Соловей

— И как же тебя зовут? — усмехнулся устрашающего вида головорез Балерина. Всё его лицо было покрыто шрамами разного калибра: от мелких едва заметных, до тяжёлых рубцов. Он расслаблся за кружкой пива в баре «У края Вселенной», на готове у него всегда была его лазерная двустволка, и вообще несмотря на расслабленный вид Балерины (и на его нежное прозвище) он в любой момент мог кинуться в драку. Напротив же сидела грозного вида сопля в титановом комбинезоне и с повязкой на глазу. Она тоже показушно держала кружку пива и пыталась сверлить все вокруг взглядом голодного волка. При ней болтался какой-то смешного вида бластер, но держался он у неё так, что при внезапной перестрелке его так быстро не достанешь. Словом, козявка настоящая. Много он таких видал. — Соловей, — грозно бросила сопля и отпила глоток. И поморщилась. Едва заметно. — И кто так умудрился тебя назвать? — покачал головой Балерина. Ему было забавно с ней сидеть и смотреть, как она пыжится. Все-таки, какое никакое веселье в его мрачных днях в этой вселенной. — Брат меня так назвал. За то, что я умею петь, как соловей, а ещё я могу подражать многим другим птицам и животным. — Тебя так назвал брат? — удивился Балерина. — Не родители? Сопля покачала головой. — Я знаю только брата. Мы росли с ним вместе. Охотились вместе. — Такая малявка как ты — охотиться? — тут уж Балерину пробило на смех. — И кого же ты ловила? Головастиков? Рыбок в пруду? Балерина немало повидал позеров, пока путешествовал по вселенной и заодно выполнял заказы на убийства. Его коллеги по ремеслу встречались разные, но позеры его всегда смешили, а маленькая девочка напротив него — это настоящий апогей. Словно из ниоткуда довольно ловко Соловей достала нож и воткнула в деревянную барную стойку. Эффект она, конечно, произвела, но скорее умилительный. — Я ловила диких зверей, отравленных радиацией моей родной планеты, — произнесла она, в упор глядя на аппонента. Другие посетители бара стали заглядываться на происходящее с любопытством и надеждой на скорую заварушку. — Ого, как опасно, — рассмеялся Балерина. С сарказмом конечно. Хотя он не мог не признать, что его впечатлил тот факт, что девочка, возможно, действительно питалась радиоактивным мясом и каким-то чудом до сих пор была цела и невридима. Да нет, скорее всего врёт, мотнул головой головорез. Не может такого быть. — Небось одна из твоих зверушек выколола тебе глаз? Соловей едва успела открыть рот, чтобы ответить, как рядом с ними оказались Черри — банда из трех головорезов, косвенно знакомых Балерине. Он слышал о них. По-настоящему дикие ребята. Помимо чрезмерной жестокости, они были известны ещё и тем, что любили избавляться от слабых конкурентов. Соловей этого не могла знать, однако даже дурак почует опасность, исходящую от этих троих. Двое нагло сели со стороны малявки, ещё один, главный, Бам, — рядом с Балериной. — Не возражаете, если мы подсядем, — Бам обнажил гнилые зубы, его безумные глаза беспорядочно и жадно скользили то по Балерине, то по малявке. — Тяжёлый день, три заказа за три дня, работать пришлось быстро. Мне кажется, я тебя знаю, ты Балерина, да? Очень о тебе наслышан. Тебя ведь так назвали после того случая с контрабандистами? Тебе нужно было тихо и незаметно убить предводителя, а в итоге тебе пришлось иметь дело со всеми его подчинёнными. И ты гасил их и гасил, пачками, пачками, бац, бац, — жестикулировал Бам, а перед глазами у него так и стояли завораживающие кровавые сцены. — Как балерина в пачке. Забавный каламбур, хотя он мне не нравится. — Про вас я тоже наслышан, — ответил Балерина и больше ничего не сказал. К счастью, в отличие от некоторых, он не страдал словесным поносом. — Ты правда нас знаешь? Вау! — наигранно воскликнул Бам, икона фальшивого театра. — Какая история твоя любимая? Мне вот больше всего понравилось, как мы однажды с ребятами напали на след одного, пришли к нему домой, а там ещё его жена, дети, ха-ха! Крику-то было! Мы тогда от души