но раздраженным и переводил свой взгляд то на наручные часы, то на удивленную фигуру жены. – А... Это что? – кое-как выдавила из себя вопрос Павлова, которая и забыла, что должна была делать по своему плану. – Это попытка всё-таки встретить новый год вместе и спокойно, – размеренно проговорил Кривицкий. – Я больше в твои «несложная операция» и «поезжай домой один, я подъеду» не поверю никогда. – Ну Ген, – протянула Ирина, закрывая за собой дверь. – Я успевала, как и планировала, но открылось внутреннее кровотечение. – Спасли? – Да, – чувствуя себя виноватой, проговорила она и подошла к нему. – Злишься? Он тяжело выдохнул и встал с дивана, становясь почти вровень ей. – Разве на тебя можно злиться? – улыбнулся Геннадий и поправил ее прядь волос, выбившуюся из под шапочки. – Как знал, что не нужно уезжать... Она смотрела в его глубокие, полные любви, глаза и в который раз удивлялась, как он хорошо ее знал. Да даже дело было не в том, как он ее знал, а в том, насколько ему было важно встретить новый год вместе. Как будто он может быть последним – это же глупость. Впереди у них ещё много лет, проведенных вместе. – Какой же ты у меня... – протянула Ирина, счастливо улыбаясь. – Какой? – он потребовал окончания фразы и взял ее руки в свои, окутывая их теплом. – Предусмотрительный... – И всё? – с ноткой разочарования спросил вновь: не это он рассчитывал услышать. Она, недолго думая, приподнявшись немного на носочках, подтянулась к нему и нежно поцеловала в губы – такой ответ его более чем устроил. Сладостное мгновение продлилось недолго, ведь Ирина Алексеевна отстранилась и, игриво улыбаясь, аккуратно начала стирать подушечкой большего пальца, остаток помады на его губах. – Откуда достал столько всего для стола? – метнув свой взгляд на стол, в который раз удивилась его наполнению Ирина. – Шампанское взято из одного подарочного пакета, которые выстроились у тебя в шеренгу около стола. Ну а фруктами и икрой поделились коллеги, которые организовали скромный стол в ординаторской. – С ума сойти... – С ума сходить не нужно, а вот закрыть дверь на ключ, чтобы никто даже и не подумал к нам зайти, и приготовиться встречать Новый год необходимо. Ирина рассмеялась и отошла к двери, где провернула два раза ключ в скважине. Она задержалась около зеркала: сняла шапочку и, выудив из сумочки расческу, начала приводить в порядок беспорядочно перепутавшиеся под головным убором волосы. Решив, что Новый год, хоть и в стенах больницы, она не хочет встречать в хирургическом костюме и в халате, она, открыв дверь шкафа, начала избавлять свое тело от неуместной одежды. Для Геннадия Ильича, хоть и была скрыта дверцей шкафа вся картина ее красивого тела, но изгибы ягодиц и спины были для него очень хорошо открыты. Возможно, он и хотел не обращать на это внимание, зная реакцию Ирины, но возможно ли сохранять самообладание, когда она находилась так близко, так ещё и в таком интригующем виде? Оставив стол без своего внимания, мужчина подошёл к женщине, которая вешала хирургическую робу, брюки и белую кофту в шкаф, и устроился за ее спиной, положив руки на ее талию и обжигая кожу своим горячим дыханием. Нос зарылся в ее только что рассеченные волосы, а руки немного притянули женское тело к себе. – Гена... – Ирина закатила глаза, что не было видно Кривицкому, и отчаянно выдохнула, покрываясь мурашками от его прикосновений. – Мг, – промычал Кривицкий в волосы и, проведя носом дорожку вниз, вдыхая аромат ее духов, оставил поцелуй на шее. – Прекрати, – попросила его, сохраняя самообладание. – Новый год скоро наступит, – она посмотрела на свои наручные часы, оценивая время. – Десять минут. – Второй раз за сегодняшний вечер мои планы рушишь, – выдохнул Кривицкий и оставил ещё один, но более долгий поцелуй на женской шеи. – Не стыдно? – он отстранился и взглянул на ее бесстыдно улыбающееся лицо через зеркало. – Я просто хочу встретить Новый год спокойно, – усмехнулась Ирина и достала из шкафа свою белую блузу и брюки, которые начала надевать. – И именно поэтому пошла на операцию? Павлова закатила глаза, смеясь от его не до конца прошедшей обиды. – Зато какую романтику ты устроил! Он улыбнулся: действительно, у него получилось всё даже очень красиво организовать. Конечно, это не сравнится с тем, что было бы у них дома, но это лучше, чем если бы они вовсе встретили Новый год порознь. Геннадий сделал шаг назад и через зеркало наблюдал, как Ирина затянула свой ремень на талии и накинула на себя свою блузу, начиная ловкими пальцами застёгивать жемчужные пуговицы. – Получается, мы без речи президента в этот раз? – поинтересовалась она, разворачиваясь к нему полностью одетая. – С моей речью, я буду говорить, – положив руку на ее поясницу, он направил ее вперёд, к их импровизированному маленькому столику. Он быстро и бесшумно открыл шампанское и, разлив его по бокалам, взял один в свою руку. – До нового года осталось три минуты, поэтому я начну... Ирина тоже взяла наполненный бокал в руку и, выпрямившись, с улыбкой на лице, приготовилась гордо слушать речь президента своей жизни. – Этот год был непростым, но мы справились. Мы сделали ремонт в квартире, у нас появился Джордж, который сейчас ждёт нас с тобой дома. Я благодарен судьбе, что ещё один год мы провели его в качестве мужа и жены. Я счастлив, ведь сейчас передо мной стоишь ты – моя жена. И пусть так будет еще долгие годы, ведь мне большего не нужно. Ириш, я люблю тебя и хочу, чтобы ты всегда была рядом! Невольная слеза скатилась по щеке Ирины на его финальной фразе. Она слушала его слова и в который раз понимала, что он – ее мир. Он – ее вселенная. Без него – нет ее. И разве можно о чем-то большем просить судьбу, когда ее единственная просьба – чтобы он был всегда рядом. – Ген, спасибо тебе за всё, – искренне и честно проговорила Ирина краткую фразу, когда в этом «всё» закладывалось что-то большее – ее жизнь. – Ты мой самый родной человек, – впервые за все эти годы призналась она, что у Кривицкого самого глаза наполнились слезами. – Я всегда буду рядом, ведь я тебя люблю. Он сиял, как и она. Их глаза светились блестели от слез радости, отражая тепло и нежность момента. В воздухе витала магия, словно каждый взгляд, каждый жест был наполнен глубоким смыслом. Они стояли друг перед другом, и в этот миг всё вокруг исчезло — остались только они, их чувства и искренние признания. И не важно, что все это происходило в кабинете. Они обменялись своими честными словами и просто поблагодарили друг друга за свою жизнь. Они оба в один момент перевели свой взгляд на настенные часы – полночь. Новый год. Ирина закрыла глаза и начала загадывать свое новогоднее желание: «Пусть его сердце будет биться и биться, а светлые глаза не потеряют своего света, и улыбка не будет сходить с его лица. Пусть у него все будет хорошо, тогда и у меня будет тоже». «Пусть Ира больше никогда не вспомнит о проблемах своей спины, а каждый день у меня будет наполнен ее улыбкой и горящими глазами. Пусть она никогда не усомниться в моей любви к ней» – загадал про себя Кривицкий. «Пусть всегда будет рядом, а с остальным мы справимся», – одно и то же проговорили они и вернули свои взгляды друг на друга. – С новым годом, Любимая! – С новым годом, Любимый! И звон бокалов раздался в кабинетной тиши, словно нежный музыкальный аккорд, нарушивший спокойствие новогодней ночи. Этот звук кричал о начале чего-то нового, о надеждах и мечтах, которые они собирались разделить.  После выпитого шампанского они посмотрели друг на друга, и в их глазах горели искорки счастья. Нежно, с трепетом, они приблизились друг к другу и впервые в этом новом году обменялись поцелуем. Это был не просто поцелуй — это было обещание, полное любви и доверия. Их губы встретились мягко и осторожно, как будто они боялись нарушить магию этого мгновения. Бокалы были оставлены на стол, забытые в вихре эмоций, а Геннадий прижал Ирину к своему телу сильнее. Он чувствовал её тепло, а она – биение его сердца, которое так гармонично перекликалось с ее собственным, словно одно на двоих. Не переставая целовать её, Кривицкий словно хотел запечатлеть этот момент в памяти навсегда — каждую деталь: её аромат, мягкость кожи и тихий смех, который звучал музыкой сквозь поцелуй. Мужчина отстранился, и Ирина встретилась с горящим и хитрым взглядом Геннадия: – Что ты задумал? – Я? Ничего, – хитро улыбнувшись, протянул мужчина. – Просто думаю подарок тебе сейчас вручить или дома под ёлочку положить. – А у тебя подарок с собой? – удивилась Павлова. – Ну знаешь, спрятать в нашем в доме что-то так, чтобы ты это не заметила и не нашла, – невозможно. Тем более я не так давно его забрал, поэтому он всегда был рядом со мной... – Знаешь, а у меня подарок для тебя тоже находится в кабинете, – усмехнулась Ирина. – Ну тогда точно до дома я ждать не буду, – засмеялся мужчина и отошёл от жены в сторону шкафа, где лежала его сумка. Взяв из нужного кармана небольшую коробочку, он вернулся к Ирине и вручил ее ей. – Что это? – удивленно спросила Ирина. – Открывай! Она хитро улыбнулась и аккуратно открыла коробочку. Лицо сразу тронула смущенная улыбка, а глаза засияли ещё ярче. В этой маленькой коробочке находился