повеселились, пришлось конечно потому много чего уладить, сам понимаешь, превышение самообороны, все такое… Балерину этот разговор никак не впечатлял, он только хотел, чтобы этот любитель почесать языком отсел подальше, а затем бросил случайный взгляд на девочку. Соловей вперилась в Бама взглядом единственного глаза, горящего холодным синим огнём, её губы по-детски поджались, а рука стиснула кружку, но этого больше никто словно и не замечал. Но вот предводитель Черри перестал смеяться. — Не представишь подругу? — Голодный взгляд, жажда крови. Это всего лишь немой вопрос: «Она с тобой? Ничего, если мы поиграем?» Но Балерина уже давно не был альтруистом. Наверное. — Я её не знаю. Просто сидим, выпиваем, болтаем, мало ли кто зайдёт в бар, даже в таком районе, как этот. — Я Соловей, — вклинилась малявка. — И я головорез. «Ну все, — подумал Балерина. — Тебе конец». Вся тройка Черри оживилась. Нет, это не так заметно, просто Балерина в силу опыта мог это почуять — жажду крови. — Такая маленькая, и головерз! — восхитился Бам. — Ни за что не поверю! — Так и есть. — Тогда позволь дать тебе пару советов, как менее опытной коллеге, — улыбнулся Бам. — Для начала, закрепи свой бластер понадежнее. Соловей рефлекторно схватилась за место, где должно было храниться оружие, но там оказалось пусто. Она растерянно повернула голову и увидела, как у неё перед лицом машут украденным бластером. В панике она переводит взгляд снова на Бама. — Второй мой совет — держись подальше от других головорезов. Увы, рынок конкурентный, и мы не любим, когда кто-то ворует наши заказы. Хочешь дам тебе третий совет? О да, Балерина об этом слышал. Три совета. Они предлагают дать новичку три совета, а третий совет — это выстрел промеж глаз, чтобы не развешивал уши и сразу бежал, куда глаза глядят. «Хана козявке», — подумал Балерина и отхлебнул пива. — Давай сначала я расскажу тебе историю, — внезапно ответила Соловей. — О том, как я потеряла глаз. Бам всегда был азартен, ему нравилось поиграть с жертвой подольше, так что он не мог не согласиться. — Как я уже рассказывала вашему другу, мы с братом росли и охотились в отравленных радиоактивных лесах моей маленькой планеты. Жизнь была не сахар, но у меня всегда был мой брат. Я имитировала пение птиц, чтобы приманивать животных. Однажды моё пение услышало вовсе не животное, но человек. Такой же охотник. Он выстрелил и попал мне в глаз. И я умерла. Бам еле сдерживал смех. Его распирало. Какая забавная у него сегодня добыча! Балерина прочёл у него это в глазах, и ему стало тошно. Он почувствовал, что с него на сегодня хватит общества этих отбросов. — Надоело этот бред слушать, бывайте, — бросил головорез и направился к выходу из бара. Бам тем временем все не мог успокоиться: — Как же так, если ты умерла, почему же ты здесь, с нами? Среди живых. Что-то в твоей истории не сходится. — А я говорю, что точно умерла, — повторила Соловей. — Я была на той стороне. И встретила кое-кого. Дьявола. — Ого, ну это совсем! Потусторонняя жизнь, мда. Кажется, у кого-то богатое воображение. — Он сказал мне, что мой брат продал душу ради того, чтобы я жила. А я в ответ сказала, что раз так, то я тоже хочу продать душу ради силы, с помощью которой я могла бы победить десятерых. Затем я очнулась в том же лесу, но уже одна. Брата с тех пор я нигде не видела. — Надо же, какая трогательная история, — хихикнул Бам, чувствуя, как огонь распаляется в груди все сильнее. — Ну что, маленькая дьяволица, дать тебе мой последний дружеский совет? — Давай-ка я сначала покажу тебе, что у меня под повязкой, — ухмыльнулась Соловей. Балерина стоял снаружи и курил самокрутку, вспоминая, как он докатился до жизни такой, когда окна бара взорвались под каким-то невероятным давлением, осыпав ему спину, а вслед за ними на улицу выбросились три трупа некогда известных кровожадных головорезов. — Твою ж м.! — выругался Балерина и в ужасе обернулся. За ним стояла сопля с повязкой на глазу и держала в руках любимый бластер.