комплект из серёжек и кулона в виде клевера с оконтовкой из золота. – Гена... – восхищенно протянула Ирина и озарила его своим горящим взглядом. – Какая красота! – Клевер – символ удачи. Если меня вдруг не будет рядом физически, то пусть они всегда будут тебе приносить удачу, – ласково проговорил он. – Спасибо большое! – она аккуратно достала из коробочки кулон, который сразу захотела надеть, и отошла к зеркалу. – Поможешь застегнуть? – Конечно! Геннадий снова встал позади нее и, перехватив концы золотой цепочки, застегнул на шеи, что сам клевер аккуратно стал лежать на грудине Ирины. Он смотрел на нее через зеркало и не мог оторвать взгляд от любимых горящих глаз. Мужчина сиял сам: видеть ее такой счастливой было для него самым дорогим в жизни. – Это очень красиво, – протянула радостно Ирина. – А сережки я сменю дома, а то с моими нужно долго мучаться, чтобы снять. Он усмехнулся и свои руки скрепил на ее животе, кладя голову ей на плечо, улыбаясь. – Спасибо, – нежно протянула Ирина, смотря в его глаза через зеркало, и, повернув голову, поцеловала супруга. Он было только захотел продлить поцелуй, углубить его, как Ирина отстранилась: – Подожди, а мой подарок тебе? – она развернулась в его руках и головой кивнула в сторону той самой большой коробки. – Эта большая коробка – мой подарок? – удивился Геннадий. – Да, и именно из-за своих размеров доставка была заказана в Склиф, а не домой, – усмехнулась Ирина. – И как же ты собиралась ее вести сегодня? – Ну... Попросила бы тебя, сказав, что мне ее подарил кто-то из коллег. – Ой, хитрюга... – в своей фирменной манере протянул Кривицкий. – Иди распаковывай! Мужчина отстранился от Ирины и отошёл к коробке. Передвинув ту немного поближе, он удивился, что была она очень увесистой, что Ирине бы самой тащить до дома ее было бы невозможно. Геннадий нещадно начал рвать упаковочную бумагу, пока на коробке не появилось изображение самого подарка: – Проигрыватель? – удивился Кривицкий. – Именно он! – гордо заявила Ирина. – Мы же когда ремонт делали, нашли старый твоего отца, который не работал, и кучу пластинок. А ты уж больно так душевно вспоминал вечера, когда вы прослушивали их, что я не могла его не подарить. – Я в шоке, – восторженно протянул Геннадий, ещё раз взглянув на коробку, и подошёл снова к супруге. – Ты сумасшедшая, Ирка! – Ну, какая есть, – хлопая своими длинными ресницами, проговорила она и засмеялась. Ей было, конечно же, чертовски приятно, что смогла угадать с подарком и так удивить. Его горящие глаза, которые смотрели на нее были самыми ценными моментами в жизни. Он крепко ее обнял, зарываясь носом в ее волосы, и вдохнул этот дурманящий аромат ее духов, своим дыханием немного щекотя женскую кожу. – Знаешь, а моя операция даже пошла на руку, что мы смогли так обменяться подарками, – смеялась Ирина куда-то в шею супругу. – Сейчас поедем домой,  будем слушать пластинки на проигрывателе, пить шампанское... – Поедем, – протянул Кривицкий, как будто уловив только это слово из ее фразы, и оставил на шее нежный поцелуй. – Гена... – выдохнула Ирина, зная эту интонацию своего мужа. – Мы поедем сейчас домой. – Угу... – промычал Геннадий снова в ее шею и оставил новый поцелуй, задерживаясь на впадинке, на которой спокойно она не могла переносить касания его губ. – Кривицкий, не «угу», а мы едем домой, – легко смеялась Ирина, покрывшись мурашками от его поцелуев и чувствуя, как перестает правильно дышать. – Ты меня слышишь? – Слышу, – оторвался от ее шеи мужчина и взглянул в ее глаза. – Ириш, мы поедем домой, обязательно поедем, но позже... – Криви... – ее глаза вспыхнули, а она не успела договорить фамилию супруга, ведь тот вовлек ее в нежный поцелуй. Кривицкий окажется прав: они поедут домой, но позже, ведь после этого долгого поцелуя Ирина сдастся во власть мужских рук и своего желания полностью. И большего для счастья им будет не нужно. Хоть встреча нового года прошла не дома, в семейной атмосфере и с Джорджем, как они планировали, а в кабинетной романтике, но главное – этот волшебный момент был разделен на двоих. «Как новый год встретишь, так его и проведешь» – поверье, смысла которого многие придерживаются. Они встретили вместе – значит и проведут его тоже вместе, ведь порознь уже не смогут никогда. И все невзгоды они преодолеют, потому что едины. И всё они смогут пережить, пока любят друг друга, пока живут друг для друга, пока болеют друг другом. И даже этот год, который через месяц заставит оказаться их на обрыве в борьбе с самым беспощадным и непосильным врагом – со смертью. Перенесут. Преодолеют. Справятся.